Отделы музея: Музей истории ННГУ | Зоологический | Этнографический | Археологический | Фондовый | Сектор истории радиофизики | Отдел виртуальных программ | Музей науки ННГУ "Нижегородская радиолаборатория"| Информационных технологий| Музейной педагогики| Реставрационная лаборатория
Новости! | История ННГУ | Выставки | Экспозиция | Фонды | Экскурсии | Экспедиции| Деятельность | Пресса| Информация| Журнал"Нижегородский музей"| История НРЛ

 История об НРЛ

Из истории Нижегородской радиолаборатории имени В.И.Ленина : Основные даты, имена, факты

Выдающиеся сотрудники НРЛ : Персоналии оставившие свой след в деятельности НРЛ и отечественной науки

Исторический календарь : Основные даты в деятельности НРЛ

Библиотека НРЛ : Издания, использовавшиеся в работе сотрудниками НРЛ

Издания НРЛ : Издания типографии НРЛ, находящиеся в библиотеке музея науки ННГУ "Нижегородская радиолаборатория"

Публикации о НРЛ : Книги об истории НРЛ и её сотрудниках

Документы о НРЛ : Из фондов музея науки ННГУ "Нижегородская радиолаборатория"

ОЛЕГ ВЛАДИМИРОВИЧ ЛОСЕВ
1903-1942.

Мне довелось работать вместе с Олегом Владимировичем Лосевым с осени 1923 г. в Нижегородской радиолаборатории Нар-компочтеля в персональной лаборатории проф. В. К. Лебединского. После переезда профессора в Ленинград летом 1925 г. заведование этой лабораторией было возложено на меня, так что Олег Владимирович оказался одним из моих помощников. На рубеже 1928 и 1929 гг. нам обоим пришлось переехать в Ленинград вследствие слияния Нижегородской радиолаборатории с Центральной радиолабораторий Треста заводов слабого тока. В результате этой реорганизации он был переведен в физическую лабораторию Б. А. Остроумова, а я в помещавшуюся рядом персональную лабораторию М. А. Бонч-Бруевича. В 1930 г. Олег Владимирович был временно откомандирован в Физико-технический институт в лабораторию академика А. Ф. Иоффе в Лесном, и мы стали встречаться реже, потом я уехал из Ленинграда. С большим уважением, порой с восторгом, а подчас и с печалью вспоминаю я своего друга, сотрудника и товарища.

Олег Владимирович Лосев был страстным ученым-естественником и физиком-прикладником. Научное значение его работ заключалось в том, что он обнаружил и сумел первоначально практически изучить все важнейшие явления, связанные с прохождением электрического тока сквозь поверхность реальных неметаллических кристаллов. Теперь нам ясно, что эти кристаллы имели в своей толще примеси, были не чистыми, не идеальными, что эти примеси преимущественно располагались около поверхности (загрязнение кислородом), что именно примеси давали такую величину электропроводности кристалла, которая весьма непостоянна и по толщине и по поверхности его, словом, что реальный кристалл был типичным полупроводником. Тогда это понятие еще не было даже сформулировано, так как экспериментальных материалов для этого было недостаточно. Олег Владимирович явился одним из самых первых наиболее упорных и удачливых исследователей в этой своеобразной области физики твердого тела, столь новой и столь важной.

Олег Владимирович родился 10 мая 1903 г. в семье конторского служащего вагонного завода в г. Твери (ныне г. Калинин).

Там же прошло его детство и школьные годы. Он был единственным ребенком в семье.

Его отец был странным человеком. Однажды, спустя несколько лет, когда Олег Владимирович уже работал в НРЛ, он приезжал к сыну в Нижний Новгород. Роста невысокого, худощавый, в хорошо сшитом костюме, очень живой и любопытный, он произносил туманные речи, очень интересовался работой сына, но совершенно не мог ее понять, а сын не особенно старался посвятить отца в свои оригинальные исследования, не столько не желая, сколько не умея это сделать. Он всерьез увлекался каким-то религиозным учением и был мистиком; в дальнейшем он целиком ушел в свои таинственные субъективные переживания, оставил семью и затерялся в гуще народной.

