Отделы музея: Музей истории ННГУ | Зоологический | Этнографический | Археологический | Фондовый | Сектор истории радиофизики | Отдел виртуальных программ | Музей науки ННГУ "Нижегородская радиолаборатория"| Информационных технологий| Музейной педагогики| Реставрационная лаборатория
Новости! | История ННГУ | Выставки | Экспозиция | Фонды | Экскурсии | Экспедиции| Деятельность | Пресса| Информация| Журнал"Нижегородский музей"| История НРЛ

 История об НРЛ

Из истории Нижегородской радиолаборатории имени В.И.Ленина : Основные даты, имена, факты

Выдающиеся сотрудники НРЛ : Персоналии оставившие свой след в деятельности НРЛ и отечественной науки

Исторический календарь : Основные даты в деятельности НРЛ

Библиотека НРЛ : Издания, использовавшиеся в работе сотрудниками НРЛ

Издания НРЛ : Издания типографии НРЛ, находящиеся в библиотеке музея науки ННГУ "Нижегородская радиолаборатория"

Публикации о НРЛ : Книги об истории НРЛ и её сотрудниках

Документы о НРЛ : Из фондов музея науки ННГУ "Нижегородская радиолаборатория"

Никитин Н. А.
Основание московского филиала НРЛ и его работа

Никитин Николай Александрович, родился в 1893 г. Окончил Московский университет. В НРЛ с 27 сентября 1919 г. на должности лаборанта, с 1 февраля 1922 г.- заведующий Московским бюро, а с 5 мая 1924 г. - производством радио-вакуумных аппаратов в Москве. Работал с В. К. Лебединским, В. В. Татариновым, автор и редактор 12 книг и до 40 статей в русских и зарубежных изданиях. Профессор, доктор технических наук, награжден орденом Ленина и медалями.

Настоящий очерк имеет целью обрисовать в основных чертах мало кому известную работу московского филиала Нижегородской радиолаборатории. С одной стороны, постоянно перестраиваясь за короткий срок своего существования, в соответствии с задачами НРЛ, он в своей жизни отражал ее жизнь. С другой стороны, он выполнял ту работу, без которой НРЛ обойтись не могла.

Выбрав в тяжелом 1918 году место для радиолаборатории в Нижнем Новгороде, основатели ее проявили большую дальновидность и государственный подход к делу, которое затевалось ими не на малый срок. В стратегическом отношении Нижний - город центральной России - был не чета стоявшему у государственной границы Петрограду, хотя столица и манила сосредоточенной радиопромышленностью. Соприкасаясь с производящими сельскохозяйственными районами Поволжья, Н. Новгород был надежнее в те годы в продовольственном отношении, вместе с тем являлся крупным торгово-промышленным центром.

В сущности, пожалуй, НРЛ открыла в 1919 году продвижение советских научно-технических учреждений на восток нашей страны, которое ныне продолжает широко развивать Академия наук Союза ССР и ее Сибирское отделение.

Однако возлагавшиеся на НРЛ задания общегосударственной важности, требовавшие к тому же срочного выполнения, не давали возможности осуществлять их на базе средств одной Нижегородской губернии. Для обеспечения работы Радиолаборатории, которую В. И. Ленин оценивал как "спешную и важную", требовались стекло, нефтегаз, разные металлы и т. п. Получать одни из них можно было в Москве, другие в Петрограде. Были и другие вопросы, по которым постоянно требовались командировки в Москву.

Из числа членов коллегии, возглавлявшей НРЛ в первый период ее существования, чаще других приходилось ездить в командировки П. А. Острякову, так как прочим не позволяли отлучаться срочные работы, ведшиеся по правительственным заданиям. Москва в те годы не могла предоставить удобств для командированных, так как ее гостиницы были заняты в значительной мере под учреждения и ведомственные общежития. П. А. Остряков, проводивший в Нижнем меньше времени, чем в Москве, вынужден был искать себе в ней какую-то более или менее постоянную базу. В 1920 г., когда НРЛ уже стала единственным в РСФСР поставщиком усилительных ламп для Наркомпочтеля (НКПиТ) в здании этого наркомата (Б. Дмитровка, д. 22) П. А. Острякову была предоставлена маленькая комната из числа неиспользуемых под служебные помещения Внимание, проявленное по отношению к НРЛ представлением этой комнатки под ее Московское Бюро было вполне обосновано. С одной стороны, по выражению члена коллегии НКПиТ инженера А. М. Николаева; "лампы нужны были теперь же"..., "как воздух нужны были катодные лампы". И эти слова не были преувеличением. В самом деле, когда меня в 1919-20 годах досылали из Нижнего в командировки в Наркомпочтель с ящичками ламп ПР1, то приказывали не сдавать их на ведомственный склад, а вручать лично Начальнику Технического Управления Наркомата. Инж. М. И. Лиховидов, занимавший тогда эту должность, с большим удовольствием принимал такие посылки.

