Отделы музея: Музей истории ННГУ | Зоологический | Этнографический | Археологический | Фондовый | Сектор истории радиофизики | Отдел виртуальных программ | Музей науки ННГУ "Нижегородская радиолаборатория"| Информационных технологий| Музейной педагогики| Реставрационная лаборатория
Новости! | История ННГУ | Выставки | Экспозиция | Фонды | Экскурсии | Экспедиции| Деятельность | Пресса| Информация| Журнал"Нижегородский музей"| История НРЛ

 История об НРЛ

Из истории Нижегородской радиолаборатории имени В.И.Ленина : Основные даты, имена, факты

Выдающиеся сотрудники НРЛ : Персоналии оставившие свой след в деятельности НРЛ и отечественной науки

Исторический календарь : Основные даты в деятельности НРЛ

Библиотека НРЛ : Издания, использовавшиеся в работе сотрудниками НРЛ

Издания НРЛ : Издания типографии НРЛ, находящиеся в библиотеке музея науки ННГУ "Нижегородская радиолаборатория"

Публикации о НРЛ : Книги об истории НРЛ и её сотрудниках

Документы о НРЛ : Из фондов музея науки ННГУ "Нижегородская радиолаборатория"

"Газета без бумаги и без расстояний"

Наладив серийный выпуск приёмно-усилительных ламп, М. А. Бонч-Бруевич приступает к практическим работам по радиотелефонии. Помимо уже упомянутой выше схемы сеточной модуляции Михаил Александрович совместно с С. И. Шапошниковым разрабатывает оригинальную схему анодной модуляции. [1]

Разработав схемную часть радиотелефонного передатчика, М. А. Бонч-Бруевич решает и вторую задачу - изготовляет лампу, на аноде которой может рассеиваться несколько большая мощность, благодаря применению массивной конструкции его. 11 января 1920 г. в радиолаборатории производится первая проба радиотелефонной передачи; через четыре дня, 15 января, происходит опытная радиотелефонная передача из Нижнего в Москву при 30 ваттах мощности в антенне.

Ряд затруднений в работе радиолаборатории вынудил М. А. Бонч-Бруевича обратиться с просьбой о содействии прямо к Владимиру Ильичу. Автор этих строк едет в Москву, передаёт письмо Бонч-Бруевича через одного из членов коллегии НКПиТ Ленину, и с ответом Владимира Ильича возвращается в Нижний. Так было получено хорошо известное в настоящее время всем советским радистам письмо Владимира Ильича, датированное 5 февраля 1920 г.

С гениальной прозорливостью Владимир Ильич в этом письме оценивал перспективы радиотелефонии:

"Пользуюсь случаем, чтобы выразить Вам глубокую благодарность и сочувствие да поводу большой работы радио-изобретений, которую Вы делаете. Газета без бумаги и "без расстояний", которую Вы создаете, будет великим делом. Всяческое и всемерное содействие обещаю Вам оказывать этой и подобным работам". (Ленин, Соч., 4-е изд., т. 35, стр. 372.)

Через полтора месяца - 17 марта 1920 г. Владимир Ильич подписывает постановление Совета Труда и Обороны, в котором говорится:

"1. Поручить Нижегородской радиолаборатории Наркомпочтеля изготовить в самом срочном порядке, не позднее двух с половиной месяцев, Центральную Радио-Телефонную станцию с радиусом действия 2000 верст.

2. Местом установки назначить Москву и к подготовительным работам приступить немедленно."

Это постановление правительства поставило М. А. Бонч-Бруевича перед сложной задачей. Если схема передатчика была по существу уже решена, то вопрос о мощных лампах делал задачу в целом, как казалось на первый взгляд, совершенно неразрешимой.

Алюминиевый массивный анод нужного решения не дал, не допуская рассеяния значительной мощности. Становиться на путь применения большого количества маломощных ламп? После ликвидации блокады из полученной зарубежной литературы было видно, что именно на такой путь стала фирма Маркони, применив более 100 ламп в ламповом передатчике в Карнарвоне, а также американцы, поставив 300 ламп в Арлингтоне. Нет, надо идти принципиально иным путём.

- Будь в наличии тугоплавкие тантал или молибден,- размышлял Бонч-Бруевич,- это позволило бы создать тугоплавкий анод и повысить рассеиваемую мощность. Но выплавки и проката этих металлов в России не было, а сейчас страна в блокаде и добыть эти металлы из-за границы безнадёжно.

