Отделы музея: Музей истории ННГУ | Зоологический | Этнографический | Археологический | Фондовый | Сектор истории радиофизики | Отдел виртуальных программ | Музей науки ННГУ "Нижегородская радиолаборатория"| Информационных технологий| Музейной педагогики| Реставрационная лаборатория
Новости! | История ННГУ | Выставки | Экспозиция | Фонды | Экскурсии | Экспедиции| Деятельность | Пресса| Информация| Журнал"Нижегородский музей"| История НРЛ

 История об НРЛ

Из истории Нижегородской радиолаборатории имени В.И.Ленина : Основные даты, имена, факты

Выдающиеся сотрудники НРЛ : Персоналии оставившие свой след в деятельности НРЛ и отечественной науки

Исторический календарь : Основные даты в деятельности НРЛ

Библиотека НРЛ : Издания, использовавшиеся в работе сотрудниками НРЛ

Издания НРЛ : Издания типографии НРЛ, находящиеся в библиотеке музея науки ННГУ "Нижегородская радиолаборатория"

Публикации о НРЛ : Книги об истории НРЛ и её сотрудниках

Документы о НРЛ : Из фондов музея науки ННГУ "Нижегородская радиолаборатория"

МИХАИЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ БОНЧ-БРУЕВИЧ
1888-1940

Михаил Александрович Бонч-Бруевич родился 22 февраля 1888 г. в г. Орле. Он принадлежал к многочисленной фамилии Бонч-Бруевичей, в которой было немало людей высокой культуры, а некоторые из них проявили себя как высокоодаренные общественные деятели. [1]

Отцом Михаила Александровича был Александр Иванович Бонч-Бруевич, обедневший помещик Орловской губернии, перешедший в 1896 г. на техническую работу в Управление Киевского водоснабжения. Тогда же в Киев переехала и жена с четырьмя детьми. В Киеве они поселились на окраине города, недалеко от Киево-Печерской лавры, в доме с большим садом. Дети поступили в учебные заведения. Школьные оценки Михаила Александровича не всегда радовали родителей. Он учился неровно, в разных школах, но довольно успешно закончил среднее образование в Киевском коммерческом училище. Михаил Александрович с детства увлекался чтением популярных сочинений преимущественно из области естествознания, физики и техники. В большом саду, прилегавшем к их дому, он с братьями устроил лабораторию для химических и физических опытов. Это помогло Михаилу Александровичу к концу курса в средней школе накопить значительный запас знаний и опыта из области естественных наук, далеко выходивший за пределы школьных программ, и в какой-то степени развить интуицию экспериментатора. Все это усиливало в нем стремление поступить в техническое специальное учебное заведение. Обстоятельства складывались так, что для продолжения образования, с одобрения родителей, ему нужно было поступить в Николаевское военное инженерное училище; при этом одновременно решался вопрос и об отбывании воинской повинности.

Надо отметить, что среди всех военных школ того времени это среднее специальное учебное заведение выделялось довольно демократическим режимом, высоким культурным уровнем преподавателей и благородными традициями; в нем получили образование многие выдающиеся деятели царской России, оставившие глубокий след в истории науки, техники и культуры нашей страны.

В то время, когда Михаил Александрович был зачислен курсантом (юнкером) в училище, состав преподавателей там отличался передовыми общественно-политическими взглядами и высоким образованием. В частности, преподавателем физики уже несколько лет был профессор В. К. Лебединский, блестящий популяризатор точного естествознания. Он сразу оценил выдающиеся способности Михаила Александровича, в дальнейшем судьба связала их на всю жизнь.

Три года обучения в училище оставили глубокий след на развитии и характере Михаила Александровича. О них образно рассказывает в биографии Бонч-Бруевича его товарищ по училищу и близкий сотрудник в научно-технической работе Петр Алексеевич Остряков. Эта биография [2] в целом, естественно, носит субъективный оттенок и потому не охватывает даже основных моментов его творческой деятельности, тем не менее она так увлекательно написана, что можно рекомендовать читателю обратиться к ее подлинному тексту, не пересказывая его содержания.

В 1909 г. по окончании училища и после производства в чин подпоручика М. А. Бонч-Бруевич был направлен в г. Иркутск в инженерные войска 5-го Сибирского саперного батальона и добился прикомандирования к расквартированной там 2-й Сибирской искровой роте. В то время ее командиром был подполковник Иван Алексеевич Леонтьев, ставший потом одним из ведущих сотрудников НРЛ. Он побывал в Германии в школе известного радиоспециалиста Вюрца и остро осознал, сколь быстро развивается эта в то время еще новая и перспективная отрасль военной связи. Всеми средствами он старался обеспечить для подчиненного ему офицерского состава возможность повышения своей квалификации и ознакомления с новыми достижениями в этой области.

Михаил Александрович полностью воспользовался этой благоприятной обстановкой и начал самостоятельно интенсивно изучать физику и математику. К этому времени относится его первая серьезная экспериментальная работа, посвященная влиянию света на искровой разряд. В 1911 г. Михаил Александрович был произведен в чин поручика и получил право поступления в Офицерскую электротехническую школу в С.-Петербурге, являвшуюся уже высшим учебным заведением. Он был зачислен в следующем году и, приехав в С.-Петербург, вновь получил возможность возобновить тесную личную связь с проф. В. К. Лебединским и с другими крупными специалистами.

1912 год сам Михаил Александрович считал первым годом своей самостоятельной научной работы. В марте следующего года им была представлена для опубликования его первая работа, начатая еще в стенах Инженерного училища под руководством В. К. Лебединского. В следующем месяце по рекомендации профессоров В. К. Лебединского, В. Ф. Миткевича и М. М. Глаголева Михаил Александрович был избран членом Русского физико-химического общества, а его статья была напечатана в 1914 г.

В этом году Михаил Александрович закончил курс электротехнической школы с дипломом инженера-электрика и получил назначение на мощную военную Ташкентскую искровую радиостанцию. Однако 1 августа 1914 г. началась первая мировая война; потребовалось усиление радиосвязи с союзниками; было спешно начато строительство мощных передающих радиостанций в Царском Селе и в Москве, а также вынесенных на значительное расстояние от них приемных военных станций для военных и международных сношений. Михаил Александрович был назначен помощником начальника такой спешно построенной приемной радиостанции в Твери (ныне г. Калинин).

В то время союзники России, так же как и немцы, далеко опередили по технической оснащенности русскую военную беспроводную связь, которая базировалась на искровых передатчиках старого типа. Они уже пользовались незатухающими колебаниями от машин и от дуговых генераторов и начали успешно вводить в практику приема радиосигналов электронные усилительные лампы. Будучи заинтересованы в организации совместных боевых действий против Германии, они снабжали, правда, довольно скупо, этими лампами и русские радиоприемные пункты. В то время в Твери незатухающие колебания французских и английских длинноволновых радиостанций принимали на тиккер [3] без лампового усиления и поэтому вынуждены были пользоваться громадной приемной антенной почти в километр длиной, подвешенной на трех мачтах высотой в 110 м.

Михаил Александрович понимал, какую исключительную роль могло бы сыграть ламповое усиление сигналов далеких радиостанций и как необходимо именно в этой области скорее освободиться от иностранной зависимости.

Еще в лабораториях Офицерской школы Михаил Александрович пытался добиться разрешения на опыты по изготовлению электронной лампы своими силами, но так и не смог убедить руководство в необходимости срочного выполнения этой работы. На Тверской же радиостанции, воспользовавшись своим командным положением, он решил на свой страх и риск попытаться изготовить такую лампу кустарным способом. Это была смелая попытка, в успех которой специалисты не верили: она требовала специального оборудования, вакуумной технологии и участия стеклодувов весьма редкой квалификации.

Убежденный в крайней необходимости срочного решения этой задачи, Михаил Александрович повсюду ищет помощи, но только у директора завода осветительных ламп, ныне завода "Светлана", К. Н. Добкевича находит конкретную поддержку и получает основное оборудование. Многие детали и материалы Михаил Александрович покупает на свое скромное офицерское жалование в магазинах, на рынке и у частных лиц. Ему удается увлечь своими планами нескольких товарищей офицеров и даже некоторых солдат, оказывавших ему частенько бескорыстную помощь своим личным трудом.