В отношениях сына к отцу проступал пристойный холодок.

Зато в матери своей Олег Владимирович души не чаял и не называл ее иначе, как "матейка", вкладывая в это слово самое теплое и самое искреннее сыновнее чувство. Она иногда появлялась в Нижнем Новгороде, но всегда была незаметна и оставалась в тени, в своем темном, старушечьем платье, молчаливая и застенчивая. Видимо, и она горячо любила сына и с материнским сочувствием переживала с ним его успехи и частые невзгоды. Она умерла в Ленинграде за несколько дней до смерти Олега Владимировича.

В школе он учился физике у В. Л. Левшина, впоследствии выдающегося оптика, давшего о своем ученике блестящий отзыв. Олег Владимирович увлекался физикой, он перечитал, а главное продумал много книг, содержание которых выходило далеко за рамки школьных программ. Даже детские шалости Олега носили обычно "физический" характер. В квартире был телефон, и мальчик иногда проделывал "успешные" опыты по оглушению самодельными электрическими ревунами и пищиками абонентов, которых он избирал своими жертвами. Это были совершенно случайные люди; номера телефонов он выбирал, например, по симметрии входящих в них цифр. Родители, видимо, не давили его своим авторитетом и предоставляли полную свободу и самостоятельность в выборе увлечений ребенка. Между тем вдумчивое ознакомление с различными физическими приборами, пусть примитивными и несовершенными, постепенно развивали в наблюдательном подростке острую физическую интуицию и строгое естественно-научное логическое мышление.

Нижегородская радиолаборатория зародилась в Твери в стенах сооруженной во время первой мировой войны военной приемной радиостанции. Понятно, что это событие не прошло мимо внимания тверской учащейся молодежи и в первую очередь мимо внимания Олега Владимировича. Любознательный школьник увлекался радиотехникой. Он познакомился с некоторыми военными радистами и быстро изучил всю доступную литературу. Ему на это не потребовалось много времени: у него уже были незаурядные знания по физике, а радиотехнической литературы в Твери было немного. Дальнейшему росту будущего ученого помог исключительно благоприятный случай. Из Москвы в Тверь часто приезжал профессор физики В. К. Лебединский, принимавший горячее участие в организации его учениками военными радистами новой лаборатории. Профессор В. К. Лебединский всю свою жизнь и талант отдал делу широкой пропаганды точного естествознания. В дачном поезде состоялось случайное знакомство юного Олега Владимировича с маститым ученым. Они разговорились о физике, об электричестве, о колебаниях, о радиотехнике. Опытный педагог и знаток человеческого сердца сразу отметил энтузиазм и одаренность юноши и через несколько лет, когда

Олег Владимирович окончил школу, посодействовал ему приобщиться к работе Нижегородской радиолаборатории, где собрались и развили оригинальную и плодотворную деятельность бывшие сотрудники Тверской радиостанции. После долгого внимательного наблюдения В. К. Лебединский принял юношу в свою лабораторию в Нижнем Новгороде на должность лаборанта. Там Олег Владимирович сделал свои первые шаги на поприще экспериментальной работы.

В. К. Лебединский всегда очень внимательно следил за ростом Олега Владимировича и несомненно сильно влиял на направление и темпы этого роста. Впрочем, его влияние было очень своеобразным. Тут не было никакого "руководства", т. е. выдачи заданий и проверки выполнения. Давались только очень редкие, единичные советы, вкрапленные во множество задаваемых как бы вскользь вопросов. Эти вопросы не имели даже оттенка экзаменационных вопросов, так как они задавались самым простым товарищеским тоном как бы глубоко заинтересованного дилетанта. Они никогда не содержали никакого подвоха. Так они подолгу разговаривали: Владимир Константинович спрашивал, Олег Владимирович отвечал. И трудно было удержаться от восхищения глубокой искренностью и тактом, с каким крупнейший ученый вел научный разговор с юношей.