Но на столе Бонч-Бруевича в радиолаборатории лежит письмо Владимира Ильича. Оно давно уже выучено наизусть. Оно говорит о газете без бумаги и "без расстояний". Значит, поставленная Лениным задача должна быть решена. Значит, надо искать другие варианты. Нельзя же из-за отсутствия тантала идти на моральный крах - признавать своё бессилие, говорить, что задача невыполнима!

Трудные это были времена для работы. За окном радиолаборатории простиралась замёрзшая, где-то на юге перерезанная Колчаком Волга. Ночью город погружался в непроглядную тьму, не было не только молибдена или тантала, не хватало хлеба и топлива. В пальто и в шапке сидел Бонч-Бруевич в лаборатории, снова и снова возвращаясь к мысли о задаче, поставленной Владимиром Ильичом. Ведь только подумать: сам Ленин при своей исключительной нагрузке, постоянной занятости неотложными вопросами, нашёл время написать ему, Бонч-Бруевичу! Сам Ленин говорил о радиотелефоне! Сам Ленин думает об этом! Это значит - задача стоит в одном ряду с теми, которые обдумывает Ленин. Воля вождя должна быть выполнена во что бы то ни стало. И опять мысли Бонч-Бруевича вертятся вокруг отсутствующего тантала и вытекающих отсюда осложнений.

Сейчас трудно припомнить, сколько дней продолжалось это напряжённое состояние. Трудно восстановить все варианты решения задачи, но в результате появился макет лампы такой конструкции, которой ещё не было в мире. Бонч-Бруевич изобретает, не беря патента, принудительное охлаждение водой. Отныне лампа, по аналогии с двигателем внутреннего сгорания, требует воды для охлаждения своего анода! Это казалось святотатством. А Бонч-Бруевич продолжает кощунствовать и, чтобы увеличить поверхность анода, делает его четырёхкамерным, помещая внутрь каждой камеры катод и сетку. В тисках трудностей, испытываемых страной, сражающейся с интервенцией и блокадой, с неподдельным энтузиазмом работает молодой советский учёный, потому что родина дала ему безграничную свободу, оказала огромное доверие и ждёт результатов. Он решает задачу, не подозревая, "что её признали неразрешимой на Западе. Уже через несколько лет кичащиеся своей техникой Америка и Англия воспользовались решением Бонч-Бруевича и заимствовали его конструкцию. Европа и Америка стали широко применять охлаждение водой и только поэтому смогли приступить к сооружению мощных генераторных ламп. Фирма "Метровиккере" (Англия) создала разборную генераторную лампу и целиком воспроизвела в ней многокамерный анод Бонч-Бруевича. Рекламные сообщения о "мировом" достижении фирмы публикуются во всех радиотехнических журналах Европы и Америки, но ни в одном из них не упоминается автор идеи и конструкции многокамерного анода. Что же касается немцев, то, не понимая, что же произошло в СССР, они при первой возможности приехали посмотреть, а в 1923 г. заказали несколько штук 25-киловаттных ламп для установки их на центральной немецкой радиостанции в Науэне.

В те времена, о которых мы рассказываем, на радиолампу смотрели иначе, чем теперь. Сейчас лампа - эта обыкновенный технический прибор, который заменяют, если он не удовлетворяет требованиям. Теперь от лампы требуют не только соблюдения заранее заданных параметров, но уже требуют и срока службы, равного сроку службы хорошей надёжной радиодетали.

Тридцать с лишним лет назад лампе сопутствовала таинственность. О ней очень мало ещё знали, наделяли поэтому небывалыми свойствами, а когда лампа не оправдывала ожиданий, например, давала газ, то законных в настоящее время ругани и рекламаций в адрес поставщика тогда не было: вместо этого экспериментатор начинал размышлять о таинстве ионизации.

Паразитное тепло, выделявшееся на аноде и причинявшее столько затруднений при необходимости отбирать повышенную мощность, тогда не считали недостатком, а относили к таким свойствам лампы, по которым ей необходимы тантал или молибден. Вот почему макет лампы, изготовленный Бонч-Бруевичем, говорил, что его автор решился на революцию в области электровакуума. Вместо танталового анода - простая трубка из меди. Эта трубка входила внутрь лампы и соединялась шлангом с обыкновенным водопроводом. Анод охлаждала вода, а тепло, выделенное электронами, вульгарно говоря, шло в канализацию. Конечно, это была революция в вакуумной технике и только с помощью такой революции было выполнено задание Владимира Ильича. Мощная лампа конструкции Бонч-Бруевича приобрела небывалый вид. Она установила новые во всём мире принципы конструирования мощных генераторных электронных ламп.

