Нас ветрами звала дорога. 50 лет целинному движению молодежи.

Автор: В. И. Титова (из сборника "Вдаль ветрами звала дорога").
Подготовила Наталья КУЗНЕЦОВА
Номер: N9 (2046) октябрь 2006 г.
Рубрика: к 90- летию ННГУ

30 сентября на свою юбилейную встречу собрались участники первого университетского отряда целинников, тех, кто по призыву страны поднимал целинные и залежные земли в Казахстане. Тогда на целину отправилось 50 добровольцев - студентов Горьковского университета.

На встречу целинников в этом году собрались 22 бывших студента. Рассказывает Марина Георгиевна Амелина - профессор консерватории, а в те годы студентка 1 курса истфила: "Мы, целинники, стараемся встречаться как можно чаще, а после того как отметили 45 лет со дня первой поездки, постановили, что наши встречи должны проходить каждый год. Очень рады, что в этот раз приехала Люба Шинкоренко, которая не была с нами много лет. В те далекие годы с нами, студентами университета, случилось редкое - мы снова стали детьми. Это было совсем другое время, мы ехали на целину не с целью заработать, нас объединяла чистая, бескорыстная дружба. Впоследствии из нашей компании сложилось несколько семейных пар. Чистая детская открытость и непосредственность связывали нас. Вспоминаю случай: кто-то купил книгу Ильфа и Петрова "Двенадцать стульев" и мы все вместе вслух ее читали вечерами, смеялись. А наши танцы... Красота вокруг. Степь нас удивляла своей безграничностью, высоким небом. У ребят был интерес к жизни, богатство общения.

Когда вернулись в Горький, то уже друг без друга жить не могли. Мы ждали встреч со "своими": в библиотеке, на занятиях. Сблизившись на целине, мы принимали активное участие в студенческой жизни: пели, ставили шуточные оперы, участвовали в студенческих фестивалях. Вместе ездили по стране, отправлялись в походы, на Горьковское море, Керженец. Дружба на всю жизнь - замечательное чувство, когда знаешь, что у тебя всегда есть, кому позвонить в любую минуту, что бы в жизни ни случилось. Мы не только провели вместе юность, но и прожили жизнь, нас очень многое сближает".

Для того чтобы ближе познакомиться со студенческой жизнью тех лет, знать, какими были родители и бабушки сегодняшних студентов, "о чем они думали, чем занимались, как дружили и любили, во что верили и на что надеялись", познакомьтесь со сборником воспоминаний студентов-целинников. Он был представлен на последней встрече (в его основу легли воспоминания студентов университета, которые в 1956 - 1958 годах принимали участие в уборке целинного урожая), и является продолжением книги В.И. Титовой "Друзей моих прекрасные черты", изданной в 2001 г. Обе книги подарены и хранятся в музее ННГУ.

В жизни почти каждого человека случаются события или встречи, которые надолго, если не на всю жизнь, становятся

определяющими. Для многих моих друзей таким судьбоносным событием стала Целина. Мы были еще школьниками, когда в 1954 г. "по призыву партии и комсомола" молодежь отправилась осваивать целинные земли на востоке страны. Для нас это событие было равнозначно Днепрогэсу, Магнитке, великим стройкам - делам героическим, в которых нам, воспитанным пионерско-комсомольской организацией, хотелось участвовать. О целине продолжали говорить, когда мы стали студентами. И вот летом 1956 г. вновь прозвучал призыв-воззвание ЦК ВЛКСМ: "Всем! Всем! Всем! Молодым патриотам нашей страны, комсомольцам и комсомолкам! Вперед на линию огня! Соберем вовремя богатый урожай целинных земель!"

В сводном отряде оказались вместе историки, филологи, химики, радиофизики, физики и один биолог. Мы представляли разные факультеты, разные курсы. Больше всех была группа историков-первокурсников - наша. Самыми взрослыми - химики с третьего курса. Мы были почти незнакомы друг с другом. И близкое знакомство, и дружба на многие годы - все еще впереди...

Я начала радостно готовиться в дальний путь. Впрочем, сборы не были особенно долгими и сложными: сшила себе ситцевое платьице и сарафанчик, купила специальные очки, как было предписано, для защиты глаз во время работы в поле на комбайне. Однако вместе с постельными принадлежностями, теплой одеждой, кое-какой обувью у меня оказался довольно вместительный рюкзак и чемодан. В жаркий июльский день провожать меня из г. Владимира на горьковский автобус пришли родители, сестренка, тетя, учительница... Я с нетерпением ожидала отправления автобуса, мои провожающие с удрученным видом давали какие-то последние советы, сестренка держала меня за руку, отец нервно курил. Один из пассажиров подошел к нам и, утешая, сказал: "Ну, что вы плачете, не на целину ведь провожаете!" Тут у женщин с рыданиями вырвалось: "На целину, именно на целину!" Мужчина с некоторым удивлением посмотрел на меня: видно, не очень-то мой вид соответствовал предстоящей работе на целине -девочка с косами за спиной, а крылья, готовые нести меня на край света, были никому не видны...

