Отделы музея: Музей истории ННГУ | Зоологический | Этнографический | Археологический | Фондовый | Сектор истории радиофизики | Отдел виртуальных программ | Музей науки ННГУ "Нижегородская радиолаборатория"| Информационных технологий| Музейной педагогики| Реставрационная лаборатория
Новости! | История ННГУ | Выставки | Экспозиция | Фонды | Экскурсии | Экспедиции| Деятельность | Пресса| Информация| Журнал"Нижегородский музей"| История НРЛ

 История об НРЛ

Из истории Нижегородской радиолаборатории имени В.И.Ленина : Основные даты, имена, факты

Выдающиеся сотрудники НРЛ : Персоналии оставившие свой след в деятельности НРЛ и отечественной науки

Исторический календарь : Основные даты в деятельности НРЛ

Библиотека НРЛ : Издания, использовавшиеся в работе сотрудниками НРЛ

Издания НРЛ : Издания типографии НРЛ, находящиеся в библиотеке музея науки ННГУ "Нижегородская радиолаборатория"

Публикации о НРЛ : Книги об истории НРЛ и её сотрудниках

Документы о НРЛ : Из фондов музея науки ННГУ "Нижегородская радиолаборатория"

ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ СЕЛИВЕРСТОВ
1882-1942

В истории НРЛ большое значение имела своеобразная организаторская деятельность Ивана Васильевича Селиверстова. Ему коллектив лаборатории в значительной мере обязан теми успехами, которые были достигнуты и в экспериментальных и в производственных работах, а также своевременным получением и целесообразным использованием материальных средств, выделяемых правительством, несмотря на инфляцию и колебания курса. Можно сказать, что только благодаря его осторожному, предусмотрительному и непрерывному руководству лаборатории удавалось выходить из неизбежных финансовых затруднений и обеспечивать творческую инициативу коллектива, требовавшую непрерывного расширения производственной базы и выполнения срочных заданий правительства.

Иван Васильевич Селиверстов родился в 1882 г. Окончив в 1907 г. физико-математический факультет Петербургского университета и прослушав 3 курса в Петербургском горном институте, Иван Васильевич в 1909 г. поступил лаборантом в Электрическое отделение Главной палаты мер и весов. Одновременно он вел преподавание физики и математики в средней школе и на архитектурных женских курсах Багаевой. В 1914 г. в начале германской войны он был призван на военную службу и направлен в инженерные войска. Вскоре был произведен в первый офицерский чин и получил назначение в войска связи. Полковник А. В. Водар привлек его для работы в организованную им Центральную военную электротехническую лабораторию, где Иван Васильевич зарекомендовал себя как активный работник при создании отдела беспроводной связи.

При прохождении военной службы он неоднократно встречался с М. А. Бонч-Бруевичем и с другими военными радистами, группировавшимися вокруг проф. В. К. Лебединского, с многогранной деятельностью которого он уже раньше познакомился

в Палате мер и весов. Встреча с таким энтузиастом радиосвязи, каким был уже в то время М. А. Бонч-Бруевич, произвела на Ивана Васильевича неизгладимое впечатление и явилась переломным моментом в его жизни. Он не раз бывал на Тверской радиостанции в "внештатной" исследовательской лаборатории М. А. Бонч-Бруевича и своей солидной математической подготовкой и знаниями из области теоретической физики и техники был полезен коллективу этой лаборатории на первых шагах ее деятельности.

Их сближению содействовала и работа в лаборатории А. В. Водара, который привлек к ней и М. А. Бонч-Бруевича и некоторых других из учеников проф. Лебединского.