Однако со стороны начальника Тверской радиостанции капитана Аристова он встретил резкое противодействие и вынужден был монтировать полученное оборудование у себя на квартире с помощью своего денщика А. В. Бабкова, обладавшего незаурядными способностями к тонкой ручной работе. О трудностях, которые приходилось тогда преодолевать, может дать представление хотя бы следующее. Постоянный ток для вращения маленького моторчика вакуумного насоса можно было получить только от генератора, служившего для зарядки аккумуляторов, который приводился в движение большим бензиновым двигателем, - иначе говоря, нужно было пускать в ход все энергетические ресурсы станции.

В это трудное время существенную помощь и моральную поддержку Михаил Александрович неизменно получал от проф. В. К. Лебединского, твердо верившего в одаренность своего ученика и одобрявшего его смелые начинания.

В начале 1915 г. удалось изготовить первые собственные электронные лампы- их называли "катодное реле". Они позволили осуществить ламповый прием заграничных радиосигналов и заняться разработкой приемно-усилительных устройств. Вскоре был достигнут громкоговорящий прием телеграфных сигналов.

Это был поистине блестящий успех, особенно, если учесть обстановку, в которой его удалось достичь. Однако все это побудило начальника радиостанции капитана Аристова потребовать от высшего командования срочного откомандирования и удаления Михаила Александровича со станции "за нарушение правил внутреннего распорядка".

Это было как бы предзнаменованием: подобную отрицательную оценку своих достижений Михаилу Александровичу неоднократно приходилось встречать со стороны многих руководящих инстанций, и только внутреннее глубокое убеждение в правильности своих взглядов и сила воли поддерживали его в твердой решимости добиваться поставленных целей.

Явное непонимание сложившейся в то время военной обстановки, выразившееся в указанном требовании начальника радиостанции, побудило командование перевести Аристова на другую: работу, назначив на его место боевого офицера капитана В.- М. Лещинского, служившего ранее в Сибирских искровых ротах под начальством И. А. Леонтьева.

С прибытием В. М. Лещинского в Тверь Михаил Александрович получил активную поддержку. Немедленно был возбужден: вопрос о срочной командировке Михаила Александровича во-. Францию для изучения технологии изготовления наиболее совершенных так называемых "французских" электронных ламп с высоким вакуумом.

Окружным путем, через Финляндию, Швецию и Англию, М. А. Бонч-Бруевич спешно проехал во Францию и в течение месяца сумел ознакомиться с основными приемами технологии радиоламп. Без промедления он возвратился с готовой программой дальнейших работ. За это время В. М. Лещинской официально привлек к участию в научной работе Тверской станции профессора В. К. Лебединского, выделил необходимое для экспериментов и мастерской помещение из трех комнат, подобрал технический персонал, установил отдельный двигатель и даже добился от Главного военого технического управления (ГВТУ) финансируемого заказа на сто штук ламповых гетеродинных приемников с отечественными лампами конструкции Бонч-Бруевича.

Так родилась Тверская "внештатная лаборатория", которая стала центром целого ряда разработок и создания широкого плана развития беспроводной связи.

В 1916 г. в ней началось производство как радиоламп с высоким вакуумом, так и соответствующих приемных аппаратов. Промышленность также начала выпускать отечественные радиолампы и простейшую радиоприемную аппаратуру. Это были газовые лампы РОБТиТ (Русское общество беспроводной телеграфии и телефонии, основанное Айзенштейном) системы Н. Д. Папалекси с низким вакуумом.

К этому времени Михаил Александрович уже успел изучить теоретические основы лампового приема и физических процессов в пустотных приемно-усилительных лампах и разработал конструкцию оригинального гетеродинного радиоприемника.

Главное военное техническое управление поручило М. А. Бонч-Бруевичу подготовить к печати краткое руководство по "применению катодных реле в радиотелеграфном приеме" - первое русское руководство по электронике. Оно было напечатано в 1917 г.

Во второй половине 1916 г. полковник А. В. Водар из ГВТУ привлек Михаила Александровича, наряду с другими специалистами, к организации отдела высоких частот в новой Центральной научно-технической лаборатории военного ведомства в Петрограде. Это позволило надеяться, что работы, начатые во "внештатной лаборатории", получат мощный размах. В Твери работы не прекращались и получили существенную поддержку военного командования. М. А. Бонч-Бруевич и В. М. Лещинский работали одновременно и тут и там. Небольшая группа тверских энтузиастов пополнилась петроградскими специалистами. Идейным вдохновителем при разработке планов новых исследований и при оценке достигнутых результатов постоянно был профессор В. К. Лебединский.

В таком состоянии были работы Михаила Александровича, когда произошла Февральская революция. Она открыла перед ним и его товарищами новые перспективы научно-технического творчества, поставила новые задачи и еще ярче подтвердила актуальную значимость завоеванных ими научных рубежей.

Тот перелом в жизни кадрового офицера, который неизбежно связан с государственным переворотом, оставил в сознании Михаила Александровича глубокий след. Приходилось пересмотреть в корне те жизненные задачи, которые, казалось, раньше были уже решены.

Прогнивший режим царского правительства и собственный опыт службы в царской армии давно уже убедили его в неизбежности грядущей катастрофы, тем не менее пережить ее для интеллигентного человека было нелегко. Однако твердая надежда на светлое будущее русского народа и единогласное избрание Михаила Александровича общим собранием всего коллектива радиостанции на прежнюю командную должность поддержали его в эту трудную минуту. Его подчиненные изо дня в день видели его самоотверженный труд на пользу Родины и ценили его чуткое отношение к людям. Они искренно желали завершения начатых работ. Одновременно были избраны на прежние должности и начальник радиостанции В. М. Лещинский и руководящий офицерский состав. Эта поддержка со стороны младших товарищей, столь резко отличавшаяся от отношения прежнего высшего командования, произвела на молодых офицеров сильное впечатление. Она укрепила их решение во что бы то ни стало продолжать начатое большое дело. Исследовательская работа получила новый стимул и моральную опору для успешного и плодотворного ее завершения.

В Твери была изготовлена большая серия (около 3000 шт.) пустотных ламп, впоследствии получивших название "бабушка", целиком из отечественных материалов, большое число приемников (около 100 шт.), собранных по сложной схеме, предложенной Михаилом Александровичем, и называвшихся "катодными прерывателями"; им же была разработана и теория процессов, протекавших в вакууме при работе лампы.

Между тем после перехода власти к Временному правительству приподнятое настроение в группе тверских радистов стало сменяться тревогой. ГВТУ было реорганизовано и переехало из Петрограда в Москву; Центральная научно-техническая лаборатория была свернута; новых заказов не было; солдаты стремились домой; снабжение постепенно прекратилось o- "внештатная лаборатория" была на краю гибели.

После Великой Октябрьской социалистической революции Советское правительство издало декрет о передаче всех военных радиостанций со всем имуществом, с запасами материалов и приборов в ведение Народного комиссариата почт и телеграфов.

Тверская радиостанция, не прерывавшая своей основной работы по приему радиосигналов иностранных корреспондентов, также перешла в Наркомпочтелъ. Ведущие работники в системе этого Комиссариата были недостаточно подготовлены к освоению аппаратуры большой ценности и к руководству новыми поступившими в их распоряжение кадрами, к выполнению новых ответственных задач радиосвязи. Поэтому помощник народного комиссара почт и телеграфов В. Н. Подбельского член Коллегии А. М. Николаев, назначенный председателем вновь учрежденного Радиосовета, немедленно предпринял объезд бывших военных радиостанций для личного ознакомления с их состоянием, оборудованием и личным составом. В мае 1918 г. он посетил Тверь. Он был поражен успехами, достигнутыми в "внештатной лаборатории".

Та широкая программа исследований и производственных экспериментов, направленная, по существу, к исключительно гуманной и патриотической цели - к сближению людей, - увлекла его.

Некоторое время спустя он привез в Тверь наркома В. Н. Подбельского, и там состоялось совещание, на котором были обсуждены пути дальнейшего развертывания начатых и намеченных работ.