Главным же основанием для организации Московского Бюро НРЛ (29 апреля 1920 г.) было появление подписанного В. И. Лениным 17 марта 1920 г. декрета "О строительстве центральной радиотелефонной станции" [1]. Назначение же П. А. Острякова управляющим Московским Бюро стало неизбежным. Никто из инженеров НРЛ не справился бы лучше его с этим трудным делом: у одних не было остряковской энергии, работоспособности, размаха и инициативы; другие имели свои научно-технические интересы и не стали бы от них отходить ради какого-то нового, небывалого ранее предприятия, которое надо было начинать "с нуля".

В декрете было ясно сказано, что радиостанцию следовало "изготовить в самом срочном порядке". Поэтому П. А. Острякову сразу же потребовались помощники. В Нижнем М. А. Бонч-Бруевич с ближайшими сотрудниками- С. И. Шапошниковым, А. А. Круликовской, П. Ф. Сафроновым и другими - разрабатывал и конструкции ламп, и схему передатчика и сооружал с помощью мастерских передающее устройство. Никого из своих помощников отпустить он не мог. Откомандировать кого-либо в Москву на помощь П. А. Острякову из лаборатории В. П. Вологдина или А. Ф. Шорина - было нецелесообразно. Оставалась лаборатория В. К. Лебединского, который, желая помочь своим старшим ученикам М. А. Бонч-Бруевичу и П. А. Острякову, не противился откомандированию на помощь последнему своего младшего ученика (автора этих строк), который как москвич, мог лучше помочь П. А. Острякову, чем человек, не знающий Москвы.

Узенькая комнатка Московского Бюро с окном, выходившим во двор, помещалась в верхнем этаже дома. Меблировку ее составляли простой канцелярский стол, два стула, диван и маленький зеркальный шкафчик. Она была и служебным помещением и временным жильем единственного штатного работника Московского Бюро П. А. Острякова. Несмотря на свою предельную скромность, комнатка эта представляла собой учреждение, имевшее круглую гербовую печать; на угловом штампе значилось:

Управляющий
Московского Бюро Радиолаборатории НКПиТ
Москва Телефон 41-81

Штатных работников в Московском Бюро с моим приездом стало двое и функции сразу распределились: когда один отправлялся в разъезды по разным учреждениям, другой оставался в Бюро и вел дела с приходившими или звонившими по телефону людьми. Забот было множество: требовалось выполнять задания НРЛ и организовывать строительство радиотелефонной станции [2], для чего нужны были: проект и смета всего сооружения, получение земельного участка, производство строительных работ, постройка мачт и антенного устройства, обеспечение будущей станции переменным током, устройство высоковольтной установки постоянного тока и т. д. Ртутных высоковольтных выпрямителей тогда еще не употребляли. Кроме того, требовалось обеспечить транспортно-материальные потребности строительства и четкую организацию финансовой стороны дела, так как наша страна тогда жила в условиях падающей валюты и ценность "дензнаков" убывала день ото дня. Вследствие этого в Московском Бюро стали появляться новые лица. На первых порах ни пишущей машинки, ни машинистки в Бюро не имелось и с просьбой о переписке бумаг приходилось обращаться к машинисткам Наркомата. Затем появилась в Бюро машинка, которую одолжила А. А. Круликовская - одна из ближайших сотрудниц М. А. Бонч-Бруевича по части конструирования электродов ламп. На другой день, вернувшись в Бюро после хождения по отделам Наркомпочтеля, П. А. Остряков объявил, что завтра у нас появится штатная машинистка. Утром следующего дня действительно в Бюро явилась молодая дама в черной шляпе, почистила машинку и принялась за канцелярскую работу. Это была Лариса Константиновна Павлова, жена начальника радиоотдела Наркомата Владимира Александровича Павлова. Она оказалась весьма ценным сотрудником и быстро завоевала общее уважение. Вскоре после нее появился в Бюро Борис Федорович Копылов, приглашенный П. А. Остряковым на должность управляющего делами Московского Бюро и Управления по радиотелефонному строительству, которые тогда составляли одно целое. До революции Б. Ф. Копылов занимал ответственную должность в Петрограде в одном из министерств. Ему был поручен подбор сотрудников в бухгалтерию, канцелярию и транспортно-материальный отдел, в то время как П. А. Остряков подыскивал строителей, электриков, мачтоcтроителей и т. п.