Такое решение задачи не было ни авантюрой алхимика, ни хватанием утопающего за соломинку. Это было завершение логических соображений, направленных в обход препятствия, которое казалось неодолимым при лобовой атаке. Это был результат работ радиоинженера, охваченного чувством долга, учёного-новатора, пробивавшего новый путь в технике.

На аноде макета мощной генераторной лампы оказалось возможным длительно рассеивать 950 ватт. С такой мощностью, отбираемой от одной лампы, уже можно было начинать радиотелефонные передачи.

Можно сказать, что в период наибольшей ярости врагов советской страны, пытавшихся зажать её в железное кольцо, доползавших до Казани, Орла, Петрограда и уже торжествовавших, казалось, близкую окончательную победу, в этот период в Нижегородской радиолаборатории и во многих других подобных советских учреждениях рождались могучие научно-технические идеи.

В этот же период В. П. Вологдин, предвидя, что препятствием быстрому развитию советской электроники и радиотелефонии явится отсутствие в СССР своих генераторов постоянного тока высокого напряжения, необходимых для питания анодов мощных электронных ламп, находит выход из новой трудности: создаёт новый тип оборудования, приобретшего опять-таки мировое значение. Он заставляет ртутную колбу работать в режиме высокого напряжения и создаёт попутно оригинальную схему ртутного выпрямителя. Этим открытием В. П. Вологдин навсегда разгружает тяжёлое электромашиностроение и открывает путь для быстрого строительства не только радиотелефонных станций, разработанных М. А. Бонч-Бруевичем в Нижегородской радиолаборатории, но и для радиотелеграфных станций. Высоковольтной ртутной колбой В. П. Вологдин опередил заграницу, а окончанием строительства в Нижнем Новгороде мощной машины выской частоты, которое было заторможено в Петрограде при царе и при Керенском, он наносит ещё один удар зарубежным провокаторам и политиканствующим учёным, кричавшим о мнимой технической несостоятельности большевистской России.

В девятнадцатом году в Нижнем было сравнительно тихо. Полной жизнью жило лишь Сормово, где дымились заводские трубы. Всю ночь горели огни в здании Нижегородского кремля где работал товарищ Жданов, да было светло в Нижегородской радиолаборатории Там, в одном конце коридора, держа микрофон Бонч-Бруевич мерно произносил "Алло, алло, даю счет, раз, два, три... как слышно... теперь даю смещение фаз два, три, четыре...." Это шли опыты по радиотелефонированию.

В конце 1920 г. по Хорошёвскому шоссе, катился грузовик. В сумерках одержимое грузовика смахивало на театральные декорации В действительности в грузовик Были погружены фанерные панели макета радиотелефонного передатчика мощностью 5 киловатт собранного в Нижегородской радиолаборатории. Тут же притулились и сами экспериментаторы. Они спешили на Ходынскую радиостанцию. Под её мачтами должен был начать свою опытную работу макет передатчика и передать радиотелефонограмму в Берлин. Там эту передачу должны были слушать инженеры фирмы Телефункен. У них действующего радиотелефона не было. Надежды на успешность задуманного опыта были твёрдые: два месяца назад работа радиотелефонного передатчика была успешно принята в Обдорске и в Ташкенте. Через сутки макет передатчика был установлен и когда до семи часов по среднеевропейскому времени осталось не более получаса, тогда вдруг спохватились насчёт текста передачи. Это приехавший из наркомата переводчик поинтересовался, а что собственно надо перевести и передать по радио. Bce участники предстоящего опыта принялись за коллективное сочинительство. Как ни старались братья-сочинители, но избыток чувств давал себя знать и каждая вносимая на обсуждение телефонограмма изрядно смахивала на письмо запорожцев турецкому султану. Из-за дискуссий по поводу текста опоздали с началом передачи на 5 минут, в течение которых представитель НКПиТ, находившийся с инженерами фирмы Телефункен на немецком приёмном пункте - станции Гельтов- сгорал от стыда, а инженеры фирмы участливо соболезновали. Через 5 минут роли переменились: теперь уже соболезновал инженерам фирмы представитель НКПиТ, а они сконфуженно оправдывались.

Односторонний радиотелефонный разговор с Берлином был для М. А. Бонч-Бруевича счастливым моментом его жизни. Он оправдал доверие Ленина, он выполнил задание Ленина, показав осуществимость "газеты без бумаги и "без расстояний".