М. А. Бонч-Бруевич увлек его своими широкими планами развития радиосвязи и своим пониманием ее культурного значения и покорил своей недюжинной одаренностью. Деловые отношения скоро перешли в тесную дружбу, связавшую их навек. Поэтому, когда была создана Нижегородская радиолаборатория, Иван Васильевич одним из первых вошел в ее немногочисленный

сначала коллектив и целиком отдался решению задач, возложенных на пего правительством. Сначала он работал рядовым сотрудником под руководством М. А? Бонч-Бруевича, но уже через несколько недель он стал основным сотрудником НРЛ, непосредственным помощником руководителя, взяв на себя всю административно-хозяйственную и организационную работу. В одном из писем к проф. В. К. Лебединскому М. А. Бонч-Бруевич называет его незаменимым помощником, выручившим лабораторию из очередного финансового затруднения, в которое она попала вследствие недосмотра бухгалтера.

He чувствуя себя готовым к оригинальным исследованиям в новой области техники, но отчетливо понимая значение и срочность намеченных работ, Иван Васильевич по своей добросовестности и скромности взял на себя трудную и неблагодарную роль :руководить административно-финансовой частью, пожертвовав возможностью проявить свои научно-технические способности. Это в те времена было самоотверженным поступком ради успеха дела и в интересах личной дружбы.

В той области, которую взял на себя Иван Васильевич, благодаря напряженному вниманию и неустанному труду он быстро достиг блестящих успехов. Ему НРЛ обязана рациональной постановкой производства, обусловившей изумительные и по ныне не превзойденные темпы изготовления макетов новой аппаратуры и срочное строительство радиостанций "Малый Коминтерн", "Большой Коминтерн", "Новый Коминтерн", передатчиков и приемников для коротковолновых линий, а также для очередной текущей экспериментальной работы.

После реорганизации НРЛ в 1923 г. Иван Васильевич взял на себя обязанности помощника директора по административной и производственной части. Из общих мастерских, которые работали по схеме специализированных цехов - вакуумного, металлообрабатывающего, электромонтажного, деревообделочного и конструкторского бюро, Иван Васильевич выделил небольшую группу, числом около 10 человек, из мастеров-универсалов высокой квалификации, которые могли выполнять без чертежей по словесным указаниям сотрудников все виды технологических работ, которые могли понадобиться при экспериментах в лаборатории. В эту группу вошли выдающиеся специалисты: А. В. Рогунов - мастер точной механики, его брат А. В. Рогунов - художник деревообделочник-краснодеревец, П. Н. Лисенко - универсал металлист. С. И. Богомолов - стеклодув и др.

Каждое утро от 8 до 9 часов Иван Васильевич собирал в своем кабинете начальника общих мастерских, главного конструктора, старшего мастера выделенной группы (Лисенко) и тех представителей отдельных лабораторий и ведущих радиоспециалистов, которым в порядке выполнения их работы была нужна помощь производственной базы. Быстро руководствуясь своим дневником, он просматривал прохождение производственных работ, устанавливая предельную продолжительность их выполнения. Если объем работы не превышал 1-2 рабочих дней, она передавалась в выделенную группу для немедленного выполнения; для работ большого объема назначался порядок и сроки завершения в общих мастерских в соответствии с наличными материалами и наличным их оснащением. Все это фиксировалось в дневнике. В случаях недостатка работы в выделенной группе она немедленно направлялась на помощь общим мастерским для преодоления неожиданных затруднений и, наоборот, при перегрузке выделенной группы она на несколько дней пополнялась мастерами нужной квалификации из цехов общих мастерских. И так ежедневно.

Иван Васильевич строго поддерживал этот порядок. В дни его отсутствия на этих собраниях его заменял начальник мастерских, получавший заранее его инструкции. Таким образом, работа производственной базы приобрела предельную гибкость, с которой не могли конкурировать производственные базы промышленности; выполнение заказов в них проходило в привычной издавна последовательности по отработанным до конца чертежам и без возможности вмешиваться в ход производственного процесса. Мало того, основным принципом, которого Иван Васильевич неуклонно придерживался, было предельное упрощение технологии - отделочные работы были доведены до минимума и затрата на них даже небольшого дополнительного времени строжайше запрещалась. Этим и объясняется тот огромный объем производственных работ и многогранность их номенклатуры, которые удалось НРЛ реализовать в короткое время своего существования при немногочисленном коллективе рабочих и технических сотрудников.