По мере роста штата нового учреждения Наркомпочтель отвел ему дополнительно две комнаты.

На должность главного бухгалтера был приглашен Владимир Петрович Журин, молодой человек, лет около тридцати. Фамилия его отца была известна довольно широко, поскольку ежегодно весной в московских газетах появлялось объявление, в котором крупным шрифтом было набрано: "Зонточник Журин", а ниже мелким шрифтом перечислялись новинки, которыми он собирался порадовать москвичек к летнему сезону...

Постановка дела в бухгалтерии у В. П. Журина была прекрасной и ни одна ревизия не могла в дальнейшем предъявить сколько-нибудь серьезных претензий к Управлению радиотелефонного строительства. Объединение этого Управления с Московским Бюро было весьма естественно, так как и то и другое возглавлялись одним лицом - П. А. Остряковым, который в то же время был председателем Совета НРЛ.

Поручения свои Московскому Бюро Радиолаборатория давала либо письменно, либо в виде телефонограмм. Приезды ее ведущих работников происходили только по особо важным или принципиальным вопросам. Например, В. П. Вологдин, строивший тогда две машины высокой частоты, однажды был вызван для выяснения вопроса о роторе 150-киловаттной машины. Дело заключалось в том, что ротор 50-киловаттной машины, представлявший собою дискообразное тело равного сопротивления с цилиндрическим венцом на поверхности (см. разрез), был изготовлен на шведском заводе без затруднений. Заказ же на ротор 150-киловаттной машины привел шведов в недоумение. Они, вероятно, заподозрили, что чертеж ротора 150-киловаттной машины, составленного из трех дисков равного сопротивления , не соответствует делу. Видимо, шведы полагали, что ротор 150 кет машины должен быть того же типа, что и у 50 кет, но с более широким венцом. Однако они не знали, что увеличить ширину венца, без ущерба для прочности, можно лишь до известного предела.

Хорошо разобраться во всем этом мог только сам В. П. Вологдин, который и был вызван через Московское Бюро в Наркомпочтель. Ознакомившись с перепиской, он поручил мне отправить в Швецию ответную телеграмму. Текст ее, написанный на листке бумаги характерным вологдинским почерком, гласил: Rotor del at iz trech chastey. Удивляясь, почему русская фраза написана латинскими буквами, я сказал, что текст ее в Иностранном Отделе Наркомпочтеля моментально переведут на шведский язык во избежание недоразумений. На это Валентин Петрович ответил: "Переводить не нужно. Так будет надежнее, а шведы сами переведут. Мы им за это деньги платим".

Строительство радиотелефонной станции потребовало переселения П. А. Острякова из Нижнего Новгорода, и он обосновался под Москвой на ст. Ильинская, по Казанской железной дороге.

Для сформировавшегося управления по радиотелефонному строительству Наркомпочтель предоставил целую квартиру в нижнем этаже своего дома. Строительство получило гараж с несколькими грузовыми и легковыми машинами. Среди последних выделялся прекрасный "Фиат", сверкавший черным лаком, а из других запомнился открытый зеленый автомобиль, на котором меня, разбившегося при служебной поездке на велосипеде, отвезли в больницу. Кроме автомобилей, Строительству были предоставлены три протекционных, по путейской терминологии, вагона. Самый большой из них, четырехосный, использовался как передвижная приемная радиостанция; два других были поменьше: один трехосный и один двуосный. Их использовали для служебных поездок, на которые Наркомпочтель обычно выдавал служебные железнодорожные билеты.