А как любил Олег своего руководителя за его многочисленные гуманные поступки, за усвоенную от него способность вдумчивого критического мышления! Как безгранично верил ему!

В свою очередь старательно и подолгу обдумывал профессор свои разговоры с Олегом. Он уделял огромное внимание осмысливанию и истолкованию сообщаемых ему Олегом опытных фактов, а также и тому, как объяснить Олегу то, что тот еще не понял.

В. К. Лебединский по своему складу был просветитель, трибун, оратор, пропагандист, популяризатор, в то время как в Олеге проскальзывали черточки естествоиспытателя-индивидуалиста. И вот иногда учитель, выступая с публичными лекциями, сопровождаемыми демонстрацией физических опытов, приглашал своего ученика ассистировать - ему хотелось этим путем приобщить Олега Владимировича к своим личным широким научным интересам.

Блестящие лекции профессора В. К. Лебединского остаются непревзойденными по простоте и доходчивости их изложения, по ясности и вразумительности их содержания, а также по актуальности и сложности излагаемых вопросов. Демонстрации бывали задуманы им, казалось бы, совсем несложные, предельно простые, но вполне убедительные. Однако Олег Владимирович часто, по-видимому, совершенно не мог понять ни педагогически-творческого замысла профессора, ни своей роли в качестве демонстрационного ассистента.

Другой способ стимулировать общее развитие и повышение научно-технической квалификации одаренного юноши был применен проф. В. К. Лебединским с большим успехом. Он привлек Олега Владимировича к работе в редакции журналов и поручил корректировать и подготовлять к печати получаемые редакцией статьи, конечно те, которые были доступны его пониманию, а также выправлять набранные гранки. При этом В. К. Лебединский лично проверял выполнение этой работы, а иногда попросту сам ее делал, отмечая допущенные молодым корректором промахи.

В результате Олег Владимирович выработал в себе столь необходимую для ученого привычку точного и логически ясного изложения своих работ, которым отличаются все его собственные публикации.

Для науки он не жалел себя. Когда он приехал в Нижегородскую радиолабораторию и начал работать служителем, а потом лаборантом, жить ему было негде, а напомнить о себе мешала застенчивость. На верхней площадке лестницы трехэтажного здания радиолаборатории, где был ход только на чердак, он поставил себе койку, застланную одеялом; ночью он покрывался своим пальто. И так жил. Пищу ему по договоренности готовила уборщица по имени Лидия - "Главлидия", как называл ее Олег Владимирович, она же стирала ему и белье. Время тогда было голодное (начало 20-х годов), питание скудное; у Лидии была своя семья. Понятно, что его пища обычно представляла собой горшок гречневой каши, сваренной на три дня, - и только. Иногда и каши не было. Тогда использовался резерв: картошка. Но картошку нужно еще варить долго, а уже пора идти в лабораторию делать опыты! В результате у Олега Владимировича в двадцатилетнем возрасте уже была язва желудка.

Любовь Олега Владимировича к науке была совершенно поразительна. Вполне допуская, что существуют люди, не столь преданные науке, как он (они, вероятно, отдают себя другим важным идеям), он не навязывал никому своего увлечения, но и не скрывал свою влюбленность в физический эксперимент, хотя по своей скромности ее и не афишировал. Возможность немедленно осуществить какой-либо научный замысел заставляла его бросать без сожаления все остальные занятия.

Работал Олег Владимирович ровно, без перерывов и бросков. И вот, просидев иной раз несколько часов подряд сосредоточенно над измерениями, монтажом или вычислениями, он внезапно разражался бравурным пением (и всегда с середины песни); "Наш паровоз летит вперед. . ." или "Мы мирные люди.. .", а то и полным элегии: "В том саду, где мы с вами встретились...". Вероятно, эти варианты соответствовали характеру результатов, полученных в работе. Однако, по-видимому, только его сверстник и друг Володя Петров обладал способностью разбираться в характере этих результатов. Потом Олег Владимирович внезапно умолкал на несколько часов. Это наступил новый этап в его исследованиях.