Иван Васильевич по-прежнему остался помощником директора по производству и 1925 г., когда НРЛ из Наркомпочтеля перешла в ведение научного отдела ВСНХ.

При переводе НРЛ в Ленинград в 1928 г. Иван Васильевич переехал туда вместе со всем коллективом. Он по-прежнему оставался незаменимым помощником М. А. Бонч-Бруевича и взял на себя основную работу по расширению помещений ЦРЛ и строительству зданий на Каменном острове, на Лопухинской ул. и на ул. Грота.

Развертывание деятельности и интенсивная научно-техническая работа пополнившегося виднейшими специалистами коллектива ЦРЛ продолжалась всего три года. Она подверглась реорганизации и превратилась из ведущего Всесоюзного научно-исследовательского учреждения в ведомственную лабораторию, обслуживающую в первую очередь лишь нужды радиотехнических заводов Треста. В 1931 г. многие ведущие сотрудники, и в их числе одним из первых М. А. Бонч-Бруевич, покинули лабораторию.

В этих условиях исчез основной интерес к работе в ЦРЛ и у Ивана Васильевича. Он перешел сначала в Физико-технический институт АН СССР и некоторое время работал под руководством академика А. Ф. Иоффе по изучению тонкослойной изоляции, а потом в Ленинградский институт киноинженеров, где целиком отдался педагогической деятельности. Широкий научно-технический кругозор Ивана Васильевича, его спокойный, но твердый характер и идейная направленность вскоре завоевали ему авторитет на новом месте работы. Он был утвержден доцентом по кафедре электротехники, читал ряд общих и специальных курсов и руководил дипломным проектированием. Одно время он выполнял даже обязанности декана. Его труды получили справедливую высокую оценку и присуждение нескольких премий. На этой работе его захватила Великая Отечественная война и блокада Ленинграда.

После объявления войны первым шагом Ивана Васильевича была попытка отправиться на фронт добровольцем, но военкомат на основании достигнутого им предельного возраста и по состоянию его здоровья отказался зачислить его на строевую должность, и ему пришлось с этим примириться. Он решил отдать силы оборонной работе по месту службы.

Иван Васильевич ни на минуту не верил в возможность падения Ленинграда. Он считал своим долгом оставаться в осажденном городе, следя за сохранностью тех ценностей Института киноинженеров, которые не были эвакуированы, и пытаясь наладить в помещениях института работы в помощь обороне. Однако он не мог вынести голода и в апреле 1942 г. скончался. Могила его не сохранилась.

До последних своих дней Иван Васильевич сохранял самые теплые дружеские отношения с М. А. Бонч-Бруевичем, помочь которому в его новой работе он уже был лишен возможности. С другими бывшими сотрудниками НРЛ у Ивана Васильевича сохранились также добрые товарищеские отношения - он как мог старался советом и делом помочь им, когда они встречали затруднения в работе или в личной жизни.

Мои личные воспоминания [1] о моем дяде, Иване Васильевиче Селиверстове, тесно переплетаются с рассказами о нем его стар-шей сестры, моей матери, урожденной Селиверстовой, умершей 6 апреля 1962 г.

Моя мать родилась 4 декабря 1878 г., дядя Иван моложе ее года на 2-3. Это был второй сын в довольно многодетной семье. У его отца, Василия Яковлевича Селиверстова, было 7 человек детей; двое умерли в раннем детстве, остальные все были живы до 1943 г. Отец Ивана Васильевича был в прошлом крестьянин Архангельской губернии Шенкурского уезда. Мальчиком, окончив сельскую двухклассную школу, он пешком за хлебными обозами ушел в город, где ценой большого труда окончил четырехклассное городское училище. Затем ему удалось пробраться в Петербург. Там он несколько лет работал на пристанях, разгружая баржи с лесом, или "водоливом". На складах лесопромышленника, Громова был замечен толковый и грамотный рабочий. Он был выдвинут хозяевами в контору и вскоре облечен доверием приказчиков и самого хозяина.