7 июня 1918 г. В. М. Лещинский уже обращался по совету В. К. Лебединского в Наркомат с официальным рапортом, намечавшим очередные проблемы беспроводной связи и создание специального научно-исследовательского учреждения, обеспеченного квалифицированным личным составом, оборудованием и производственной базой в одном из городов России, менее пострадавшем от военных действий. Михаил Александрович принимал самое активное участие в составлении этого рапорта - первого документа в ряде мероприятий, приведших к созданию Нижегородской радиолаборатории.

О результатах совещания в Твери В. Н. Подбельский сообщил лично В. И. Ленину. Владимир Ильич распорядился подготовить декрет об организации такого учреждения и подписал его. Это послужило началом того внимания, с каким впоследствии В. И. Ленин относился к новому делу. Для Михаила Александровича одобрение со стороны В. И. Ленина было авторитетной поддержкой и мощным стимулом для дальнейших усилий при реализации избранного им направления своего жизненного и научно-технического пути.

Выбор места для нового исследовательского центра был поручен В. М. Лещинскому и М. А. Бонч-Бруевичу. Они остановились на Нижнем Новгороде (ныне г. Горький), который был достаточно удален от областей, опустошенных войной, и в то же время имел прямую железнодорожную связь с Москвой. Туда должны были переехать сотрудники бывшей "внештатной лаборатории" со всем оборудованием, чтобы, не теряя времени, продолжить и завершить начатые работы, а потом развернуть новые разработки по значительно расширенному плану.

Небольшой коллектив Тверской радиостанции в составе В. М. Лещинското, М. А. Бонч-Бруевича, И. В. Селиверстова, П. А. Острякова, Л. Н. Салтыкова, И. А. Леонтьева, В. Т. Зенкевича и других энергично готовился к отъезду. Позже к ним присоединился Г. В. Путятин, товарищ А. М. Николаева по учению в Тулузе (Франция).

Когда эта группа тверских радистов вместе со своими семьями в августе 1918 г. приехала в Нижний Новгород и по селилась в отведенных для них квартирах, пришла очередь подумать и об их бытовом устройстве. В те времена это была непростая задача. Приехавшие сначала образовали своеобразную коммуну без писаного устава - общая понятная всем цель обеспечивала создание дружной сплоченной семьи; каждый стремился внести свою лепту для успеха начатого ими большого дела.

Семейные заботы не миновали и Михаила Александровича. Он был уже женат на Александре Алексеевне Кондратенко, с которой он познакомился еще в киевский период своей жизни. В Твери 16 мая 1916 г. у них родился сын Алеша [4].

Однако напряженный труд в Твери и в Петербурге, жилая комната в деревянном бараке Тверской радиостанции, заполненная действующим оборудованием, разъезды, тревоги по службе и прочие трудности исключили возможность создания спокойного семейного очага. Александра Алексеевна была вынуждена временно отправиться с ребенком к своим родственникам в Киев и поэтому не попала в первый эшелон, ушедший из Твери в Нижний Новгород с семьями сотрудников и с оборудованием для лаборатории.

Только в начале 1919 г., когда жизнь в Нижнем стала мало-помалу налаживаться, перед Михаилом Александровичем встал вопрос, как помочь Александре Алексеевне добраться из Киева до-Нижнего Новгорода. В это время всю Украину охватили политические волнения, и банды Махно терроризировали население. Это делало переезды из города в город весьма трудными, а подчас и рискованными. Между тем, даже на время оставить интенсивно развернувшуюся работу Михаил Александрович не мог: как раз заканчивался выпуск первой большой серии приемно-усилительных пустотных ламп его конструкции по срочному заданию Наркомпочтеля, его личное ежедневное наблюдение требовалось также за пополнением оборудования лаборатории для разработки новых типов ламп и ламповых устройств.

В этот трудный период, полный беспокойства и личных тяжелых переживаний, ему на помощь, как истинный друг, пришел Иван Васильевич Селиверстов. Он срочно выехал в Киев с целью переправить Александру Алексеевну и Алешу в Нижний Новгород.

К этому времени положение на Украине еще более обострилось и всякая связь с уехавшим И. В. Селиверстовым прервалась. Только через несколько месяцев ему удалось, к великой радости Михаила Александровича, возвратиться целым и невредимым, хотя жизни его за это время не раз угрожала опасность. Он благополучно привез Александру Алексеевну с сыном и свою овдовевшую сестру Александру Васильевну с дочкой.

Михаил Александрович получил возможность спокойно углубиться в решение трудной проблемы передачи речи и музыки по радио, которая требовала и теоретических изысканий и повышения мощности радиолампы.

Вскоре узловые вопросы были им весьма удачно разрешены - oон разработал схему анодного модулирования высокочастотных колебаний, возбуждаемых лампой, положившую начало целому ряду экспериментальных исследований.

Между тем в 1919 г. из Москвы по настоятельной просьбе В. Лещинского приехал профессор В. К. Лебединский и перевел в Нижний Новгород редакцию радиотехнических журналов. Из Петрограда приехали В. П. Вологдин и А. Ф. Шорин со своими сотрудниками. Началась разработка высокочастотных машин и различной радиотехнической аппаратуры. В программу исследований вошли новые проблемы. Мастерские были расширены. Москва обещала поддержку.

Весной 1919 г. в Нижний Новгород прибыла Контрольная комиссия, в состав которой вошел А. В. Водар, интересовавшийся состоянием разработок, зародившихся по его инициативе в Центральной военной лаборатории в Петрограде. Комиссия была удивлена объемом проделанной работы и дала ей весьма лестную оценку.

Однако осенью 1919 г. приподнятое настроение в быстро возраставшем коллективе НРЛ было омрачено внезапной кончиной В. М. Лещинского. И. А. Леонтьев, которому по старшинству надлежало заменить покойного в должности управляющего, не решился взять на себя выполнение его обязанностей. Не смог взять на себя руководство НРЛ и А. М. Николаев - его отвлекли срочные поручения правительства. Руководство перешло к группе петроградских специалистов, и Наркомпочтель назначил временным управляющим радиолабораторией А. Ф. Шорина.

В. М. Лещинский умел находить пути для стимулирования согласованной деятельности специалистов разного профиля, и первое время после его кончины интенсивная работа всех групп : продолжалась по инерции с новыми успехами.

Михаил Александрович в это время сосредоточил свои усилия на повышении мощности радиоламп - он стал охлаждать аноды ламп проточной водой и сразу повысил их мощность от нескольких ватт до 1.5, а потом до 2 квт. Это был настоящий переворот в радиотехнике. Соединив несколько ламп параллельно, он построил опытный радиотелефонный передатчик мощностью порядка 1 квт, позволивший установить непосредственную радиотелефонную связь с Москвой. Вскоре Михаилу Александровичу удалось добиться дальнейшего повышения мощности электронных ламп. Применив наружное водяное охлаждение, он изготовил лампы в 6, 10, 25 квт и даже более мощные. Проблема радиотелефонии была решена.

Владимир Ильич придавал радиотелефонной связи огромное политическое и культурное значение. Он уже предвидел быстрое развитие радиовещания с миллионами слушателей по всей стране. В своем письме к Михаилу Александровичу, в котором он обещал всяческую поддержку его изобретениям, Владимир Ильич назвал радиовещание "газетой без бумаги и без расстояния".[5] Это письмо, как величайшую драгоценность, Михаил Александрович хранил до конца жизни.

В 1920 г. в Нижнем Новгороде по инициативе В. К. Лебединского собрался первый съезд радиотехников, а летом 1922 г. съезд ассоциации русских физиков. На них с докладами выступал Михаил Александрович и другие сотрудники НРЛ. Доклады заслужили всеобщее одобрение и высоко подняли авторитет лаборатории во всесоюзном масштабе.

По заданию, подписанному В. И. Лениным, Михаил Александрович со своими сотрудниками в конце 1921 г. спроектировал, а в начале 1922 г. построил радиотелефоннный передатчик мощностью в 12 квт, установленный летом 1922 г. на Центральной радиотелефонной станции на Вознесенской улице в Москве (ныне ул. Радио). На ней и началось систематическое изучение техники радиотелефонных и радиовещательных передач.

17 сентября 1922 г. с радиотелефонного передатчика был передан первый радиоконцерт, произведший на всех глубокое впечатление, а 8 октября того же года началось регулярное радиовещание. Завет В. И. Ленина был выполнен - "газета без бумаги и без расстояния" появилась на свет.