Чтобы облегчить ведущим работникам НРЛ заботы продовольственного характера, П. А. Остряков с помощью Б. Ф. Копылова добился выдачи им особого пайка, который явился прообразом академического пайка, введенного через несколько лет для всех научных работников.

Автомобилей у Наркомпочтеля тогда было не очень много. Поэтому НКПиТ со временем часть автомашин из гаража Строительства взял в свое распоряжение, и в черном "Фиате" стал ездить нарком В. С. Довгалевский, а за рулем у него сидел бывший шофер Строительства Гуленков.

Необходимость для НРЛ иметь свой московский филиал стала весьма острой еще и по следующей причине. Производство усилительных ламп в НРЛ велось на нефтегазе, привозимом в баллонах из Петрограда, поскольку Московский газовый завод нефтегаза не вырабатывал, а в Нижнем газового завода не имелось. Эту трудность со временем удалось преодолеть получив при помощи Московского Бюро 2 чугунных реторты с Московского газового завода и устроив во дворе НРЛ собственный газовый заводик; однако другая и притом главная трудность оказалась неустранимой. Заключалась она в невозможности найти в Нижнем стеклодувов высшей квалификации. Они потребовались, когда понадобилось обеспечивать крупными генераторными лампами Московскую радиотелефонную станцию и другие ламповые радиостанции, строившиеся в дальнейшем. Впаять же в большой баллон анод и сетку, обеспечив нужное расстояние между ними, могли только опытные стеклодувы. Поэтому, сооружая радиотелефонную станцию, П. А. Остряков организовал московскую стеклодувную мастерскую в доме N 15 по Рождественскому бульвару. В дореволюционное время там помещалась частная стеклодувная мастерская, она делала лабораторное стеклянное оборудование. Рабочие столы в ней были самые простые, с ножными мехами для подачи воздуха к стеклодувным горелкам. Расположена мастерская была в первом и полуподвальном этажах дома и имела во дворе большой сарай для хранения сырья - стеклянных трубок. П. А. Остряков получил эту мастерскую в свое распоряжение, поскольку она была национализирована, но бездействовала, и капитально переоборудовал ее, В полуподвальном этаже был помещен подсасыватель газа из городской сети, так как давление в ней было недостаточно, и установлен воздушный компрессор с большим буферным резервуаром, сглаживавшим колебания давления воздуха, подаваемого компрессором. К рабочим местам была сделана подводка газа и сжатого воздуха, устроена вентиляция; установлена внутренняя винтовая лестница для сообщения между этажами и пр. Для работы в новой мастерской были приглашены опытные стеклодувные мастера, из которых наиболее искусными оказались братья И. П. и В. П. Котеровы и С. П. Ганин. Как постоянные московские жители и первоклассные мастера своего дела, они не видели смысла в переселении в Нижний. Мастером по монтажу электродов генераторных ламп был И. С. Кутасин.

Так как после открытия радиотелефонной станции должны были появиться радиослушатели, то для обеспечения питанием их ламповых приемников должны были потребоваться аккумуляторные батареи. Выпрямители переменного тока и сглаживающие устройства, широко применяемые ныне, тогда еще не применялись. Поэтому одновременно со стеклодувной мастерской П. А. Остряков организовал и аккумуляторную. Она должна была выпускать по преимуществу 80 в батареи для анодных цепей ламповых приемников, работавших на радиостанциях НКПиТ и других ведомств. В период нэпа аккумуляторная мастерская отделилась от управления радиотелефонного строительства и приняла фирменное название "Ичаз" (по инициалам возглавлявших ее Иллариона Чалко и Александра Зайончковского).

Таким образом, в указанный период П. А. Остряков руководил довольно сложным по структуре учреждением, в котором Московское Бюро Радиолаборатории было сравнительно небольшою частью.

Служба в Московском Бюро была в общем напряженной и оставляла мне лишь вечерние часы для личной экспериментальной работы в лаборатории электромагнетизма при Московском Университете. Руководитель ее проф. В. К. Аркадьев рекомендовал мне переключиться целиком на научно-исследовательскую работу, уйдя из НРЛ. Однако отходу этому мешали и решавшиеся НРЛ интересные задачи и тесная связь с ее дружным коллективом. Проведя шесть лет в хлопотах о делах НРЛ, мне пришлось наверстывать упущенное для научных занятий время уже после ее ликвидации.