В. Я. Селиверстов, добившись улучшения своих материальных дел, съездил домой в деревню и увез оттуда свою невесту, Ирину Яковлевну, мать Ивана Васильевича, которую Иван Васильевич нежно, хотя и очень скрытно, любил. Ее портрет, скромной' крестьянской женщины, всегда висел у него над столом.

Первое время жизни в Петербурге Ирина Яковлевна работала на табачной фабрике работницей. От этого периода у моей бабки осталась любовь к старинной рабочей песне и рассказам о трудной; жизни девушек-работниц, которые мне не раз приходилось слышать. Ирина Яковлевна оставила работу на фабрике после рождения первых детей. С мужем они переехали в Царское Село (ныне город Пушкин), где отец Ивана Васильевича работал в той же конторе лесопромышленника Громова, по-прежнему успешно продвигаясь по службе. Здесь, в Царском Селе на Широкой ул.. (теперь ул. Ленина) и родился сын Иван и остальные дети Василия Яковлевича Селиверстова.

Отец Ивана Васильевича хорошо понимал цену образованию.. Природный ум, крестьянская настойчивость и упорство вывели его в люди. Детям своим он мечтал дать образование, и для этого не жалел никаких средств. Сам он старался прививать им любовь к книге, к знаниям. В семье было традицией чтение по вечерам художественной литературы: Пушкина или Некрасова читали или моя мать или дядя Ваня - старшие в семье.

Василию Яковлевичу, отцу Ивана Васильевича, удалось с помощью своих хозяев устроить сначала старшую дочь, мою мать, в патриотическое училище-интернат, где девочкам давали образование за 6 классов и учили различным рукоделиям. Затем Василию Яковлевичу удалось опять-таки с помощью хозяев устроить, мальчиков, Ивана и Якова, в Царскосельскую гимназию, а младшую дочь, Александру, в женское учебное заведение. Дети были очень способны, учились блестяще. Мальчики рано были отмечены начальством гимназии, как отличные ученики. Однако Ивану Селиверстову, видимо, уже в ранней юности не по душе были некоторые черты характера отца, его наставления, советы, может быть заискивания перед хозяином, его деспотизм и домостроевский режим в семье.

Уже учеником 3 класса гимназии Ваня Селиверстов, стремясь к самостоятельности, начинает зарабатывать уроками. Его на перебой приглашают заниматься с богатыми и ленивыми товарищами. Мальчик старался возмещать материальные расходы на себя в семье.

Гимназию он кончил с золотой медалью. Редкий случай, когда медаль достается крестьянскому сыну. Его сестре Александре дали только серебряную, золотую получила менее способная ученица, но дворянка по происхождению.

Дальше Иван Васильевич продолжает образование в университете. Одновременно он работает преподавателем в Царскосельской гимназии.

В семье Селиверстовых создается тесный кружок передовой студенческой молодежи, которая много и с увлечением читает, спорит, увлекается театром, посещает студенческие собрания и сходки.

И вот в один из вечеров, когда моя мать, Иван и кое-кто из друзей были в Александрийском театре, дома в Царском Селе на Широкой тревога - обыск, полный погром в квартире. Сразу по приезде из театра Иван был взят под стражу и отвезен в Кресты. Предприимчивый отец, думая, вероятно, и о сыне и о себе, добывал всякие письма-ходатайства, а моя мать, тогда еще молодая девушка, ходила с ними по разным начальникам. Ваню спасли и вернули домой.

В начале 900-х годов семья Селиверстовых переезжает в Колпино. Мой дед дослужился до должности управляющего громовского лесного склада в г. Колпино. В Царском Селе осталась только моя мать, вышедшая там замуж.

Некоторое время остальные члены семьи Селиверстовых живут в Колпине вместе. В этот период Иван Васильевич познакомился с Юлей Островской, очаровательной девушкой, дочерью служащего одного из Колшшских кирпичных заводов и начал встречаться с ней. Они мечтали о совместной жизни. Но - она полька. Кроме того, по мнению отца, Василия Яковлевича, она "не подходяща семье - легкомысленна". Используя разницу в вероисповеданиях, отец Ивана Васильевича через архиерея разводит молодых прямо в церкви перед самым обрядом венчания.