За достигнутые в исследовательской и производственной работе успехи ВЦИК 19 сентября 1922 г. наградил НРЛ орденом Трудового Красного Знамени, отметив ведущую роль М. А. Бонч-Бруевича, В. П. Вологдина и А. Ф. Шорина; в печати стали по-

являться хвалебные статьи - армия радиолюбителей и слушателей радиовещания быстро росла.

В ноябре 1923 г. вместе с заместителем наркома А. М. Любо-вичем лабораторию посетили немецкие радиоспециалисты - представители немецкого акционерного общества "Телефункен" -руководитель фирмы граф А. Арко и проф. А. Мейснер. Они особенно высоко оценили работы Михаила Александровича Бонч-Бруевича по созданию мощных ламп. Увидев их в работе, представители фирмы "Телефункен" заказали Наркомпочтелю несколько медных 25-киловаттных ламп для воспроизведения на своих заводах и со своей стороны предоставила Михаилу Александровичу необходимые для его исследований вакуумные материалы. Так было завоевано признание достигнутых успехов за рубежом.

Несмотря на столь продуктивную деятельность, в жизни НРЛ начались серьезные неполадки. Возникли трения между руководителями отдельных лабораторий, принявшие особенно болезненный характер вследствие финансовых трудностей по обеспечению новых исследований. Встал вопрос об основном направлении советского радиостроительства, какие генераторы следует устанавливать на новых радиостанциях - машинные или ламповые? Ряд сотрудников НРЛ был за установку машинных передатчиков.

Творческая интуиция Михаила Александровича подсказывала ему, что существенный прогресс возможен только на основе создания ламповых генераторов большой мощности.

По его мнению, машины уже достигли пределов своего совершенства; это была уже "старая техника", подлежавшая замене-"новой", более прогрессивной.

Дискуссия о преимуществах лампы или машины велась и за пределами лаборатории и даже за пределами учреждений Нар-компочтеля - в ней активное участие приняло общество радиоинженеров "РОРИ" (Российское общество радиоинженеров) л большое число радиоспециалистов. Вскоре "война" между машиной и лампой захватила широкие круги специалистов и за рубежом.

Заместитель наркома А. М. Николаев выступил в защиту сторонников лампы - ведь это он в свое время помог созданию лаборатории и разработку ламп выдвинул на первый план. Успехи ламповой техники и то особое значение, которое придавал В. И. Ленин развитию радиовещания, указывали на необходимость не только сохранения этого направления в развитии техники, но и на необходимость скорейшего осуществления дальнейших планов Михаила Александровича.

При непосредственном участии А. М. Николаева в конце" 1923 г. была быстро проведена реорганизация НРЛ, и во главе; ее был поставлен Михаил Александрович Бонч-Бруевич. Сторонники машины перешли на работу в промышленность в уже организовавшийся к тому времени Трест заводов слабого тока в Петрограде.

Оставшийся в Нижнем Новгороде коллектив пополнился новыми сотрудниками, а направление исследовательской работы сузилось, сосредоточилось лишь на ламповой радиотехнике. Своими главными помощниками Михаил Александрович назначил испытанного друга И. В. Селиверстова и бывшего начальника радиосвязи Западного фронта И. А. Леонтьева. В лаборатории исчезла напряженная обстановка. Производство ламп разных типов и мощностей было значительно расширено, организован серийный выпуск ламп в 2, 10, 25 и даже 40 квт с водяным охлаждением. За изобретения, связанные с созданием этих ламп, Михаилу Александровичу присудили несколько авторских свидетельств. Он с большим успехом выступал с докладами на съездах и совещаниях. Его лабораторию начали посещать многочисленные гости как соотечественники, так и из-за рубежа.

1923-1925 гг, были периодом самого напряженного труда и исключительной его продуктивности. Михаил Александрович проявил выдающуюся работоспособность, неутомимость и незаурядный организаторский талант. В лабораториях эксперименты шли непрерывно от 8 час. утра, когда начиналась работа в мастерских, и до 4-5 час. следующего утра, когда прекращался ночной прием дальних станций. На отдых оставалось лишь несколько часов в промежутках между отдельными экспериментами и проектированием.

Часто в глубокую полночь, чтобы освежить голову и еще раз продумать, что было сделано за день, Михаил Александрович выходил на волжский "Откос". Иногда к нему присоединялся кто-нибудь из сотрудников, и беседа в ночной тишине на свежем воздухе обычно навевала новые идеи, в голову приходили новые оригинальные пути к решению очередных задач. Пример Михаила Александровича увлекал всех членов коллектива, которые трудились с упоением, не считаясь со временем, радуясь новым и новым достижениям.

Всякая свежая мысль подвергалась коллективному обсуждению, и иной раз не было никакой возможности установить, кто был подлинным автором остроумного предложения, давшего новый неожиданный толчок в творческой работе.

Сказалась одна своеобразная черта характера Михаила Александровича - он всегда считал, что его личные успехи в овладении новой техникой являются общим достоянием. Он не делал секрета из своих изобретений; в своих заявках на авторские свидетельства он обязательно включал всех, кто хотя бы в малой степени был к ним причастен. Чувствуя в себе большую творческую силу и сознавая всю ценность накопленного им опыта, Михаил Александрович, как все действительно сильные люди, был чужд мелочной зависти и всегда искренне радовался научным успехам других, всегда был готов прийти на помощь в их реализации. Эта черта характера, наряду с умением распределить работу сотрудников в соответствии с их индивидуальными способностями, приводила к исключительной спайке коллектива и чрезвычайно упрощала и облегчала общую работу.

Михаил Александрович, подобно своему учителю В. К. Лебединскому, умел с полуслова схватывать мысль собеседника и находить с ним общий язык. Вокруг него складывалась школа молодых специалистов, быстро подхватывавших его указания и стремившихся освоить, реализовать и углубить его начинания.

Авторитет НРЛ среди советских радиоспециалистов возрастал; ее влияние стало сказываться на всей деятельности Наркомата почт и телеграфов, для которого она стала не только производственно-технической опорой, но и ведущим институтом. Михаил Александрович спешил воспользоваться сложившейся благоприятной обстановкой. Он старался в срочном порядке довести до конца решение наиболее актуальных, с его точки зрения, задач и начатые экспериментальные исследования. Времени для обработки и опубликования непрерывно растущего опытного и теоретического материала не было ни у него, ни у его помощников, хотя профессор В. К. Лебединский ни на минуту не упускал из виду эту важную сторону деятельности лаборатории. Под его влиянием Михаил Александрович по возможности своевременно освещал наиболее ценные результаты исследований в кратких статьях журнала "ТиТбп", но они далеко не отражали всего объема выполненных работ. Значительная часть их оставалась в лаконичных квартальных отчетах, представлявшихся в Наркомат. Кое-что приводилось в статьях других журналов и в популярных статьях радиолюбительской литературы. Они сыграли значительную роль в подготовке молодых специалистов. I Прогресс радиосвязи за рубежом выдвинул новую принци-' пиальную проблему - обеспечение дальней межконтинентальной связи с помощью коротких волн (менее 100 м). Систематические эксперименты, выполненные в НРЛ, показали, что коротковолновые простые ламповые передатчики могут обеспечивать при надлежащем выборе длины волны дальнюю связь не менее надежно, чем мощные (в сотни киловатт) машинные радиостанции вследствие особых законов распространения коротких ; волн. Михаил Александрович сразу оценил практическое значение этого и направил работу НРЛ на решение задач коротковолновой связи между удаленными точками нашей страны.

Между тем, на горизонте уже вновь сгущались тучи. Тяжело пережил Михаил Александрович кончину В. И. Ленина - постоянного вдохновителя его исканий и смелых прогрессивных планов. Нарком В. Н. Подбельский скончался еще при жизни В. И. Ленина. Нарком В. С. Довгалевский перешел на другую ответственную работу. Постоянный опекун лаборатория А. М. Николаев, имея важные правительственные задания, полупил назначение за границу. Новый нарком И. Н. Смирнов проявил себя как руководитель мало активный, легко поддающийся сторонним влияниям, не имеющий собственного плана в разработке очередных задач связи в Советском Союзе. На него нельзя было опереться.