Сооружение радиотелефонной станции протекало в очень тяжелых условиях из-за той разрухи, которую наша страна только начинала преодолевать. Вдобавок, в помещении строившейся станции, когда работы значительно продвинулись вперед, произошел в ночное время пожар. Было теплое весеннее утро, начинал таять снег, когда П. А. Остряков, приехавший с Казанского вокзала к зданию НКПиТ на "Фиате", услышал на улице от сотрудников сообщение о происшедшем несчастии и в ту же минуту помчался на место пожара...

Борясь с разными препятствиями и трудностями строительства, П. А. Остряков, естественно, не мог уделять столько внимания, как ранее, делам собственно Московского Бюро НРЛ. В результате руководство НРЛ пришло к заключению, что его следует разгрузить от забот о Московском Бюро. Вследствие этого заведование делами Бюро было поручено мне, а в дальнейшем оно было и территориально отделено от Управления по радиотелефонному строительству и переселено в то помещение, где находилась стеклодувная мастерская, на Рождественский бульвар.

Здесь против мастерской ополчилась жившая этажом выше Е. В. Гельцер, известная в свое время московская балерина. Она заявляла, что шум от машин ее беспокоит и требовала ликвидации мастерской сначала через домоуправление, затем через жилищное управление и, наконец, ввела в дело пожарных, которые пытались найти повод для закрытия мастерской, как опасной в пожарном отношении. Однако все эти претензии были отклонены, и мастерская осталась на своем месте.

Более того, после окончания строительства радиотелефонной станции П. А. Остряков, вернувшись из командировки в Германию, задумал, по договоренности с НРЛ, преобразовать мастерскую в особое предприятие под названием "Производство радиовакуумных аппаратов". Для этой цели он, между прочим, закупил в Германии металлические высоковакуумные насосы. Прочее оборудование было получено с Октябрьской радиостанции (конденсаторы) и из НРЛ. При этой реорганизации Московское Бюро приняло вид представительства НРЛ в Москве, подобно многим другим представительствам иногородних учреждений, которые возникали в это время. В штате Бюро кроме заведующего числились: бухгалтер, секретарь-машинистка, агент для поручений и курьер-уборщица. Бухгалтера для Бюро выбрал В. П. Журин. После разговоров с несколькими претендентами, он счел лучшим кандидатом Георгия Мефодиевича Круглова, который в прошлом был не только бухгалтером, но имел и опыт управления промышленными предприятиями. За прекрасное ведение дела, спокойный и доброжелательный характер, Г. М. Круглов скоро стал пользоваться расположением как московских сотоварищей, так и нижегородских, прибывавших в командировки в Москву.

Секретарь-машинистка Л. К. Павлова вела всю канцелярскую работу и, будучи очень тактичным человеком, всегда находила нужный тон с приходившими в Московское Бюро и звонившими по телефону лицами различных общественных положений. Когда ей пришлось оставить работу в Бюро, ее заменила Лидия Федоровна Яблонская, сестра Б. Ф. Копылова.

Курьер-уборщица 3. Н. Тимофеева, жившая в комнате при стеклодувной мастерской, превращалась в "хозяйку гостиницы", когда в комнате для приезжающих при Московском Бюро останавливались сотрудники НРЛ (М. А. Бонч-Бруевич, И. В. Селиверстов и другие);. благодаря ей им был обеспечен, как говорится, "стол и дом".

Для облегчения закупок стекла на заводе "Дружная Горка" и выполнения других поручений по Ленинграду была учреждена должность ленинградского агента НРЛ, с которым Московское Бюро держало тесную телефонную связь. Работал там Михаил Алексеевич Леман.

Сотрудники Московского Бюро весьма уважали специалистов НРЛ, понимали, что являются их младшими партнерами и старались принять их с традиционным московским радушием. Останавливавшиеся же в Московском Бюро сотрудники НРЛ, отрываясь от своих текущих дел, как бы несколько отдыхали, и М. А. Бонч-Бруевич говаривал мне, что из Москвы он уезжает более бодрым и веселым, чем до приезда.