В то время радиотехника была "наушниковая", сила сигналов была мала для тогдашних несовершенных доступных нам измерительных приборов. Телефонные наушники являлись самым чувствительным из индикаторов. Поэтому многие исследования производились тогда с помощью наушников. Но и в наушниках сила сигнала подчас была столь слаба, что лишь в условиях тихой комнаты можно было что-либо услыхать или различить оттенки слышимого звука. В нашей лаборатории подобные исследования были частым явлением. В силу привычки у всех создавался рефлекс: можно шуметь или нельзя, помешает это соседу или нет, и лишь увлеченный свой работой Олег Владимирович изредка попадал впросак и получал окрик соседа.

Среди молодежи Нижегородской радиолаборатории у него было много сверстников и близких друзей. Это были будущие инженеры и конструкторы, ведущие работники современной радиопромышленности и радиосвязи Б. Ф. Архангельский, П. И. Кондратьев (так называемый "Пьеро"), И. М. Ращук, В. П. Яковлев ("Шитель"), Вася Авдентов, Рафаил Серебренников, А. А. Одинцов, А. С. Николаенко, Н. Н. Пальмов,

A. Г. Хохлов, Ф. А. Лбов ("первый русский радиолюбитель"),Б. Л. Максимовых. Особенно близки были Олегу Владимировичу его ровесник М. В. Лебединский, сын его любимого учителя (так называемый "Майк" -по созвучию с Фарадеем, умер в 1956 г.),

B. М. Петров (умер в 1927 г.), Д. Е. Маляров ("маэстро", умер во время блокады Ленинграда почти одновременно с Олегом Владимировичем) и А. Г. Рзянкин (геройски погиб от рукиги тлеровцев на Кавказском фронте). Это были совершенно разные люди, объединенные тем не менее едиными интересами, воодушевленные примерами самоотверженных руководителей НРЛ - В. М. Лещинского, М. А. Бонч-Бруевича, В. К. Лебединского, В. В. Татаринова, С. И. Шапошникова и других. Их взаимоотношения были не без своеобразных тонких индивидуальных оттенков. Среди этой молодежи Олег Владимирович пользовался исключительным уважением, хотя друзья от избытка энергии не упускали случая пошутить, в том числе и на его счет. Эти шутки шли от чистого сердца и мимолетного настроения. Каждый старался не остаться в долгу. Впрочем, сам Олег Владимирович представлял, пожалуй, исключение: на его долю шуток приходилось не меньше, а скорее даже больше, чем на долю других, но сам он никогда не позволял себе насмешек над товарищем. Он был в высшей степени деликатен! Это было совсем не чувство приличия, получаемое с воспитанием, а природная гуманность и искреннее уважение к людям. Никто никогда не слыхал от него злого слова: никогда он не присоединялся к острым насмешкам, разве что над самим собой. Эта исключительная моральная чистота производила на молодежь сильное впечатление, хотя, пожалуй, едва ли кто мог бы сформулировать, почему он так уважает Олега Владимировича и так его любит.

Будучи сам очень скромным, даже застенчивым человеком, Олег Владимирович не мог понять психологии заносчивых людей. Однако он далек был от осуждения, а свое отношение к таким людям формулировал псевдонаучным термином: "Это какие-то высшие типы".

Беззаветно преданный своей работе, в которой он находил смысл жизни, Олег Владимирович в то же время очень любил природу с ее невоспроизводимыми красотами. В промежутках между напряженной работой в лаборатории он совершал далекие прогулки пешком по заволжским лугам и лесам, иногда за много километров. Нравились ему и произведения изобразительных искусств, и музыка, и поэзия, преимущественно лирическая; однако при этом он руководствовался своеобразным выбором, не всегда понятным для окружающих. По характеру художественных вкусов он был, конечно, романтик. Собирая свои приборы, он частенько насвистывал свои любимые мелодии или вполголоса напевал отрывки из знакомых песен. Наибольшее чувство он вкладывал обычно в заключительную строфу одной из них:

"А вы на земле проживаете, как черви слепые живут:
ни сказки про вас не расскажут, ни песни про вас не споют".
Самой песенки он никогда не пел - только этот конец.