Учитывая результаты опыта на Ходынской радиостанции, В. И. Ленин дал задание Наркомпочтелю подготовить проект декрета о сооружении радиотелефонной станции в Москве и указать кандидатуру начальника строительства. Когда проект декрета был представлен, а кандидатом в начальники стройки был назван автор этих строк, Владимир Ильич 26 января 1921 г. пишет управляющему делами Совнаркома:

...Этот Бонч-Бруевич (не родня, а только однофамилец Вл. Дм. Бонч-Бруевича), по всем отзывам, крупнейший изобретатель. Дело гигантски важное (газета без бумаги и без проволоки, ибо при рупоре и при приемнике, усовершенствованном Б.-Бруевичем так, что приемников легко получим сотни, вся Россия будет слышать газету, читаемую в Москве). Очень прошу Вас
1) следить специально за этим делом, вызывая Острякова и говоря по телефону с Нижним
2) провести прилагаемый проект декрета ускоренно через Малый Совет. Если не будет быстро единогласия, обязательно приготовить в Большой СНК ко вторнику
3) сообщать мне 2 раза в месяц о ход е работ." (Ленин, Соч., 4-е изд., т. 35, стр. 403.)

Вслед за этой запиской, в которой Владимир Ильич подчеркнул оперативные моменты, он 27 января 1921 г. подписывает декрет о радиотелефонном строительстве, в котором говорится:

"Ввиду благоприятных результатов, достигнутых Нижегородской радиолабораторией по выполнению возложенных на нее постановлением Совета Труда и Обороны от 17 марта 1920 г. заданий по разработке и установке телефонной радиостанции с большим радиусом действия,- Совет Народных Комиссаров постановил:

Поручить Народному Комиссариату Почт и Телеграфов оборудовать в Москве и наиболее важных пунктах Республики радиоустановки для взаимной телефонной связи...".

Далее намечалась широкая программа радиотелефонного строительства и подчёркивалась особая государственная важность и исключительная срочность этих заданий, которые причислялись к группе ударных работ.

Изготовление большой серии радиотелефонных передатчиков и приемников было снова поручено Нижегородской радиолаборатории. Высшему Совету Народного Хозяйства поручалось принять срочные меры к расширению и оборудованию мастерских Нижегородской радиолаборатории.

Срок постройки радиотелефонной станции в Москве Владимиром Ильичом был установлен в 6 месяцев. Это был очень сжатый срок. М. А. Бонч-Бруевич должен был, прежде чем построить мощный передатчик, усовершенствовать свои охлаждаемые водой лампы. Он успешно справляется с работой доведя рассеяние мощности на аноде до 1,2 киловатт. Генераторная часть радиотелефонного передатчика должна была состоять из таких ламп; столько же ламп предполагалось поставить в модулятор. Мощность, отдаваемая генератором, как ожидалось, достигнет 10-12 киловатт. По тем временам это должна была быть не только, самая мощная в СССР, но и во всём мире радиостанция. На Западе и в США не было мощных генераторных ламп и не могло быть поэтому и мощной радиостанции.

Хуже шли дела у строителя радиостанции, который должен был строить здание и мачты в Москве и в то же время - обеспечивать работы лаборатории в Нижнем, где положение к тому времени весьма осложнилось: город остался без топлива и Нижегородская электростанция остановилась: сказывались последствия колчаковщины. В довершение всех бед прекратил работу в Петрограде завод "Нефтегаз", поставлявший лаборатории баллоны с сжатым газом, которые ещё с 1918 г. по идее В. Н Подбельского перевозились в Нижний в почтовых вагонах Однако работу по изготовлению передатчика и мощных ламп для него ни срывать, ни откладывать нельзя. Значит, надо строить свою небольшую электростанцию и миниатюрный газовый "завод" На это срочно понадобились деньги.

Спешно привезли два дизель-генератора по 150 лошадиных сил из Детскосельской радиостанции [примечание 19] и начали строить здание электростанции во дворе радиолаборатории. Удалось почти окончить кладку стен, но на этом строительство прекратилось. Для дальнейших работ не хватило денег. Сметами эти работы не предусматривались. Тогдашние руководители НКПиТ вообще считали, что собственная электростанция радиолаборатории не нужна; можно подождать подвоза топлива на городскую электростанцию. Поэтому обращения в НКПиТ, а затем в НКФин оказались безрезультатными.

Примечания

[1] Приблизительно в это же время подобная же схема была запатентована за границей Хиссингом и, к сожалению, даже в нашей литературе она упоминалась только по фамилии патентовладельца. Подобных примеров явного ущерба советскому приоритету в нашей радиотехнике ранее насчитывалось немало.

[ далее...]

[ П. А. Остряков. Михаил Александрович Бонч-Бруевич. М., 1953. ]
[Публикации о НРЛ ]

В начало | Поиск| Карта сайта | E-mail| Социальная сеть BK
Copyright © 2000-2016 Музей ННГУ, ННГУ
[Для зарегистрированных пользователей]
8