Сравнительно недолго пришлось руководить П. А. Острякову "Производством радиовакуумных аппаратов". После перехода В. П. Вологдина и А. Ф. Шорина в Электротехнический трест заводов слабого тока (ЭТЗСТ), последний начал выступать против НРЛ. Наркомпочтель сначала твердо отстаивал необходимость сохранения НРЛ в своем подчинении. Он на практике убедился, насколько разносторонней может быть помощь НРЛ в случае неожиданных ведомственных затруднений. Для иллюстрации может послужить хотя бы такой случай. В мае или июне 1922 г. приехавший в Москву М. А. Бонч-Бруевич сообщил, что для Наркомпочтеля нужно изготовить значительную партию "безвоздушных громоотводов" для летней ремонтной кампании на линиях проводной связи. Времени было в обрез, а обеспечить Наркомат было необходимо и заказ решено было передать московской мастерской. В кратчайший срок пришлось заготовить материалы, опытом подобрать нужную степень разрежения в баллончике громоотвода, установить режим обезгаживания - и работа закипела. Уложившись в заданный срок, вызвали приемщика из НКПиТ. Явившийся оттуда И. А. Тедер, через которого велись закупки для НРЛ иностранной аппаратуры, был весьма доволен электрическими свойствами громоотводов при приемных испытаниях. Однако он заметил, что не у всех громоотводов была требуемая длина. Мастера И. С. Кутасин и А. В. Зайцев сумели быстро перецоколевать громоотводы, и вся партия была сдана своевременно. В этом экстренном случае НРЛ вывела из затруднения уже не Радиоотдел, а отдел проводной связи Наркомата.

Руководя "Производством радиовакуумных аппаратов", П. А. Остряков не мог безучастно смотреть на действия Электротехнического треста заводов слабого тока, стремившегося запретить НРЛ разработку и строительство новых типов радиостанций. Формально Трест основывался на том, что производственные задачи должны осуществляться только через тресты ВСНХ. По мнению руководителей ЭТЗСТ Нижегородская радиолаборатория должна была ограничиться только делами, свойственными ведомственной испытательной лаборатории.

Для подкрепления своих позиций ЭТЗСТ заключил, пои помощи В. П. Вологдина, договор "о технической помощи" с одной из французских фирм. Еще больше обострились разногласия между ЭТЗСТ и НРЛ, происходившие на глазах работников Московского Бюро, которые оказались невольно"на переднем краю" событий. В спор включились организации РОРИ [3].

Зимой 1924/25 года в "Производство радиовакуумных аппаратов" стал заглядывать журналист Л. С. Сосновский, которому П. А. Остряков при встречах разъяснял нецелесообразность утеснения НРЛ, зарекомендовавшей себя на деле рядом неоспоримых достижений. Весной 1925 г. с ведома П. А. Острякова в московской "Рабочей Газете" появился острый фельетон Л. С. Сосновского [4]. Последовало разбирательство положения дел в ЭТЗСТ и НРЛ специальной комиссией [5], а П. А. Острякову стало невозможным далее работать в радиопромышленности. Он уехал в Якутию с экспедицией, возглавлявшейся И. Д. Папаниным.

Произошла новая перестройка московского филиала НРЛ. Московское Бюро и мастерская генераторных ламп стали двумя московскими отделами НРЛ; заведовать же мастерской был приглашен из Радиошколы Черноморского флота Дмитрий Константинович Фраже. В связи с его приездом одну комнату Московского Бюро разделили тесовой перегородкой на две части, причем получилась маленькая жилая комнатка для Д. К. Фраже, в другой же половине прежней комнаты поместилось трое сотрудников Московского Бюро.

При таком тесном соседстве разговоры с ним возникали не только на служебные темы. Д. К. Фраже был симпатичным человеком и имел очень прямой, но горячий характер, что в некоторых случаях ему вредило. В частности большая неприятность случилась с ним, как он рассказывал, во Владивостоке во время первой мировой войны. Находясь там в качестве офицера, он за какую-то провинность был вызван к генералу - коменданту владивостокской крепости, который начал его отчитывать в таком тоне и форме, которые Фраже счел унизительными и оскорбительными для себя. "В глазах у меня потемнело, - рассказывал Д. К. Фраже, - я развернулся и ударом кулака свалил генерала с ног". Отягчающим обстоятельством было то, что эта выходка произошла в крепости, находившейся на военном положении. Осужденный военным судом, Фраже был отправлен в арестантском вагоне на германский фронт, но пока его везли туда, произошла февральская революция и узник был освобожден.