Отношение Олега Владимировича к девушкам его сверстницам, да, пожалуй, и вообще к женщинам были не только совершенно этичны, но, можно сказать, возвышенно романтичны: для него это были существа исключительные, высокого совершенства - недосягаемые. Впрочем, он очень ценил в них способность спускаться до уровня "грубых мужских интересов", например, принять приглашение к участию в далекой и продолжительной прогулке. Он рано женился на живой, подвижной Тане Чайкиной, которую он интересовал своим необычным оригинальным характером. Однако их семейная жизнь не была удачна - слишком различны были их интересы. Практичная Таня не могла, да и едва ли серьезно хотела понять его увлечение наукой и техникой -он скоро ей наскучил. Когда в 1928 г. Олег Владимирович с другими сотрудниками НРЛ переехал в Ленинград, она осталась в Нижнем Новгороде продолжать свое медицинское образование, и они расстались.

Спустя несколько лет, уже в тридцатых годах, когда Олег Владимирович стал известным ученым с мировым именем, он женился второй раз и снова неудачно. Снова не встретил он понимания своих, ставших значительно более глубокими, научных и жизненных стремлений. Да, вероятно проникнуть в его сложный необычный внутренний мир другому человеку было нелегко. Это было по плечу лишь людям такого широкого кругозора, каким был проф. В. К. Лебединский или академик А. Ф. Иоффе. О своей семейной жизни Олег Владимирович не рассказывал даже близким друзьям. Только его мать, которая переехала в Ленинград и которой он делался все более и более близким, умела, если не понять, то почувствовать сердцем его интересы и переживания.

Личная жизнь являлась для Олега Владимировича всегда чем-то второстепенным, не главным. Главное была научная работа. Лаборатория - вот его место в мире! Совершенно поразительная была его собранность и целеустремленность в работе. Он выполнял ее не как наемник, с прохладцем, а также без мучительных раздумий и без порывистости - всегда ровно, систематически, размерено, спокойно - и все своими руками! Темперамент у него был невозмутимый, подобно хорошо отлаженной машине.

В Нижнем Новгороде он приходил на работу как все в 9 часов утра и почти ежедневно (тоже, как все) засиживался до поздней ночи. Радиотехническая аппаратура в современном понимании тогда еще не существовала. В НРЛ была исключительно надежная аккумуляторная батарея, были хорошие электроизмерительные приборы. Но собственно новая радиотехника только создавалась. Кем же? Олегом Владимировичем и остальными сотрудниками радиолаборатории. Каждый новый прибор, новый аппарат придумывался, проектировался и строился при небольшой помощи мастерских самими авторами, а потом исследовался, градуировался и эксплуатировался ими же. У Олега Владимировича был удивительный талант из подручных предметов и отходов - кусков дерева, обрезков проволоки, жестянок и т. п. - создавать именно такие приборы, с помощью которых можно было наблюдать интересующие его физические явления. В этом сказывался результат еще детских увлечений физическими опытами.

Следуя совету великого экспериментатора П. Н. Лебедева, он никогда не красил свои изделия, не отделывал их. Это придавало им неряшливый вид. Поэтому при высокопоставленных посещениях радиолаборатории начальство избегало демонстрировать приборы Олега Владимировича. Но эти приборы всегда отчетливо вскрывали физическую сущность явления. Эти наблюдения он и публиковал в печати. Не было случая, чтобы кто-нибудь опроверг правильность его опубликованных сообщений, хотя по существу он не имел даже законченного высшего образования - его настоящим учителем оставался профессор В. К. Лебединский.

