Отделы музея: Музей истории ННГУ | Зоологический | Этнографический | Археологический | Фондовый | Сектор истории радиофизики | Отдел виртуальных программ | Музей науки ННГУ "Нижегородская радиолаборатория"| Информационных технологий| Музейной педагогики| Реставрационная лаборатория
Новости! | История ННГУ | Выставки | Экспозиция | Фонды | Экскурсии | Экспедиции| Деятельность | Пресса| Информация| Журнал"Нижегородский музей"| История НРЛ

 История об НРЛ

Из истории Нижегородской радиолаборатории имени В.И.Ленина : Основные даты, имена, факты

Выдающиеся сотрудники НРЛ : Персоналии оставившие свой след в деятельности НРЛ и отечественной науки

Исторический календарь : Основные даты в деятельности НРЛ

Библиотека НРЛ : Издания, использовавшиеся в работе сотрудниками НРЛ

Издания НРЛ : Издания типографии НРЛ, находящиеся в библиотеке музея науки ННГУ "Нижегородская радиолаборатория"

Публикации о НРЛ : Книги об истории НРЛ и её сотрудниках

Документы о НРЛ : Из фондов музея науки ННГУ "Нижегородская радиолаборатория"

Остроумов Г. А.
Облик О. В. Лосева как ученого и человека

Остроумов Георгий Андреевич, родился в 1898 г. В 1923 г. окончил физико-математический факультет Казанского университета, в том же году стал инженером-руководителем, а с 1927 г. - ученым-специалистом НРЛ. Главные его работы в НРЛ - разработка физических представлений о действии катодных ламп в радиосхемах, теория телефона и др., - всего 14 научных работ. Получено четыре авторских свидетельства. В 1929 г. Г. А, Остроумов перешел, вместе с другими, в ЦРЛ. Был профессором кафедры радиотехники в Ленинградском университете, доктор физико-математических наук.

Мне довелось работать вместе с О. В. Лосевым с осени 1923 г. в Нижегородской радиолаборатории НКП и Т у проф. В. К. Лебединского. В феврале 1927 г., после переезда В. К. Лебединского в Ленинград (В. К. Лебединский уехал из Н. Новгорода в Ленинград 22 сентября 1925 г. - Ред.), заведывание этой лабораторией было возложено на меня, так что Олег Владимирович оказался моим подчиненным. На рубеже 1928 и 1929 гг. нам пришлось переехать в Ленинград ввиду слияния Нижегородской радиолаборатории с Центральной радиолабораторией треста заводов слабого тока. В процессе реорганизации Олег Владимирович был переведен в физическую лабораторию Б. А. Остроумова, а я стал работать у члена-корреспондента АН СССР М. А. Бонч-Бруевича. В 1930 г. Лосев откомандировывается в физико-технический институт, в лабораторию академика А. Ф. Иоффе в Лесном, и я постепенно теряю его из вида. С большим уважением, порой с восторгом, а подчас и с грустью вспоминаю я своего друга, сотрудника и товарища.

Олег Владимирович был страстным ученым - естественником и специалистом прикладной физики. Научное значение его работ состоит в том, что он обнаружил и смог первоначально исследовать практически все важнейшие явления, связанные с прохождением электрического тока через поверхность реальных неметаллических кристаллов. Теперь ясно, что эти кристаллы имели примеси, что эти примеси преимущественно располагались около поверхности (загрязнение кислородом), что примеси ответственны за величину электропроводности кристалла и что она весьма непостоянна по толще и поверхности его; словом, что реальный кристалл-это полупроводник. Тогда это понятие еще не было сформулировано, да и экспериментальных материалов для его формулировки было недостаточно. Олег Владимирович явился одним из наиболее удачливых пионеров в этой области, столь новой и столь важной. Но об этом дальше...

Олег Владимирович Лосев родился в 1903 г. в Твери (Калинин) в семье конторского служащего вагонного завода. Там же провел он свое детство и школьные годы. Он был единственным ребенком в семье. В школе он учился физике у В. Л. Левшина - впоследствии выдающегося оптика, давшего о своем ученике блестящий отзыв.

Олег Владимирович увлекался физикой, он перечитал и продумал множество книг, содержание которых далеко выходило за рамки школьных требований. Детские шалости Олега носили обычно "физический" характер. В квартире был телефон, и мальчик иногда, проделывал успешные опыты по оглушению самодельными электрическими ревунами и пищиками абонентов, которых он избирал своими жертвами. Впрочем, от неумных затей-причинять людям лишнее беспокойство-Олег Владимирович вскоре отказался и занялся наукой всерьез. Родители, видимо, не мешали его увлечениям.