Через некоторое время производственный процесс московской мастерской генераторных ламп был изменен, а Д. К. Фраже был переведен в Нижний, где М. А. Бонч-Бруевич начал развивать практически идею постройки 1000-киловаттной вещательной радиостанции. Изменить же характер производства заставили такие обстоятельства. Примерно в 1925-1926 годах сильно возросла потребность Наркомпочтеля в генераторных лампах для длинноволновых и вновь появившихся коротковолновых станций. В Нижнем по-прежнему нельзя было пополнить штат высококвалифицированными стеклодувами, а московская мастерская электронных ламп не имела достаточных помещений для изготовления электродов, монтажа и откачки крупных партий ламп. Так возникла большая и неразрешимая обычным порядком трудность, устранения которой требовали государственные интересы. В середине 20-х годов Наркомпочтель нужных ему типов радиоламп для снабжения действующих передающих радиостанций от ЭТЗСТ получать не мог. Производство их на заводах Треста только налаживалось и обязанность снабжать станции генераторными лампами с Радиолаборатории не могла быть снята.

Когда создалось критическое положение, выход из него был найден в реорганизации производства Московской мастерской НРЛ и ... использовании почтовых вагонов. Вакуумные установки московской мастерской были разобраны и освободившаяся площадь послужила для расширения стеклодувной мастерской, которая стала работать таким порядком.

В Московской мастерской заготовлялись стеклянные ножки 150-ваттных и 500-ваттных ламп; в ножки впаивали привозимые из Нижнего вводы для подачи тока к электродам ламп. Эти заготовки ставили рядами в гнезда больших специальных ящиков-контейнеров, где они мягко, но плотно зажимались. Ящики отправляли в Нижний в почтовых вагонах.

В нижегородских мастерских РЛ на эти заготовки монтировали катоды и сетки ламп. "Собранные ножки" помещали в те же ящики и отправляли в почтовых вагонах в Москву, равно как и аноды, которые следовали отдельно. В Московской мастерской впаивали в баллоны и аноды и собранные ножки, в результате чего получались лампы, из которых следовало только откачать воздух. Для этого их вновь грузили в почтовые вагоны и отправляли в Нижний уже в картонных футлярах, которые заказывались в Москве и служили потом для доставки ламп заказчикам. Эти перевозки обычно поручались В. Н. Подкатову, который выполнял их безукоризненно.

Таким образом, в этот трудный для НКПиТ и НРЛ период почтовые вагоны выполняли роль заводского конвейера между цехами Радиолаборатории, отстоявшими на 430 километров друг от друга. Производственный процесс, в силу обстоятельств, этим осложнялся; однако описанная система действовала безотказно и производственные планы мастерских НРЛ аккуратно выполнялись. Наркомпочтелю же было обеспечено регулярное поступление ртутных выпрямителей и радиоламп разных типов. Такая своеобразная система действовала несколько лет, до конца существования НРЛ.

Кроме производства генераторных ламп, Московский филиал НРЛ принимал участие в установке еще трех московских радиостанций. Это были: "Малый Коминтерн" в доме Правления профсоюза связи в Чудовском переулке (ныне ул. Стопани), "Новый Коминтерн" на Шаболовке и коротковолновый передатчик на Октябрьской радиостанции. Для первой из них при участии Московского Бюро строились оригинальной конструкции мачты по проекту инж. С. Я. Турлыгина и антенное устройство.

На Октябрьской станции В. В. Татаринов, приезжавший в Москву, чтобы выбрать место для коротковолновой антенны, определил ее базу и направление, в каком должны были располагаться антенна и ее проволочное зеркало. Само строительство мачт и подвеска антенного устройства была затем поручена Московскому Бюро.

В период подготовки к строительству "Нового Коминтерна" требовалось устроить силовую подстанцию на Шаболовской радиостанции. Для этой работы приглашен был инж. В. В. Ширков, которому оказалось даже возможным предоставить маленькую квартирку на этой радиостанции. Он вел дела с МОГЭСом, Государственным Электротехническим Трестом сильных токов (ГЭТ) и администрацией радиостанции, наезжая в Московское Бюро по мере надобности. Кроме этого, на него была возложена обязанность подобрать из числа кончавших МВТУ студентов-радистов несколько человек для установки "Малых Коминтернов" в разных городах СССР. Первым привлеченным к этим работам был Н. В. Кубенский, затем в эту группу вошли Н. Н. Пальмов и Л. А. Копытин.