Олег Владимирович начал было учиться в одном из Московских вузов, потом занимался заочно в Нижегородском университете, где даже сдал все экзамены, но последних требований для получения диплома он не выполнил. Тем не менее своими оригинальными и тщательно выполненными экспериментальными работами в совершенно новой еще в те годы области полупроводниковой физики он приобрел научное имя и мировое признание. Особенно ценил его результаты академик А. Ф. Иоффе, который много раз оказывал ему помощь, предоставляя необходимые приборы и даже рабочее место в Физико-техническом институте. По представлению А. Ф. Иоффе две его оригинальные работы были напечатаны в Докладах АН СССР.

За несколько дней до того, как в 1938 г. вузы были лишены права присуждать ученые степени кандидатов за ценные научные исследования без защиты диссертаций, А. Ф. Иоффе по своей инициативе выдвинул Олега Владимировича для присуждения ему степени кандидата физико-математических наук по совокупности его работ и сам дал о них блестящий отзыв. Это представление Совет Политехнического института единогласно утвердил.

К этому времени Центральная радиолаборатория ВЭСО, в которой работали многие нижегородцы, была расформирована, все перешли в разные учреждения, постепенно теряя друг друга из вида. Олег Владимирович сохранил тесную связь лишь с семейством профессора В. К. Лебединского, с Д. Е. Маляровым и с А. Г. Рзянкиным. Сам он занял должность ассистента кафедры физики в 1-м медицинском институте; там его захватила война.

Исследования Олега Владимировича по своему содержанию сначала имели технический и даже радиолюбительский характер, однако именно ими он завоевал мировую известность, обнаружив в детекторе из цинкита (минеральная окись цинка) со стальным острием способность возбуждать в радиотехнических контурах незатухающие колебания. Этот принцип лег в основу безлампового радиоприемника с усилением сигнала, имеющего свойства лампового. В 1922 г. за рубежом он был назван "кристадин" (кристаллический гетеродин). Не ограничиваясь открытием этого явления и конструктивной разработкой приемника, автор разрабатывает способ искусственного облагораживания второсортных цинкитных кристаллов (переплавкой их в электрической дуге), а также изыскивает упрощенный способ отыскания на поверхности кристалла активных точек для касания острия, обеспечивавших возбуждение колебаний. Задачи, которые при этом возникли, не имели тривиального решения; необходимо было проводить исследования в еще неразработанных областях физики; радиолюбительские неудачи стимулировали физические исследования. Это была физика полностью прикладная. Простейшим объяснением явления генерирования колебаний, которое тогда вырисовывалось, была связь его с термическим коэффициентом сопротивления цинкитного детектора, который, как и ожидалось, оказался отрицательным.

На следующем этапе работы возникал вопрос - чем же хорош цинкит, если он один годится для "кристадина". Нельзя ли получить те же эффекты, например, на карборундовом детекторе. Оказалось, что те же эффекты не получаются, но зато карберундовый детектор при "запорном" направлении тока светится холодным безынерционным светом, причем граничная длина световой волны соответствует закону Эйнштейна. Отсюда пошла уже настоящая физика, большая, глубокая и разносторонняя. На этом новом этапе Олег Владимирович прославился своим исследованием электропроводности тончайших, следующих друг за другом, начиная с поверхности, слоев кристаллов. Он научился сам производить с кристаллов клинообразные сошлифовки микронной толщины и, установив под микроскопом на разных местах шлифа электроды, измерять тончайшими приборами соответствующие "местные" сопротивления и распределение свечения в толще кристалла. Эти работы Олега Владимировича послужили экспериментальным обоснованием теории запорного слоя в современном учении о полупроводниках.

В последнее десятилетие особый интерес в работе приобрело именно свечение карборунда при прохождении сквозь его кристаллы электрического тока. В работах американского физика Дестрио, отметившего с самого начала своих опубликований приоритет Олега Владимировича, это свечение получило название "электролюминесценции". Другие назвали его "свечением Лосева" (Losew Laight"). Было установлено, что этим свойством, кроме карборунда, обладают и другие полупроводники - кристаллофосфоры, получившие вскоре Практическое применение.