После окончания гражданской войны и реогранизации Красной Армии Военное ведомство создало свою собственную систему беспроводной связи и привлекло к работе в ней виднейших радиоспециалистов из Наркомпочтеля. Они разрабатывали свои ведомственные планы развития военной радиотехники, руководствуясь соображениями, отличными от взглядов сотрудников НРЛ.

Радиопромышленность, развитию которой в значительной мере содействовали успехи нижегородцев и рост радиолюбительства, объединилась вся в Тресте заводов электротехнических слаботочной промышленности, входившем в систему Высшего совета народного хозяйства. Трест сделался монополистом производства радиоаппаратуры и развивался независимо от Наркомата почт и телеграфов. Между ними установились коммерческие отношения, как между заказчиком и исполнителем. Радиозаводы, получившие в наследство от царской России устаревшее оборудование и технологию, да и консервативную психологию, не были в состоянии наладить необходимое новое производство. Они требовали дотаций от Коллегии Всесоюзного совета народного хозяйства для организации нового производства.

Не следует забывать также и то, что эти годы были временем организации советских акционерных обществ, заключения контрактов и договоров с иностранными фирмами, к которым правительство СССР вынуждено было иногда прибегать для быстрого расширения промышленного производства и индустриализации страны.

С одобрения В. В. Куйбышева правление Треста заключило договор о технической помощи с французской фирмой, которая в надежде на расширение своего сбыта обещала снабжать Трест чертежами радиоаппаратуры, техническими условиями, технологией, материалами и даже деталями.

Между тем, технические характеристики материалов, радиодетали, да и вся технология во Франции отличались от применявшихся на заводах Треста. Сразу подогнать производство даже под готовую зарубежную номенклатуру, технологию и технические условия было совершенно немыслимо, да и едва ли было целесообразно.

Михаил Александрович, как и многие радиоспециалисты, прекрасно понимал это, как понимал и то, что внедрение зарубежной техники неизбежно поставит Наркомпочтель и Военное ведомство в кабальную зависимость от иностранцев, подобную той, какая существовала в первые годы этого века.

Самый нетерпеливый, горячий и прямолинейный из его старых сотрудников П. А. Остряков попытался даже через печать приостановить заключение договора с французами. Он обратился к помощи публициста Сосновского. Однако эта попытка потерпела полную неудачу. Она была недостаточно продумана, и возникшая дискуссия приняла неправильное направление, задев престиж ряда учреждений и лиц. В результате возникших осложнений П. А. Остряков должен был на некоторый промежуток времени перейти на другую работу, а Михаил Александрович лишился одного из самых инициативных и работоспособных сотрудников.

Производство продукции мастерских НРЛ, снабжавших Нар-компочтель радиотехнической аппаратурой новых типов по себестоимости, в простейшем выполнении без наружной отделки, с точки зрения монопольного характера массового производства Треста, вынужденного в первую очередь заботиться с рентабельности, было совершенно неприемлемо для воспроизведения. Руководство Треста обратилось в научно-технический отдел ВСНХ, который за подписью председателя 28 марта 1925 г. направил в правительство ходатайство о передаче НРЛ в его ведение, подобно другим научно-исследовательским институтам.

И. Н. Смирнов не захотел или не сумел отстоять и сохранить в своей системе учреждение, имевшее столь важное значение для его Наркомата.

При обсуждении этого вопроса решающим мотивом явилось чисто формальное утверждение, что Наркомпочтель, ведавший эксплуатацией органов связи, не должен вести научно-исследовательской работы, которая должна сосредоточиваться только в ведении ВСНХ. Такое положение укрепляло техническую зависимость Наркомата от монопольной радиопромышленности.

В результате настойчивых протестов со стороны Михаила Александровича только в конце 1925 г. представителям НТО ВСНХ удалось добиться соответствующего постановления правительства. Правда, И. Н. Смирнов заручился обещанием председателя ВСНХ Ф. Э. Дзержинского, что в новом подчинении радиолаборатория будет продолжать выполнять задания Наркомпочтеля без всякого промедления и в первую очередь. На этой: основе между ВСНХ п Наркомпочтелем было заключено соглашение.

По существу, такой оборот дела был для Михаила Александровича тяжелым ударом. Некоторой компенсацией могло служить лишь то, что новое руководство НРЛ было гораздо богаче Наркомпочтеля: в принципе ВСНХ располагал мощными ресурсами всего народного хозяйства Советского Союза.

Наступил 1926 год - можно уже было сделать принципиальные и практические выводы на основании почти 3-летней эксплуатации мощной радиовещательной станции, которую радиолюбители прозвали "Большой Коминтерн", и целой сети универсальных радиотелефонных станций, получивших прозвище "Малый Коминтерн". Было естественным желание сопоставить достигнутые результаты с успехами радиотехники за рубежом.

В начале лета 1926 г. состоялась поездка И. Н. Смирнова и сопровождающих его лиц, в том числе М. А. Бонч-Бруевича, в Англию, Францию и Германию. Их интересовали и постановка только начинавшегося там радиовещания и главным образом успехи техники коротких волн. С помощью коротких волн в Англии предполагалось наладить радиосвязь с Канадой и с Южной Африкой. Эта поездка окончательно убедила Михаила Александровича в том, что будущее радиосвязи связано именно с техникой коротких волн, и что НРЛ и в этой области опередила специалистов зарубежных фирм. По приезде на лабораторных беседах он с удовлетворением вспоминал о своих беседах с д-ром Рудольфом (научным руководителем фирмы Маркони) в Англии и с профессором Мени в Париже. По его мнению, Наркомат должен был бы совсем отказаться от сооружения длинноволновых передающих радиотелеграфных станций для развития сети дальних радиосвязей.

Противники Михаила Александровича должны были бы посчитаться с его богатым техническим опытом, с железной логикой его суждений, с глубоко продуманными взглядами на задачи и средства новых видов радиосвязи, а также с его патриотическими устремлениями. Однако силы были неравные. Дальновидные люди, в том числе и проф. В. К. Лебединский, предчувствовали, что ему и Михаилу Александровичу едва ли удастся сохранить то главенствующее положение, которое ему обеспечили блестящие успехи НРЛ. В результате, не прерывая своей связи с НРЛ и редактирования журнала, В. К. Лебединский принял предложение занять кафедру физики в Первом медицинском институте в Ленинграде. Так профессор В. Л. Лебединский покинул Нижний Новгород.

О том, какие трудности пришлось встретить Михаилу Александровичу, свидетельствуют стенограммы конференции электротехнических институтов, подчиненных научному отделу ВСНХ. Она была созвана 6 марта 1927 г. с целью рассмотрения отчетов о работе, выполненной в 1926 г., и программ дальнейшей деятельности этих институтов.

Михаил Александрович выступил с отчетным докладом и представил широкий перспективный план новой исследовательской работы. Содержание его планов было настолько богато и обоснованно, что по существу не встретило возражений. Зато тем более ожесточенными были нападки представителей Треста

на производственную деятельность НРЛ, мало-помалу вооружившую Наркомпочтель с минимальными затратами целой сетью радиотелефонных передающих станций, созданных на основе конкретных нужд населения (частично по инициативе местных исполкомов), и линиями связи на коротких волнах между отдаленными пунктами (Москва-Ташкент, Нижний Новгород- Томск).

Не прошло и полугода, как Наркомат вновь вынужден был обратиться за поддержкой к Михаилу Александровичу при рассмотрении вопроса о создании в Москве радиоцентра, который объединял бы все дальние линии радиосвязи как в пределах Советского Союза, так и международные. Сооружать радиоцентр должен был ТЗСТ, как монополист радиопроизводства. Предложения иностранных фирм оказались явно не приемлемыми. Вначале представители Треста предполагали положить в основу всей системы радиосвязей связь на длинных волнах и для передатчиков воспользоваться дорогими машинами и дуговыми генераторами. Основываясь на договоре с французской фирмой, этот вариант казался наиболее простым: для связи с Иркутском и Владивостоком требовалось несколько мощных промежуточных станций, что (к выгоде Треста) удорожало строительство.