В 1925 г. Московскому Бюро были поручены организация и обслуживание в течение нескольких месяцев отдела НРЛ на Всесоюзной радиовыставке в помещении Политехнического музея. Экспонаты привез из Нижнего инж. Г. В. Путятин и, передав их Московскому Бюро, возвратился в НРЛ. Прибывший же с ним С. М. Леушин остался в Москве и демонстрировал действующие коротковолновые установки. Прочий персонал отдела НРЛ на выставке был подобран Московским Бюро.

С усердием, достойным лучшего применения, председатель правления ЭТЗСТ И. П. Жуков несколько лет действовал против НРЛ. Сначала он добился от И. Н. Смирнова, некоторое время занимавшего пост Наркома почт и телеграфов, передачи ее в Научно-технический отдел ВСНХ. После этого было легко под благовидным предлогом ликвидировать НРЛ, как самостоятельное научно-техническое учреждение, влив часть ее сотрудников в Центральную Радиолабораторию (ЦРЛ) треста, открытую в Ленинграде.

Служащие Московского Бюро и мастерской наряду с другими сотрудниками НРЛ получили приглашение перейти в Ленинград на службу в ЦРЛ, однако никто из них не принял этого предложения, предпочитая другие места работы.

В частности небольшая группа работников Московского филиала НРЛ, волею судеб, положила начало производству электронных ламп на заводах ГЭТ. Осенью 1928 г., когда стали распространяться слухи о предстоящем закрытии НРЛ, узнал об этом инж. А. П. Иванов [6], начальник отдела производственных исследований Московского Электрозавода. Одна из задач этого отдела, состоявшего при крупном по своим масштабам производстве осветительных ламп, заключалась в том, чтобы организовать в 1929 г. выпуск электронных усилительных ламп. Поскольку сам А. П. Иванов был специалистом по осветительным лампам накаливания, ему срочно требовался начальник лаборатории электронных ламп, могущий наладить их массовый выпуск. А. П. Иванов пригласил на эту должность Д. К. Фраже, который вместе с А. И. Авдеенко и М. С. Парийским поступил на Электрозавод. В конце декабря 1928 г. я получил от Д. К. Фраже предложение включиться в работу на Электрозаводе в качестве физика лаборатории специальных ламп. Бывшие работники НРЛ оказались в этой лаборатории старшими ведущими специалистами, так как другие ее сотрудники - Б. М. Царев, В. Н. Черноусов и А. П. Ионас - только начинали свою инженерную деятельность.

Несколько позже к нашей маленькой группе присоединились П. А. Остряков и В. К. Ге. По мере достройки здания завода наша лаборатория расширяла свою площадь и вскоре превратилась в нормальный производственный отдел Электрозавода, выпускавший электронные лампы. В дальнейшем потребность в радиолампах разных типов настолько возросла, что производство их было открыто силами молодых наших специалистов на новом заводе под Москвой в Щелкове, а в начале сороковых годов они же перенесли его на восток нашей страны.

Примечания

[1] ЦГАНХ СССР оп. 9, ед. хр. 219 л. 131, 170
[2] Речь идет о радиостанции имени Коминтерна, начавшей постоянную работу 8 октября 1922 г. (Прим. состав.)
[3.] Так называлось сокращенно Русское общество радиоинженеров. (Прим. состав.)
[4] Относящиеся к этому эпизоду статьи: Л. С. Сосновского в "Правде" от 6 апреля 1924 г. и в "Рабочей газете" от 29 марта 1925 г., председателя правления ЭТЗСТ И. П. Жукова в "Правде" от 22 апреля 1924 г. (Прим. состав.)
[5] Итоги работы комиссии опубликованы в N 135 "Известия ЦИК СССР и ВЦИК" от 17 июня 1925 г. (Прим. состав.)
[6] С середины 30-х годов он стал профессором Московского Энергетического института.

[ далее...]

[ У истоков советской радиотехники. Составитель Ф. А. Лбов.Горьковское книжное издательство, 1959 ]
[Публикации о НРЛ ]

В начало | Поиск| Карта сайта | E-mail| Социальная сеть BK
Copyright © 2000-2016 Музей ННГУ, ННГУ
[Для зарегистрированных пользователей]
8