В небольшом городке - это крупный скандал. Юля уезжает из своего дома навсегда. Иван Васильевич больше никогда не находит себе личного счастья; не строит семьи. Никогда не сходившийся с отцом во взглядах, он уезжает из Колпина в Петербург .и там на Серпуховской в доме № 44 собирает всех братьев и сестер, с тем чтобы вместе наладить независимое существование. Туда же переезжает и его мать, которая к тому времени заболела и стала уже не нужна своему, когда-то нежному мужу; он в возрасте 65 лет женился во второй раз.

Иван Васильевич помогает братьям и сестре закончить высшее образование. Его авторитет в семье не ограничен. Вероятно, тогда его дома стали шутливо звать "дядя Сам" или просто "Сам".

Денег в новой семье было мало; зарплата И. В. Селиверстова, работавшего в Палате мер и весов, невелика. Вскоре начинает учительствовать в городской школе окончившая Бестужевские курсы сестра Ивана Васильевича Александра. Потом и она переходит работать в Палату мер и весов. Живут все почти безбедно. Правда, когда Иван Васильевич, не имея зимнего пальто, заболел воспалением легких, моя мать поехала к отцу и добилась от него помощи для своей матери и младшего сына. Но сам И. В. Селиверстов никогда к отцу не обращался и связи с ним не поддерживал. Когда тот состарился и стал нуждаться, он посылал ему деньги почтой, не встречаясь.

Иван Васильевич не прощал ему и личных обид, и отношения к матери.

В 1914 г. все мои дяди ушли в армию. Все они, очевидно, имея высшее образование, получили офицерское звание. Рядовым был только муж Александры - студент университета.

Во время войны Иван Васильевич служил в саперных войсках сначала пиротехником, потом в частях связи. На фронте он встретился и подружился с М. А. Бонч-Бруевичем. Они вместе с ним приезжали в отпуск по служебным делам в семью Селиверстовых, на Серпуховскую. Иван Васильевич был в отпуске в период войны еще и по случаю смерти своей матери.

В конце войны И. В. Селиверстов переходит на работу в Центральную военную электротехническую лабораторию, организованную полковником А. В. Водаром. Неподалеку от лаборатории он получает большую квартиру. Вместе с ним постоянно живут М. А. Бонч-Бруевич, Л. Н. Салтыков, часто гостит П. А. Остряков. Поздно засиживаются на работе, продолжают работать дома в кабинете Ивана Васильевича - вот все, что я могу вспомнить об этом времени.

В это время овдовела моя мать и с тремя детьми осталась без средств, без специальности. Я попала на попечение Ивана Васильевича. Кроме того, он систематически посылал деньги моей матери, помогая ей поднимать детей.

Кому только не помогал Иван Васильевич! Случайно узнала я, что он помогал одной почти незнакомой ему старушке, которой когда-то помогала ого покойная мать.

В 1917 г. состоялся переезд из Петрограда ряда будущих работников Нижегородской радиолаборатории сначала в Тверь, а потом в 1918 г. в Нижний Новгород. Все сотрудники радио-лаборатории жили на Большой Варварке в одном доме. В квартире с Иваном Васильевичем жил М. А. Бонч-Бруевич, В. Т. Зенкевич, его мать. Сестры Ивана Васильевича Александры тогда с нами еще не было. Она уехала на юг для встречи с мужем, возвращавшимся из плена, и там задерживалась. В доме на Большой Варварке жили также Катанские, Лебединские и Остряковы.

Я хорошо помню своеобразный и неповторимый быт сотрудников радиолаборатории. Весь дом жил одной большой семьей. Все радости, творческие победы, успехи, все семейные переживания - все было общим. Я помню, как хорошо встретили меня, как дружно приняли в детский коллектив. Помню торжественный праздник, посвященный, кажется, поднятию мачты радиолаборатории. Помню неустанную, без выходных и без свободных вечеров работу мужчин.