Его отец был странный человек. Однажды он приезжал к сыну в Нижний. Невысокого роста, худощавый, в хорошо сшитом костюме, очень живой и любопытный, он произносил туманные речи, очень интересовался работой сына, но совершенно не мог ее понять. А сын не особенно старался посвятить отца в свои исследования, не столько не желая, сколько не умея этого сделать. Впрочем, в отношении сына к отцу вместо привязанности скорее проступал вежливый холодок. Мне говорили потом, что отец всерьез увлекался каким-то религиозным учением и был не в шутку мистик.

Зато в матери своей Олег Владимирович души не чаял и называл ее не иначе, как "матейка", вкладывая в это слово самое теплое и искреннее чувство. Она иногда появлялась в Нижнем, но всегда была незаметна и в тени, в своем темном, скромном старушечьем платье, молчаливая и застенчивая. Видимо, и она горячо любила сына и с материнским сочувствием переживала с ним его частые невзгоды. Она умерла в Ленинграде на несколько дней раньше сына.

Нижегородская радиолаборатория зародилась в Твери, в стенах приемной военной радиостанции. Это событие не прошло мимо внимания Олега Владимировича; любознательный юноша тотчас увлекся радиотехникой и быстро изучил всю доступную литературу. У него уже была солидная подготовка по физике, литературы же было немного. Дальнейшему росту будущего ученого помог благоприятный случай. В Тверь из Москвы часто наезжал профессор физики В. К. Лебединский. В дачном поезде состоялось случайное знакомство еще юного Лосева с маститым ученым, имеющим европейскую известность. Профессор В. К. Лебединский всю свою жизнь и талант отдал делу пропаганды учения об электричестве, о колебаниях, о радиотехнике.

Почувствовав в юноше энтузиаста, опытный педагог и сердцевед в 1920 г. посодействовал Олегу Владимировичу приобщиться к работе в радиолаборатории. Начать службу Лосеву пришлось в должности "служителя" - других свободных должностей не было, но вскоре В. К. Лебединский принял его в свою лабораторию в Нижнем, где он занял должность лаборанта.

В. К. Лебединский всегда очень внимательно следил за научным ростом Олега Владимировича и, несомненно, сильно влиял на направление этого роста. Впрочем, это влияние было очень своеобразным. Со стороны казалось, что тут и не было никакого "руководства" (т. е. дачи заданий и проверки исполнения). Слышались только очень редкие, единичные советы, вкрапленные во множество вопросов. Эти вопросы не имели оттенка проверочных, они задавались самым простым товарищеским тоном, никогда не содержали никакого подвоха. Так они подолгу и разговаривали: Владимир Константинович спрашивает, Олег Владимирович отвечает. Трудно удержаться от восхищения глубокой искренностью и тактом, с какими крупнейший ученый всегда в научном разговоре ставил себя на второе место после юноши Олега!

А как любил Олег своего руководителя, "Вы Кы Лы" по его терминологии, как безгранично, хотя и критически, верил ему, как обожал его за многочисленные гуманные поступки!

Из других источников известно, как старательно обдумывал профессор свои разговоры с Олегом. Он уделял огромное внимание осмысливанию и истолковыванию сообщенных Олегом опытных фактов, а также и тому, как растолковать Олегу то, чего тот еще не понял.

В. К. Лебединский был просветитель, трибун, оратор, пропагандист и популяризатор, в то время как в Олеге- его ученике-проскальзывали черточки естествоиспытате-лягиндивидуалиста. И вот иногда учитель выступал с публичными лекциями, сопровождать их физическими опытами он приглашал своего ученика. Лекции профессора В. К. Лебединского остаются непревзойденными по простоте, доходчивости, ясности и вразумительности изложения, а также по актуальности и сложности излагаемых вопросов. Демонстрации бывали задуманы всегда, казалось бы, простые, но очень убедительные.

Но Олег Владимирович, по-видимому, совершенно не мог понять педагогически творческого замысла профессора, с одной стороны, и своей роли в качестве ассистента-демонстратора - с другой.

Ведь ассистент по смыслу этого рода выступлений должен быть совершенно незаметен. Лектор читает лекцию, объясняет явления природы, а ассистент-это некий кудесник и чудодей, почти незримый, не вмешивающийся в изложение материала. Он только своими чарами (вполне естественными) иллюстрирует изложение лектора. Чтобы аудитория, часто разношерстная по подготовке, поняла сложные вещи, необходимо внимательнейшим образом следить за нитью лекции; лозунг таков: всё внимание лектору!