Изучением явлений в полупроводниках Олег Владимирович занимался всю жизнь, расширяя и углубляя область своих исследований. Он изучал, что происходит в полупроводниках под влиянием освещения, и обнаружил так называемый емкостный фотоэффект. Он исследовал характеристики протекания по полупроводникам тока и отступления от линейных законов. Но все эти работы по существу относились к проблемам будущего - до них дошла очередь лишь через десять лет. Олег Владимирович опередил своих современников физиков. Его искания для многих были непонятны, поэтому он оставался в тени. Это вполне гармонировало с его исключительной скромностью и минимальными требованиями к жизни.

Значительно более популярными оказались его достижения в практической радиотехнике. Целый ряд схем радиоприемных устройств, регенеративных и гетеродинных, с генерирующими кристаллами нашли широкое применение в практике радиолюбителей, с детства близких сердцу Олега Владимировича. Он всю жизнь оставался по существу тем же радиолюбителем энтузиастом, как в дни своей юности.

Олег Владимирович внес много нового в изучение генерирования электрических колебаний не только в обычных контурах, но и в релаксационных схемах, так называемых ДС-колебаний, указав для них практическое применение.

Он предложил остроумные схемы ламповых и кристаллических устройств для изменения частоты (не только повышения, но и понижения ее). Наблюдаемые в них явления, относящиеся к области нелинейной радиотехники, он назвал "трансгенерацией". За эти работы Олегу Владимировичу было выдано несколько авторских свидетельств. Интересовали его и короткие волны - он добивался генерирования их в схемах типа "кристадина". Желая по мере своих сил помочь радиолюбителям, Олег Владимирович публиковал свои схемы, которыми они могли воспользоваться, в радиолюбительских журналах. В среде радиолюбителей, особенно среди молодежи, он чувствовал себя близким, родным человеком и совершенно забывал о своей мировой известности, и о тех труднейших физических проблемах, которые его мучили и которые ему не удавалось разрешить с необходимой полнотой и убедительностью.

Во время Отечественной войны Олег Владимирович попытался направить свою изобретательность и экспериментальное искусство на решение ближайших оборонных задач, но охватившая Ленинград блокада и голод быстро подорвали его силы. Он с юности не отличался крепким здоровьем и по своему характеру не мог противостоять условиям острой борьбы за существование.

Весной 1942 года его не стало.

У всех, кто знал Олега Владимировича, сохранится в памяти светлый образ дорогого друга, доброго товарища, крупного самобытного ученого, баззаветно преданного интересам советской науки, благородного, гуманного человека.