Между тем, как это утверждал Михаил Александрович, длинные волны были принципиально непригодны для передачи изображений, радиотелефонии и для дальнейшего увеличения скорости передачи быстродействующими телеграфными аппаратами. Опыт же связи на коротких волнах по линиям Москва-Ташкент и Нижний Новгород-Владивосток, осуществленной НРЛ по инициативе Бонч-Бруевича, неопровержимо доказывал, что короткие волны, открывающие сверх того широкие перспективы многоканальной связи, надежно обеспечивают круглосуточную дальнюю радиосвязь со сравнительно небольшими затратами.

Тресту пришлось срочно разрабатывать новый проект, где в основу была положена дальняя связь на коротких волнах; существующие же длинноволновые станции были оставлены лишь для резерва с целью установления радиосвязи на близких и средних расстояниях. Это была колоссальная победа нового направления в радиотехнике, и Михаил Александрович придавал ей большое значение.

Все эти споры и необходимость защиты интересов радиолаборатории отнимали у Михаила Александровича много времени и сил. Они требовали большого напряжения нервов и отвлекали внимание от очередных научных задач, которые становились все более и более глубокими и интересными.

Между тем в Нижнем Новгороде кипела творческая работа" люди повышали свою квалификацию, коллектив становился сильным, дружным, и Михаил Александрович уже смело мог на него опираться.

18 марта 1927 г. в Москве на Шаболовке заработал изготовленный в НРЛ новый радиотелефонный передатчик мощностью в 40 квт на волне 1450 м с медными лампами в 25 квт с наружным водяным охлаждением. Он стал самой мощной радиовещательной станцией в Европе (обеспечивал прием на детектор даже н Тбилиси). У радиолюбителей он получил название "Новый Коминтерн".

Была изготовлена и успешно испытана и на длинных и на коротких волнах лампа, дававшая при длине волны в 100 м около 100 квт при работе прямой вертикальной антенны. Была собрана выпрямительная установка с ртутными выпрямителями нового типа, дававшая 300 квт мощности постоянного тока при напряжении до 20 кв, разработанная по указаниям Михаила Александровича его учеником А. М. Кугушевым.

Правительство СССР 16 января 1928 г. вторично наградило Нижегородскую радиолабораторию орденом Трудового Красного Знамени.

Технические успехи дали Михаилу Александровичу основание выдвинуть оригинальный проект сверхмощной радиовещательной станции на 1000 квт, передачи которой можно было бы принимать на детектор в самых отдаленных точках Советского Союза. Это предложение вызвало дискуссию в журнале "Новости радио" н было признано слишком смелым. Как известно, через 10 лет подобный проект был осуществлен с полным успехом уже без участия Михаила Александровича.

Большое впечатление произвел на Михаила Александровича 6-й съезд ассоциации физиков, в котором, кроме советских ученых, принимали участие некоторые выдающиеся физики с мировым именем. Среди них были, например, профессор Шель, редактор "Цейтшрифт фюр физик", широко открывший после съезда его страницы для опубликования работ русских ученых, профессор М. Борн, поместивший в журнале "ТиТбп" статью о съезде, и ряд других крупных ученых.

По предложению руководителя ассоциации академика А. Ф. Иоффе съезд собрался 4-го августа 1928 г. в Москве, а 9 августа все участники его приехали по железной дороге в Нижний Новгород, где в течение нескольких дней состоялся ряд заседаний, а потом направились на экскурсионном пароходе вниз по Волге с остановками в университетских городах.

Михаил Александрович и другие сотрудники НРЛ сделали ряд докладов; члены съезда подробно ознакомились с работами НРЛ и с ее производством. Внимание, с каким авторитетные гости, советские и зарубежные специалисты, знакомились с достижениями НРЛ и слушали доклады Михаила Александровича, в значительной мере укрепило его авторитет. Это позволило ему, опираясь на их беспристрастное суждение, проверить правильность избранного им направления в исследовательской работе

и смелее отстаивать своп новаторские взгляды на развитие радиосвязи.

Чтобы привлечь к ним внимание более широких кругов советских радистов, Михаил Александрович обратился к радиолюбительской популярной литературе и стал одним из активнейших ее сотрудников.

Еще в 1925 г. он организовал в журнале "Радио всем" отдел коротких волн. Его статьи в этом и других радиолюбительских журналах сблизили его с наиболее активными среди широких кругов радиолюбителей. Их увлекали его смелые идеи, и они всегда встречали у него поддержку своим собственным исканиям, а иногда получали и техническую помощь.

Потребность страны в новейшей радиоаппаратуре возрастала с каждым месяцем, а в планах развития радиопромышленности не предусматривалась возможность для удовлетворения этих потребностей.

Провинциальная Нижегородская радиолаборатория, ничтожная по своей мощности в огромной системе советского народного хозяйства, не могла, конечно, удовлетворить возрастающего спроса на радиаппаратуру, в то время как ее исследовательская работа приобретала такой размах, что требовалось привлечение новых кадров и новых капиталовложений.

Михаил Александрович давно уже выдвигал мысль о необходимости организации в Москве большого радиоинститута с мощным опытным заводом. В руководящих кругах ВСНХ эта инициатива была поддержана. Был даже намечен электромеханический завод из числа в свое время законсервированных, который предполагалось специализировать по производству радиоаппаратуры на основе разработок НРЛ. Для выработки проекта нового института НТО ВСНХ назначил комиссию из ведущих специалистов, в которую вошел и М. А. Бонч-Бруевич.

Однако ТЗСТ (Трест заводов слабого тока) выступил с обоснованным протестом и предложил свой вариант. В Ленинграде он располагал своей радио лабораторией, которая обслуживала ленинградские заводы. Эта лаборатория уже имела квалифицированный коллектив и опиралась на производство заводов, оснащенных гораздо лучше московских. Трест предложил расширить эту лабораторию, включив в нее весь коллектив и оборудование НРЛ, и даже привлечь специалистов из других организаций. Таким образом, планировалось создать мощный научно-производственный институт, опирающийся на всю ленинградскую радиопромышленность.

Этот вариант был значительно грандиознее московского, и в организационном отношении осуществить его было много проще. Можно было надеяться, что он даст необходимый стимул развития радиопромышленности, автоматически разрешит трудную проблему внедрения новой аппаратуры и обеспечит реализацию

широких планов Михаила Александровича. Конечно, эта реорганизация была сопряжена с подчинением исследовательской работы НРЛ не центральному органу правительства, каким был научный отдел ВСНХ, предназначенный соблюдать общегосударственные интересы, а организации производственной, преследующей в первую очередь ведомственные цели. Это таило в себе большую опасность. Профессор В. К. Лебединский видел в этом проекте конец славного периода расцвета Нижегородской радиолаборатории. Однако положительные стороны проекта не вызывали сомнений.

Под влиянием этих соображений Михаил Александрович не без колебаний и тревоги после обстоятельной консультации со своими нижегородскими соратниками согласился на ленинградский вариант плана реорганизации НРЛ с условием, что ему будет поручено руководство научно-исследовательской работой и организацией нового института, на что было дано согласие правления Треста и ведущих работников ВСНХ. Вскоре вышло правительственное постановление о расширении Центральной радиолаборатории ТЗСТ в Ленинграде, о включении в нее коллектива НРЛ и выделении весьма значительных средств на ее строительство и оборудование.

Михаил Александрович, твердо взяв руководство в свои руки, в первую очередь постарался привлечь к работе наиболее авторитетных радиотехников и физиков Ленинграда.

В состав расширенного коллектива из прежней лаборатории ТЗСТ вошли: академик Л. И. Мандельштам, профессора Н. Д. Папалекси (впоследствии академик), В. П. Вологдин (впоследствии член-корр. АН СССР), Н. Н. Циклинский, инженеры Л. Б. Слепян, В. О. Волынкин, Спицын, Сивере, Старик, Сузант, Тейковцев и др. Из Нижнего Новгорода, кроме непосредственных помощников Михаила Александровича - И. В. Селиверстова и Ж. А. Леонтьева, приехали проф. В. В. Татаринов, инженеры А. А. Пистолькорс (ныне член-корр. АН СССР), С. И. Шапошников, В. К. Ге, Б. А. Остроумов, Г. А. Остроумов, А. М. Кугушев, О. В. Лосев, Д. Е. Маляров и некоторые другие. Кроме того, он привлек к работе Центральной радиолаборатории (ЦРЛ) лроф. Н. Н. Андреева (впоследствии академик), инженеров А. А. Харкевича (впоследствии академик), В. А. Гурова, В. Я. Соколова (впоследствии член-корр. АН СССР), инж. Э. Н. Борусевича и несколько человек из числа одаренной молодежи: Мозжевелова, Дозорова, Лепешинскую, Мясникова, Козловского, Казанцеву, Горбунову и др. Удалось установить деловой контакт с некоторыми заводскими лабораториями и соответствующими кафедрами вузов.