Между тем Олег Владимирович был близорук и очень не любил носить очки, на демонстрациях он был без них. Кончивши опыт и боясь, по близорукости, нашуметь, ассистент в промежутке до следующего опыта мог застыть в неожиданной, иногда смешной позе. Он этого не замечал, но внимание слушателей отвлекалось. К тому же Олег Владимирович невнимательно следил за своей внешностью, носил случайные одежды, всегда, впрочем, очень опрятные, чаще всего его видели в толстовке, халата он никогда не надевал. Наружность его усиливала комизм застывшей фигуры. Вряд ли профессор говорил с Олегом на эту тему.

Любовь Олега Владимировича к науке была совершенно поразительна. Вполне допуская, что существуют люди, не столь преданные науке, как он (они могут быть преданы другим важным идеям), Олег Владимирович не навязывал никому своего увлечения, но свою влюбленность в эксперимент не скрывал, правда, и не афишировал - по своей скромности. Возможность немедленно осуществить какой-либо научный замысел заставляла его бросать без сожаления все остальное и устремляться в лабораторию. Надо думать, что эту влюбленность, это обожание науки Олег Владимирович сохранил до конца своих дней. В юные годы нашей дружбы эта влюбленность находила свое выражение не только в самопожертвовании, но и во множестве наивных мелочей. Крепко держалась его мальчишеская манера к наукоподобному искажению простых слов и имен (между прочим, слово "фига" он считал научным) и вместо слов, которые в русском языке означают трудность подобрать подходящий термин - штука, штуковина, чертовщина, дьявольщина и т. п., он всегда говорил "фиговина". Это дало повод его самого запросто называть "фигом" (он был этим, кстати, очень доволен). Один его университетский друг, почти во всем его прямая противоположность, уже всерьез назывался "гифом" ("фиг" наоборот). Еще один приятель, военный летчик, любивший кино, получил прочное название "кинолет".

Девушек Олег Владимирович называл "фигулями". Не только товарищам, но и невесте Олега Владимировича (к нашему удовольствию) не удалось избежать наукообразного переименования. Звали ее Таня, но он не называл ее иначе, как "Танизация". На наши смешки Олег Владимирович неизменно отвечал, что он больше всего любит электризацию, пусть имя его невесты будет похоже на это слово.

Он себя не жалел для науки, Когда он приехал в Нижегородскую радиолабораторию в качестве служителя, а потом лаборанта, жить ему было негде, а позаботиться о себе мешала застенчивость. На верхнем марше лестницы трехэтажного здания радиолаборатории, где был ход только на чердак, он поставил себе койку. Одеяла никакого не было, покрывался своим пальто. Так и жил. Пищу ему готовила уборщица по имени Лидия - "Главлидия" по терминологии Олега Владимировича (она же стирала ему еще и белье). Время тогда было голодное, пища была скудная, у Лидии была своя семья. Понятно, что его пища представляла собой горшок гречневой каши, варимой на три дня,- и только, и так годами. Иногда по чьему-то недосмотру и этой пищи не оказывалось в наличии. Тогда использовался резерв: картошка. Но варить картошку приходится долго, а хочется идти в лабораторию делать опыты, поэтому картошка съедалась не всегда доваренная. В результате у нашего Олега в двадцатилетнем возрасте уже была отчетливая язва желудка.

Беззаветно любя науку, Олег Владимирович любил и природу и ее красоты. Но и в искусстве схватывал он преимущественно "техническое" содержание. Известен набросок, нарисованный им под горячую руку: вид из окна идущего поезда. Из-за близорукости Олег Владимирович видел далекие предметы расплывчато, но он горел желанием изобразить то, что видел. Справа черное пятно со смутными очертаниями - это паровоз, видимый на закруглении пути впереди поезда; левее - зеленые пятна кустов, сверху голубые разводы с промежутками облаков. Что сюжет не обработан, это понятно: поезд мчится, все меняется, вырисовывать детали некогда - это не цветная фотография.

Олег Владимирович в душе был поэт, художник и музыкант, но все свое время и внимание он посвятил науке, на получение даже малого художественного образования ему не могло хватить времени. По характеру своих художественных устремлений он, конечно, романтик.