НАУЧНЫЕ ТРУДЫ

О магнитных усилителях, ТиТбп, 1921, № И; Детектор-генератор; детектор-усилитель, ТиТбп, 1922, № 14; Генерирующие точки кристалла, ТиТбп, 1922, № 15; Детекторный гетеродин и усилитель, Техника связи, 1923, № 4-5; Действие контактных детекторов (влияние температуры на генерирующий контакт), ТиТбп, 1923, № 18; Получение коротких волн от генерирующего контактного детектора, ТиТбп, 1923, № 21; Нижегородские радиолюбители и детектор-генератор, ТиТбп, 1923, № 22; Способ быстрого нахождения генерирующих точек у детектора-гетеродина, ТиТбп, 1923, № 22; Схема детекторного приемника-гетеродина с одним детектором, ТиТбп, 1923, № 22; Любительская постройка однодетекторного приемника-гетеродина, ТиТбп, 1924, № 24; Изготовление кристаллов, ТиТбп, 1924, № 25; Дальнейшее исследование процессов в генерирующем контакте, ТиТбп, 1924, № 26; Кристадин. Изд. НРЛ, Бябл. радиолюбителя, 1924; изд. 2-е, 1924; изд. "Связь" и ОДР, изд. 3-е, 1925; О. Lоssev. Oscilatory - Crystalls. Wireless World a. Rad. Review, 15, № 271, 1924; 0. Lоssev. Der Krystadyn. Zeitschr. f. Fermeldetechnik, № 9, 1925; Трансгенерация, ТиТбп, 1926, № 1 (39); О нетомсоновских колебаниях, ТиТбп, 1927, № 4 (43); Светящийся карборундовый детектор и детектирование с кристаллами, ТиТбп, 1927, № 5 (44); О. V. Lоssev. Luminous Carborundum-Detector and Detection Effect and Oscillations with Crytals. Phil. Magasin, 6, № 39, 1928; Влияние температуры на светящийся корборундовый контакт - о приложении уравнения теории квант к явлениям свечения детектора, ТиТбп, 1929, № 2 (53); О приложении теории квант к явлению свечения корборундового детектора. Физика и производство, Изд. Лен. политехи, инст., 1929, № 2; Свечение "II", электропроводность карборунда и униполярная проводимость детекторов, Вест. Электротехники, 1931, № 8, р. I; О. W. Lоssew. Leuchten "II" des Karborundumdetektors, unipolare Leitfahigreit der Krystalldetektoren. Phys. Zschr., 1931, 32, № 17; Фотоэлектрический эффект в особом активном слое кристалла карборунда, ЖТФ, 1931, 1, № 7; О фотоактивных и детектирующих слоях у кристаллов карборунда и кристаллов некоторых других полупроводников, Техника радио и слабого тока, 1932, № 2; О. W. Lossew. Uber den Lichtelektrischen Effekt in besonde-ren activen Schicht der Karborundum Krystalle, Phys. Zschr., 1933, 34, N" 10; Фотоэлементы, аналогичные селеновым, - емкостный эффект, исследование инерционности, Отчет по наряду 6059 за 1933 г., Центр, музей связи, Л.; Фотоэлектрический эффект емкостного типа у кремниевых сопротивлений, Изв. электропром. ел. тока, 1935, № 3; Новый спектральный эффект при вентильном фотоэлектрическом эффекте в монокристаллах карборунда и новый метод определения красной границы вентильного фотоэффекта, ДАН СССР, 1940, 29, № 5-6; Спектральное распределение вентильного фотоэффекта в монокристаллах карборунда, ДАН СССР, 1940, 29, № 5-6; Новый спектральный эффект и метод определения красной границы вентильного фотоэффекта в монокристаллах карборунда, Изв. АН СССР, сер. физ., 1941, № 4-5.

ПАТЕНТЫ

№ 467. Детекторный радиоприемник-гетеродин, 1925; № 472. Устройство для нахождения генерирующих точек контактного детектора, 1925; № 496. Способ изготовления цинкитного детектора, 1925; № 996. Способ генерирования незатухающих колебаний, 1926; № 3773. Детекторный радиоприемник гетеродин, 1927; № 4904. Способ регулирования регенерации в кристадинных приемниках, 1928; № 6068. Способ прерывания основной частоты катодного генератора, 1928; № 11101. Способ предотвращения возникновения электрических колебаний в приемных контурах междуламповых трансформаторов низкой частоты. 1929; N° 12191. Световое реле, 1929.

АВТОРСКИЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА

№ 28548. Электрический выпрямитель, 1932; №. 29875. Способ трансформации частоты, 1933; № 25657. Световое реле, 1933; № 32067. Способ изготовления фотосопротивлений, 1933; № 33231. Контактный выпрямитель, 1933; № 39883. Способ изготовления фотосопротивлений, 1933. 3548.

[ Нижегородские пионеры советской радиотехники. Составитель Б. А. Остроумов. Л. 1966]
[Публикации о НРЛ ]

В начало | Поиск| Карта сайта | E-mail| Социальная сеть BK
Copyright © 2000-2016 Музей ННГУ, ННГУ
[Для зарегистрированных пользователей]
8