А женщины - Острякова, Катанская, Лебединская - никогда не делили детей на своих и чужих, поочередно гуляли с нами по "Откосу" на Волге, устраивали нам детские праздники, елки и т. п.

Очень занятый в то время Иван Васильевич находил тем не менее время, занимался со мной английским языком. Он и сам непрерывно совершенствовал свои знания в языке и уже свободно) переводил все нужные для него тексты.

Все эти очень занятые, большие люди были заботливы и чутки к коллективной семье. Хозяйство вела старушка - мать Зенкевича. Но и Иван Васильевич, и Михаил Александрович Бонч-Бруевич - все дежурили по кухне по очереди. Иногда, очень редко, бывали общие праздники. Взрослые и дети ездили на целый день за Волгу или на остров.

Весной 1920 г. Иван Васильевич уехал на юг разыскивать жену М. А. Бонч-Бруевича. Кроме того, сестра Ивана Васильевича Александра тоже оказалась в тяжелом положении с ребенком на юге.

Уехал и ... пропал. Осенью 1920 г., не дождавшись его, я уехала к матери. Знаю, что задачу свою дядя Ваня выполнил, хотя жизнь его была в опасности, так как, попав к белым, он едва спасся от расстрела. Однако женщин он разыскал и благополучно привез в Нижний Новгород.

В 1928 г. И. В. Селиверстов переезжает в Ленинград.

Здесь снова собирается семья Селиверстовых. К ней присоединяется его друг и товарищ по работе в НРЛ Г. В. Путятин с женой и детьми. Они пытались первое время даже наладить коллективное хозяйство. Потом жизнь внесла свои коррективы, и эта своеобразная коммуна распалась.

Молодежь свою жизнь начала строить самостоятельно, а старшему поколению трудно было менять свои привычки. При всем искреннем желании быть полезным для близких Иван Васильевич по существу остался совсем одиноким.

Скромный во всем, что касается личных потребностей, чуткий и душевный к людям, несколько замкнутый и молчаливый - таким я его помню. И еще - редкая организованность и трудолюбие. Короткий отдых тут же за обедом и - снова за письменный стол. Никто никогда не видел его отдыхающим среди дня на кровати. Спартанская койка днем стояла в чехле из черной клеенки.

Была все же одна слабость у дяди Сам - это его "псы". Так он называл двух такс Дэнди и Джони. Первое, что он спрашивал, входя в дом с работы: - "Скажите, пожалуйста, псов кормили?" Блокадный паек делился с псами.

Последний раз я его видела в двадцатых числах августа 1941 г. Полубольной, стареющий, он показался мне несколько рассеянным и растерянным. "Трудно сейчас что либо решать," - ответил он на предложение уехать со мной (я уезжала директором интерната). "А мать ты забирай, это правильно".

В 1942 г. весной я, живя на Урале, получила письмо от Ивана Васильевича и его сестры Александры. "Собираемся к Вам", - писали они. Но не успели. В апреле 1942 г. двое из братьев Селиверстовых, Иван Васильевич и Николай Васильевич, умерли. Дети похоронили их на кладбище в общей могиле жертв ленинградской блокады.

Примечания

[1] Жизнь И. В. Селиверстова является примером, характеризующим умственный склад и настроения в среде интеллигенции в период революционного переворота. Она представляет интерес для историка культуры, пытающегося воссоздать обстановку того времени. Поэтому к краткому биографическому очерку добавлены странички из семейных воспоминаний, написанные его племянницей Л. С. Худолей, ярко рисующие условия жизни определенной общественной группы

[ Нижегородские пионеры советской радиотехники. Составитель Б. А. Остроумов. Л. 1966]
[Публикации о НРЛ ]

В начало | Поиск| Карта сайта | E-mail| Социальная сеть BK
Copyright © 2000-2016 Музей ННГУ, ННГУ
[Для зарегистрированных пользователей]
8