В свое распоряжение ЦРЛ получила свой старый участок на Лопухинской улице (ныне ул. акад. И. П. Павлова) и два больших участка - на Каменном острове и на улице Грота.

На улице Грота были построены три новых одноэтажных здания для экспериментирования с мощными передающими устройствами. Для их питания была смонтирована привезенная из Нижнего Новгорода мощная выпрямительная установка на 300 квт.

И. В. Селиверстов, старавшийся в это трудное время всячески помочь Михаилу Александровичу при решении новых сложных вопросов, взял на себя наблюдение за строительством и оборудованием. И. А. Леонтьеву было поручено приведение в порядок патентного портфеля и оформления авторских заявок разросшегося коллектива.

Никогда еще вопросами беспроводной связи не занималось столько талантливых специалистов, которых сумел привлечь к работе в ЦРЛ Михаил Александрович. Началась интенсивная творческая работа по широкому научно-техническому фронту.

В ЦРЛ "война" между машиной и лампой закончилась их примирением в предложенном Михаилом Александровичем способе раздельного излучения основной и одной боковой частоты, причем первая генерировалась машиной (установленной на Лопу-хинской ул.), а вторая - синхронизированным с ней ламповым передатчиком (на ул. Грота). Первые опыты дали благоприятные результаты. Михаил Александрович за это изобретение получил не только авторское свидетельство, но и французский патент (№ 690050 от 10 6 1930).

31 января 1931 г. по представлению академика А. Ф. Иоффе М. А. Бонч-Бруевич был избран членом корреспондентом Академии наук СССР.

Начатая им по приезде в Ленинград педагогическая работа в Институте инженеров связи, где он возглавлял радиотехнический факультет, сулила возрастание числа молодых специалистов и пополнение кадров промышленности инженерами, специализировавшимися в области новой радиотехники.

Переселение в Ленинград и возможность лично общаться с широким кругом людей науки, искусства и культуры, внесло новую струю в личную жизнь Михаила Александровича.

Особенно большое влияние оказало на него знакомство, перешедшее потом в тесную дружбу, с писателем А. Н. Толстым. В нем Михаил Александрович находил понимание и поддержку тем широким гуманным стремлениям, которые всегда были основой его научно-технического творчества. Только богатая природная одаренность и исключительная, выработанная годами, трудоспособность позволили Михаилу Александровичу блестяще ориентироваться, творчески работать и находить внутреннее удовлетворение в столь широком кругу интересов.

Между тем организационный период ЦРЛ заканчивался, разросшийся коллектив постепенно налаживал работу, и рациональное разделение труда обеспечивало его продуктивность. Многие проблемы уже получили научное и практическое решение, и воз-

никла необходимость наметить дальнейшие планы, в которых каждый сотрудник нашел бы свое место.

Однако задача внедрения разработок в производство оставалась по-прежнему нерешенной. Воспроизведение иностранных образцов (по французскому договору) было далеко не простым делом, как это многим казалось сначала. Ведь и инструкции, и технология изготовления аппаратуры по заграничным чертежам предусматривали наличие тех материалов, тех полуфабрикатов и того оснащения, которые соответствовали бы зарубежной технике. Изготовление этих аппаратов на ограниченной по номенклатуре индустриальной базе часто приводило к неразрешимым технологическим проблемам или сводилось к суррогатированию без сохранения необходимого качества. От ЦРЛ заводы настоятельно требовали помощи, которая по существу сводилась к налаживанию старой техники, к изучению пройденных за рубежом этапов и к воспроизведению продукции, успевшей морально устареть. О внедрении оригинальных, созданных в ЦРЛ, приборов, требовавших, конечно, известных конструкторских и технологических доработок, а иногда и оснащения завода новыми станками и специальным производственным оборудованием, нельзя было и думать.

Ведущим работникам ЦРЛ стало ясно, что интенсивная реализация новых средств связи немыслима без серьезной реорганизации промышленности, которую необходимо перевооружить средствами производства, соответствующими новым задачам связи. Возникла мысль о составлении генерального плана развития радиостроительства, в котором были бы объединены в неразрывной связи и исследовательские и производственные задачи - плана вовлечения специализированных заводов в творческое развитие радиосвязи в целом. Опыт завода "Светлана", успешно внедрявшего у себя мощные лампы системы, разработанной Михаилом Александровичем, подтверждал это. Там была разработана технология и готовился серийный выпуск ламп не только в 50, 100, а даже в 250 квт.

Такой генеральный план увлекал всех сотрудников Михаила Александровича. Уже обсуждался вопрос о порядке внесения его на рассмотрение правительства СССР с целью одобрения и получения финансирования.

Эти прогрессивные планы вызвали тревогу среди представителей промышленности, старых противников Михаила Александровича. В результате через несколько дней после избрания его членом-корреспондентом последовал приказ председателя Всесоюзного электротехнического слаботочного объединения (ВЭСО) об освобождении Михаила Александровича от занимаемой должности "как не справившегося с работой", и о коренном пересмотре направления деятельности ЦРЛ. Новому руководству лаборатории было предложено сосредоточить свое внимание на обслуживании заводов с целью устранения производственных неполадок. Исследовательские работы были сужены. В результате начался быстрый распад коллектива; наиболее активные сотрудники перешли в другие учреждения; штаты сократились.

Для Михаила Александровича это было тяжелым ударом, оборвавшим всякую возможность реализации новых намеченных уже исследований. Он вновь перешел в систему Наркомпочтеля, где его деятельность по-прежнему высоко ценили. Он был назначен руководителем по научной части в Ленинградское отделение научно-исследовательского института связи (ЛОНИИС) и продолжал работать в Ленинградском электротехническом институте связи, сосредоточив свое главное внимание на учебной работе. Дело в том, что маленький ЛОНИИС, помещавшийся в нескольких комнатах около почтамта, мог выполнять лишь несложные работы и был загружен преимущественно задачами обслуживания проволочной связи области. Для расширения его работ нельзя было получить ни площадей, ни средств, ни кадров. Вскоре М. А. Бонч-Бруевич перешел на основную работу в ЛЭИИС и был назначен деканом радиофакультета, а затем заместителем директора по учебной работе. Михаил Александрович мужественно переносил выпавшее на его долю испытание. Свое внимание он направил на разработку очередных теоретических вопросов, на завершение начатых научных трудов и на популяризацию своих достижений среди широких кругов радиотехников. Он уделил много внимания изучению ионосферы и теории распространения радиоволн. В 1932 г. вышла в свет его замечательная книга "Короткие волны".

В это тяжелое время большое значение для Михаила Александровича имела та моральная поддержка и горячее сочувствие, которые он встретил не только со стороны своего старого учителя проф. В. К. Лебединского, не только со стороны товарищей-нижегородцев - все они тяжело переживали выпавшую на его долю несправедливость и крушение планов и надежд, но и со стороны тех, кому были дороги успехи советской науки и техники. За него болели душой и А. М. Горький, восхищавшийся широким размахом его деятельности, и А. Н. Толстой, поддерживавший его своим дружеским участием, и многочисленные специалисты и любители радиотехники, привыкшие видеть в нем своего общепризнанного руководителя по беспроводной связи.

По поручению Президиума АН СССР Михаил Александрович возглавил работы по радио в Советском- секторе "Международного полярного года", которые были опубликованы в специальном издании Гидрометеорологического комитета СССР и РСФСР в 1933 г. В следующем году он выпустил большую книгу "Излучение и распространение радиоволн". Всего за период с 1932 по 1937 г. им было опубликовано более 30 печатных работ и выпущен в свет обширный курс "Основы радиотехники" для вузов в 2 частях.