Среди молодежи-сотрудников Нижегородской радиолаборатории - у Олега Владимировича было много сверстников. Это были будущие инженеры и конструкторы, ведущие работники современной - радиопромышленности и связи. Назову имена некоторых из них: Б. Ф. Архангельский, П. И. Кондратьев (так называемый "Пьеро"), И. М. Рущук, В. П. Яковлев ("Шитель"), Вася Авдентов, Рафаил Серебренников, Одинцов, А. С. Николаенко, Н. Н. Пальмов, А. Г. Хохлов, Ф. А. Лбов (первый русский радиолюбитель), Б. Л. Максимовых. Особенно близок был Олег Владимирович с М. В. Лебединским, сыном профессора (так называемый "Майк"- по созвучию с именем Фарадея), умершим в 1956 г., В. М. Петров (умер в 1927 г.), Д. Е. Маляров (его звали "Маэстро", умер во время блокады Ленинграда почти одновременно с Олегом Владимировичем) и А. Г. Рзянкин (геройски погиб от руки гитлеровцев на Кавказском фронте). Это были люди с разными способностями, по-разному росшие в радиотехнике, они объединялись самыми прогрессивными радиотехническими идеями, воодушевлялись примерами самоотверженных руководителей - В. М. Лещинского, М. А. Бонч-Бруевича, В. К. Лебединского, В. Е. Татаринова, С. И. Шапошникова и других. Они не всегда жили в полном согласии, но у них было так много захватывающе интересной работы, что даже систематических ссор никак не могло возникнуть. Среди этой молодежи Олег Владимирович всегда пользовался исключительным уважением, хотя талантливые юноши не упускали случая позубоскалить друг о дружке, в том числе и на его счет. Шуточки не все были безобидными, но они всегда были беззлобные и шли от чистого сердца. Когда получалось смешно, все смеялись, а потом старались не остаться в долгу.

Олег Владимирович представлял исключение: на его долю шуток приходилось не меньше, а скорее даже больше, но он никогда не насмешничал. Просто удивительно, до какой степени он был деликатен! Это было не чувство приличия, получаемое воспитанием, а природная гуманность и уважение к людям. Авторитет Олега Владимировича был весьма высок среди сверстников и никак не умалялся насмешками или шутками.

Будучи сам очень скромным, даже застенчивым человеком, Олег Владимирович не мог понять заносчивых людей. Работая впоследствии в Ленинградском физико-техническом институте, Олег Владимирович встречался там с талантливой ленинградской молодежью. Попав в институт, некоторые из них вели себя развязно, шумно и пренебрежительно относились к ученым иногороднего происхождения. Мало это было похоже на простую обстановку Нижегородской радиолаборатории, проникнутую взаимным уважением и подлинным демократизмом. Такие сотрудники шокировали Олега Владимировича, однако он далек был от осуждения, а свое отношение к заносчивым товарищам формулировал научным термином: "Это какие-то высшие типы".

Что касается семейной жизни Олега Владимировича, то он никогда не рассказывал о ней, но видно было, что она неудачна. Дело началось просто. Молодые сотрудники лаборатории часто проводили свой отдых, скитаясь по живописным окрестностям Нижнего Новгорода. В этих окрестностях много слободок, поселков и деревень, частично сросшихся теперь с городом. За Волгой, в городе Бор, где в те времена можно было приукрыться от дождя или напиться молока, нашел Олег Владимирович Таню Чайкину.

После недолгого знакомства Олег оказался женат и мечтал "вырвать Танизацию из мещанского окружения". Вскоре всем стало ясно, что Олегу в семейной жизни несладко; ему высказывалось искреннее соболезнование, а он рассудительно отвечал: "Татьяна хорошая: с нею все же можно жить". В Ленинград Татьяна не поехала, и они разошлись. Вторая, ленинградская женитьба Олега Владимировича была ничуть не удачней первой.

Впрочем, личная жизнь являлась для Олега Владимировича чем-то второстепенным. Главное - научная работа. И он жил, в основном, в лаборатории. Приходил он на работу со всеми вместе в 9 часов утра и почти ежедневно засиживался до поздней ночи.

Радиотехнической аппаратуры в современном понимании тогда не было. Была роскошная аккумуляторная батарея, были хорошие электроизмерительные приборы. Но радиотехника только создавалась. Кем? А вот Олегом Владимировичем и остальными сотрудниками радиолаборатории. Каждый аппарат придумывался, проектировался, строился при небольшой помощи мастерских самим автором, а потом исследовался, градуировался и эксплуатировался им же. У Олега Владимировича был талант создавать из подручных предметов и отходов - кусков дерева, обрезков проволоки, жестянок и т. п.-приборы, в которых могли наблюдаться интересующие его физические явления. Это умение он накопил с детских лет.

Следуя совету великого экспериментатора П. Н. Лебедева, он никогда не красил своих изделий. Это придавало им неряшливый вид, поэтому при высокопоставленных гостях в радиолаборатории начальство избегало показывать приборы Олега Владимировича.