И, наконец, наступил день отъезда, 19 июля. К университету подали автобусы, хозчасть выдала нам матрасы и одеяла, последняя перекличка - и мы отправились на вокзал, где уже стоял наш эшелон, из нескольких десятков вагонов-теплушек. Ехали весело. Знакомились. Пели. Играли в разные походные, игры: домино, шахматы, карты, на стоянках - в волейбол. Но самым любимым занятием, никогда не надоедавшим, было сидение, свесивши ноги, в широко распахнутых дверях вагона. На крутых поворотах становилась видна вся дуга эшелона, украшенного ветками, расцвеченного лозунгами. И в двери каждого вагона сидели, пели, кричали такие же веселые девчонки и мальчишки.

Обедами нас кормили в больших городах в солдатских столовых. Горячий солдатский обед в веселой компании - это было замечательно! Собираясь в дальний путь, мы рассчитывали увидеть по дороге многие города: ведь специально вряд ли кто мог тогда позволить себе такое путешествие. Так что ребята посмелее по прибытии в крупный город собирались группами, садились в такси и успевали осмотреть кое-какие достопримечательности.

В казахстанском городке Петропавловске эшелон начал расформировываться. Наши вагоны отцепили, нам подали несколько грузовиков, и путешествие продолжилось. Около ста километров по степи, где почти не встречалось никакое жилье. Несколько раз наш караван останавливался в небольших лесочках-колках, где было все красно от лесной земляники: ее просто некому было собирать. Шоферы советовали нам насладиться последней прохладой леса и вкусным его даром: дальше начиналась! настоящая степь, без единого кустика , деревца.

Конечной целью нашего путешествия; была центральная усадьба совхоза имени Жданова. Это был небольшой поселок и: одинаковых домиков - среди чистой степи, ни кустика вокруг. Нас поселили в двух больших палатках, отдельно мальчиков от девочек. Правда, когда началась уборочная, нас разделили на две бригады и от правили на полевые станы. У каждой бригады была одна палатка, и жить пришлось вместе. Палатки большие, с окнами, в каждой стояли железные кровати. Матрасы и подушки мы набили душистым степным сеном. Легкие одеяла привезли с собой пока была теплая, даже жаркая погода, их хватало, но уже в сентябре ночи стали такими холодными, что замерзала воде для умывания, и мы страдали от ночных холодов. Но не хныкали, так как вспоминали рассказы первоцелинников, с которыми познакомились в самом начале, об их жизни здесь, в степи, в первые годы, когда еще не были построены дома, от жили в этих палатках и зимой, в лютые морозы с сильными ветрами и метелями Правда, к нашему приезду на уборку урожая тех первоцелинников осталось здесь совсем немного...

Перед началом уборочной нам поручали разнообразные работы. Ребята посильнее убирали подсолнечник на силос, возили сено. Собираясь после ужина у палаток, мы разговаривали обо всем на свете, спорили, танцевали, пели или уходили гулять в степь. Степь раскрывалась перед нами во всей своей беспредельности, с огромными, яркими звездами, с упругими ветрами. Казалось, что ты один на всем белом свете, и невероятное ощущение свободы пробуждало самые светлые чувства, ожидание счастья, "взаимной любви" от самой жизни... Не задумывались тогда, что это и было настоящее счастье. "Мы юности счастливой каравай делили вместе. Чем не рай?" - напишет позднее один из наших поэтов. Да, поэты всегда были с нами: они написали немало хороших стихов, песен, которые тоже прошли с нами по жизни. Были песни комические, шуточные, были и вполне философские, мировоззренческие. "А там за лесом ближним чуть теплится рассвет, там зори коммунизма, а может быть, и нет!" - так заканчивалась вполне серьезно одна из невинных вроде бы песенок про солому, сочиненная после игры по захвату скирды соломы. Был у нас и свой баянист, сочинивший "Целинный вальс" и фокстрот "Трамвайчик", под который все мы плясали с необыкновенным воодушевлением. Один из наших ребят сравнил "Трамвайчик" с "Марсельезой" по уровню воздействия на массы: "Еще не известно, что больше поднимало дух".