В 1934 г. Михаил Александрович был утвержден (без защиты диссертации) в ученой степени доктора и в звании профессора. Им были разработаны новые планы преподавания, поднявшие подготовку радиоспециалистов на новую ступень и давшие радиопромышленности молодые кадры более высокой квалификации.

В ЛОНИИСе Михаил Александрович работал до 1935 г. За это время, несмотря на ограниченные возможности, он сумел организовать маленькую вакуумную мастерскую и выполнить ряд работ по генерированию дециметровых волн, которым он предсказывал богатое будущее.

В 1935 г. ввиду явного отставания от зарубежной радиоэлектроники, было признано необходимым срочно стимулировать перспективные исследовательские работы в области новой радиотехники с применением последних достижений экспериментальной и теоретической физики. Тогда был организован специальный институт в системе Наркомата тяжелой промышленности. По постановлению правительства Михаил Александрович возглавил в нем научно-исследовательскую работу в качестве заместителя директора по научной части. Он с радостью воспользовался новой возможностью реализовать свои идеи и с энтузиазмом взялся за работу. Как в прежние годы в Нижегородской радиолаборатории, он целиком ушел в решение новых задач.

Прежде всего он принял все меры, чтобы создать мощный трудоспособный коллектив. Он привлек к работе виднейших специалистов: академика М. В. Шулейкина, С. А. Векшинского (ныне академика), Б. А. Введенского (ныне академика), профессоров А. М. Кугушева, В. В. Татаринова, инженеров Д. Е. Малярова и Н. Ф. Алексеева (изобретателей разрезного магнетрона) и многих .Других.

Работы нового института были весьма успешны. Михаил Александрович в первую очередь сосредоточил свое внимание на вопросах, связанных с ультракороткими волнами, с импульсной техникой, с радиолокацией и с законами распространения электромагнитных излучений. Разрезной магнетрон, разработанный по его инициативе Д. Е. Маляровым и Н. Ф. Алексеевым, получил мировую известность. Были разработаны квазиоптические приборы для волн сантиметрового диапазона, изготовлены электронные лампы большой мощности, помещавшиеся внутри коротковолновых волноводов.

И июля 1937 г. скончался проф. В. К. Лебединский. Это было для Михаила Александровича тяжелой утратой. Тревожная обстановка конца тридцатых годов отравляла то удовлетворение, которое в других условиях могла бы дать успешная творческая работа. Михаил Александрович мужественно боролся со всеми трудностями, отстаивая всеми силами то дело, которое oему было поручено и важность которого он так ясно сознавал. Одйако полная тревог и волнений жизнь, предельное напряжение сил и последствия давнего отравления ртутными парами в конце концов расшатали его могучий организм. В феврале 1940 г. он перенес тяжелый инфаркт миокарда. Когда он уже находился на пути к выздоровлению, последовал второй приступ - и 7 марта 1940 года его не стало.

Один из его талантливых учеников, ныне член-корреспондент АН СССР, А. А. Пистолькорс в написанном им введении к собранию сочинений Михаила Александровича так рисует нам его облик и особенности его творчества.

"...наиболее яркой чертой М. А. Бонч-Бруевича было новаторство, все новое, неисследованное, сулившее заманчивые перспективы, влекло его неудержимо. Принимаясь за решение той или иной задачи, он не боялся неизбежных трудностей и не отступал перед ними. Он не страшился массы труда, которую подчас необходимо было затратить для того, чтобы, проявив много изобретательности и упорства, получить желаемый результат.

"В выборе правильных путей для решения поставленной задачи Михаилу Александровичу помогало его разностороннее образование, позволявшее ему очень часто подходить к решению задачи с совершенно неожиданных, оригинальных исходных позиций. Большую роль играло и его умение предельно упрощать формулировку задачи, опираясь на строго материалистический метод физической трактовки явлений, которым он широко пользовался в своих научных исследованиях и работах,

"Но, безусловно, основное значение для успеха работ, выполненных Михаилом Александровичем, имела его исключительная интуиция, позволявшая ему не только быстро находить наиболее правильный путь решения, но и ставить перед собой такие задачи, которые, действительно, были наиболее актуальны для современной ему русской и советской радиотехники.

"В этом лежит одна из причин его популярности среди ученых и техников нашей страны.

"М. А. Бонч-Бруевич принадлежал к числу наиболее ярких представителей советской науки, которая готова служить народу, готова передать на службу народу все свои завоевания. Это проявилось не только в обширной популяризаторской и педагогической деятельности, но прежде всего в ярко выраженной практической целеустремленности всех его работ. Вся деятельность Михаила Александровича неразрывно связана с развитием нашего Советского государства, проникнута единым стремлением наиболее полно направить прогресс науки и техники на службу народу. Для М. А. Бонч-Бруевича характерно научное исследование, доведенное до инженерного использования и поставленное на службу обществу".[6]

Михаил Александрович работал с увлечением, заражая своим энтузиазмом окружающих. Он отличался исключительной работоспособностью. Его ученик, ныне профессор А. М. Кугушев, рассказывает: "Однажды (в 1926 году) на постройке мощного радиотелефонного передатчика работа не ладилась: в схемах мощных ламп возникали паразитные колебания. Тогда эти явления были еще мало изучены и причиняли много хлопот. Проработав весь день до поздней ночи, Михаил Александрович ушел, якобы отдыхать, с тем, чтобы на другой день работать со свежими силами. Однако утром в его руках оказалась пачка листов свежей рукописи по теории паразитных колебаний в сеточных и анодных цепях, объемом в целый печатный лист" [7].

Одаренность Михаила Александровича сказывалась не только в его исследовательской работе. Он был большим знатоком и ценителем художественной литературы, очень любил музыку и сам хорошо играл на рояле.

Михаил Александрович тонко чувствовал русскую природу и любил проводить свой отпуск вдали от городского шума.

Он увлекался палехской миниатюрой, внимательно следя за тем, как отражался на творчестве народных художников великий перелом в общественных отношениях, наступивший после Октябрьской социалистической революции. Он собрал оригинальную коллекцию произведений палехских художников.

М. А. Бонч-Бруевич был большим патриотом, о чем свидетельствует вся его деятельность.

Его талант, его кипучая энергия, его новаторство - все это делало для Михаила Александровича тесным мир старой, дореволюционной России. Лишь Великая Октябрьская социалистическая революция обеспечила блестящий расцвет его творческой натуры.

Кипучая и многогранная жизнь Михаила Александровича будет служить прекрасным примером для многих и многих деятелей советской науки и техники[8].

Примечания

[1]Достаточно указать хотя бы на известного военного специалиста доктора военных и технических наук, геодезиста Михаила Дмитриевича Бонч-Бруевича, автора учебников, по которым учился и сам Михаил Александрович и его сверстники, впоследствии начальника штаба Верховного Главнокомандующего Советской Армии, или на Владимира Дмитриевича Бонч-Бруевича, революционера и общественного деятеля управляющего делами Совнаркома при жизни В. И. Ленина.

[2]П. А. Остряков. Михаил Александрович Бонч-Бруевич. М., Связьиздат, 1953.

[3]Прерыватель со звуковой частотой выпрямленных (детектированных) радиотелеграфных сигналов, принимаемых антенной.

[4]Алексей. Михайлович Бонч-Бруевич, ныне профессор, доктор физико-математических наук, специалист по радиоэлектронике, автор известного труда "Применение электронных ламп в экспериментальной физике", выдержавшего четыре издания

[5]В. И. Ленин, Собр. соч., т. 35, стр. 372.

[6]М. А. Бонч-Бруевич, Собр. соч., Изд. АН СССР, М.-Л., 1956.стр. 33.

[7]Там же, стр. 34.

[8]Перечень работ и изобретений М. А. Боич-Бруевича содержится в собрании его трудов, изданных АН СССР в 1956 г.

[ Нижегородские пионеры советской радиотехники. Составитель Б. А. Остроумов. Л. 1966]
[Публикации о НРЛ ]

В начало | Поиск| Карта сайта | E-mail| Социальная сеть BK
Copyright © 2000-2016 Музей ННГУ, ННГУ
[Для зарегистрированных пользователей]
8