Замечательная была его собранность и целеустремленность в работе. Он выполнял ее не как наемник и не как жрец, не слишком горячо и не с прохладцей, без мучительных раздумий и без порывистых бросков, а ровно, систематически, размеренно и спокойно, все время с одинаковым напряжением и все своими руками. Человек он был невозмутимый.

Работал Олег Владимирович ровно, без перерывов и бросков, но это не мешало ему напевать или посвистывать. И вот, просидев иной раз подряд несколько часов сосредоточенно над измерениями, монтажом или вычислениями, Олег Владимирович внезапно разражался бравурным пением или Свистом (обычно с середины песни) : "Наш паровоз вперед летит...", или более спокойно: "Мы-мирные люди...", а то и полная элегия: "В том саду, где мы с вами встретились...". Вероятно, эти варианты соответствовали тем или иным результатам, полученным в работе. Из всех нас только Володя Петров разбирался в характере этих результатов, остальным не дано было об этом догадываться.

Просвистев иногда подряд несколько часов, Олег Владимирович внезапно умолкал, тоже на несколько часов. Значит, наступил новый этап в его исследованиях. Бывало, что он музицировал целыми днями и неделями, а иногда неделями молчал.

Сигналы в радиотехнических схемах тех времен были малы для тогдашних несовершенных репродукторов и для доступных измерительных приборов. Телефонные наушники были самым чувствительным индикатором, многие исследования производились посредством наушников. Но и в наушниках сигнал подчас был столь слаб, что лишь в полной тишине можно было что-либо услышать или различить оттенки звука. В нашей лаборатории подобные исследования были частым явлением, и на Олега, когда он пел, покрикивали. Он умолкал, но не обижался.

Олег Владимирович учился в одном из московских вузов, потом заочно в Нижегородском университете, где сдал все экзамены, но последних формальностей для получения диплома он не выполнил.

В 1938 г. совет политехнического института в Ленинграде присудил Олегу Владимировичу ученую степень кандидата физико-математических наук без защиты диссертации (по тогдашним правилам это было возможно).

Исследования Лосева сначала имели технический, даже радиолюбительский оттенок. Олег Владимирович завоевал мировую известность тем, что обнаружил в детекторе из цинкита со стальным острием способность самовозбуждать в радиотехнических контурах незатухающие колебания. Этот принцип лег в основу безлампового радиоприемника, имеющего свойства лампового - его назвали "кристадин" (кристаллический гетеродин). Не ограничиваясь обнаружением явления и конструктивной разработкой приемника, автор разрабатывает способ искусственного облагораживания второсортных цинкитных кристаллов (переплавкой их в электрической дуге), а также изыскивает упрощенный способ обнаружения на поверхности кристалла активных точек. Однако задачи, которые при этом возникли, не решались привычным способом, дело шло о неразработанных областях физики. Простейшим вопросом, который тогда вырисовывался, было определение термического коэффициента сопротивления цинкитного детектора, который, как и ожидалось, оказался отрицательным. На следующем этапе возникал вопрос - нельзя ли получить те же эффекты, например, на карборундовом детекторе. Оказалось, что те же эффекты не получаются, но зато карборундовый детектор при "запорном" направлении тока светится холодным светом, причем граничная длина световой волны соответствует закону Эйнштейна. Отсюда пошла уже настоящая физика, большая, глубокая и разносторонняя.

На этом новом этапе Олег Владимирович прославился своим исследованием электропроводности тончайших последовательных слоев кристаллов, начиная с поверхности. Ему приходилось самому проводить клинообразные сошлифовки с кристаллов микронной толщины и, установив под микроскопом на разных местах шлифа электроды, измерять тончайшими приборами соответствующие "местные" сопротивления. Эти работы Олега Владимировича послужили экспериментальным обоснованием теории запорного слоя в современном учении о полупроводниках. В последнее десятилетие физика полупроводников сильно шагнула вперед, и работы Олега Владимировича были тщательно изучены и получили достойное признание. Вскоре после оформления ученой степени Олег Владимирович стал преподавателем физики в Первом медицинском институте в Ленинграде. В этой должности застала его и блокада, а 22 января 1942 г.-и смерть. Вечная память дорогому Другу, отличному товарищу, крупнейшему самобытному ученому, беспредельно преданному интересам советской науки, и светлому, гуманному человеку!

[ далее...]

[ У истоков советской радиотехники. Составитель Ф. А. Лбов.Горьковское книжное издательство, 1959 ]
[Публикации о НРЛ ]

В начало | Поиск| Карта сайта | E-mail| Социальная сеть BK
Copyright © 2000-2016 Музей ННГУ, ННГУ
[Для зарегистрированных пользователей]
8