А потом была настоящая уборочная, когда хлебнули всего: и работы от зари до звезд, и усталости, и голода, и холода... Часть ребят работала комбайнерами или помощниками комбайнеров, девочки копнильщицами на комбайнах, позднее некоторых перевели на ток, где сушилось зерно. На копнители рвались все, хотя нас сразу предупредили, что это нелегко. Мы поняли это только тогда, когда комбайны двинулись, а мы, стоя на узком железном мостике, должны были подхватывать вилами непрерывно сыпавшуюся солому и равномерно укладывать ее в ящик копнителя. Когда же он наполнялся, нужно было жать на педаль. Тогда копнитель открывался, и солома ровной копной вставала на поле. Но механизм срабатывал далеко не всегда. Солома засыпала копнитель, ссыпалась на землю, засыпала нас с головами. Увидев такое, комбайнеры ругались. И давали единственно возможный в этих обстоятельствах совет: прыгать в копнитель. От такого толчка механизм срабатывал, а копнильщик бежал догонять свой агрегат, на ходу вскакивая на мостик. К этому надо добавить, что нас засыпала острая полова. Попадая на лицо, руки, она больно царапала. Чтобы не засорить глаза, работали в специальных очках. К тому же, бортики у нашего мостика были тоже металлические. Поскольку руки заняты, мы в течение всей смены стукались об эти бортики всеми частями тела. Поэтому у всех копнильщиков и копнильщиц ноги, бедра, животы вскоре покрылись страшными синяками, которые не проходили до возвращения домой...

Утром вставали довольно рано, но не выходили в поле, пока не просыхала роса. Успевали поесть в совхозной столовой, иногда - написать коротенькое письмо домой. Но как только выходили в поле, работали, пока позволяла техника. Комбайны часто ломались. Комбайнер с помощником устраняли неисправность, а мы наслаждались отдыхом, сидя на том же мостике копнителя. Вынужденный отдых наступал и тогда, когда не было машин, чтобы ссыпать зерно из наполнившегося бункера. Кстати, на машинах, больших Студебеккерах, работали солдаты, почти наши ровесники, с которыми мы тоже подружились. Это были ребята из Молдавии. Они научили нас лихо плясать Молдовеняску. Часов в 5-6 появлялась повариха с давно остывшим обедом на телеге. Наверное, она начинала развозить обед рано, попадая сначала на ближние делянки, а к тем, кто работал дальше от усадьбы, привозила обед под вечер. Разнообразием кухня не отличалась. Больше всего запомнились макароны, на которых не таял кусок маргарина. Обедали торопливо, дожевывая на ходу, казалось, из последних сил догоняешь уже тронувшийся комбайн. Но... приходило "второе дыхание", и работали во время наступившей после жаркого дня прохлады, и тогда, когда на небо высыпали звезды, но еще не пала роса. Возвращались затемно или на попутной машине, или на тракторе...

Последние дни на целине давались с трудом. Хотелось отмыться, лечь спать в теплую и чистую постель, вернуться в аудитории, в библиотеку... Но все когда-то кончается. На последнем собрании руководители совхоза благодарили нас за помощь, многие получили премии. Прощались со степью. Свободные от работы, отдыхали, гуляли целыми ночами, сидели у костра, пели, танцевали...

После возвращения решили, что каждый год будем собираться 30 сентября, учредив в память о незабываемых целинных днях свой праздник - Международный день целинника (МДЦ). Казалось бы, решение принятое в радостный день, когда мы отметили свое возвращение, чисто эмоциональное, продиктованное моментом, рано или поздно забудется. Но через год мы добились, чтобы нас отправили на целину, куда ехали уже многие из университета, той же, прежней группой.

И тогда стало понятно, что наша дружба надолго, навсегда. С того далекого пятьдесят шестого прошло уже полвека... Но сначала каждые пять лет, потом ежегодно мы съезжаемся, кто может, из Сибири, из Москвы и Подмосковья, из маленьких и больших городов: журналисты, преподаватели, профессоры, члены творческих союзов, лауреаты различных премий...

Радуемся этим встречам, друг другу, вспоминаем свою юность и говорим о тех, кого уж нет на этом свете. Часто разговор заходит о том, почему не забывается наша Целина, что она дала нам в жизни? Конечно, была молодость с ее наивностью и верой во все хорошее, дружба, любовь (у нас появилось несколько "целинных семей").

И почему-то сложились такие отношения ("нормальные отношения нормальных людей, то есть такие, какими вообще должны быть", как сказал один из наших философов), что они стали мерилом отношений с людьми во всей нашей последующей жизни. Нельзя было солгать, нельзя было предать, совершить постыдный поступок, когда за спиной всегда чувствовались такие друзья-целинники...

 Copyright © 2006 Музей ННГУ
 Copyright © 2006 Газета "Нижегородский университет"
 По всем вопросам: info@museum.nnov.ru