Отделы музея: Музей истории ННГУ | Зоологический | Этнографический | Археологический | Фондовый | Сектор истории радиофизики | Отдел виртуальных программ | Музей науки ННГУ "Нижегородская радиолаборатория"| Информационных технологий| Музейной педагогики| Реставрационная лаборатория
Новости! | История ННГУ | Выставки | Экспозиция | Фонды | Экскурсии | Экспедиции| Деятельность | Пресса| Информация| Журнал"Нижегородский музей"| История НРЛ

Журнал Нижегородский музей

Журнал 9-10 Журнал N9-10":
Основные темы этого номера прошлое и настоящее Волжского речного пароходства в музея Нижнего Новгорода

К сведению!
В очередном номере нашего журнала читатель узнает, как распоряжаются нижегородские музеи хранимыми ими ценностями. Как музеи вовлекают посетителей в совместную деятельность по овладению культурным наследием и какие новые формы музейной работы появляются на нижегородской земле, в то время как российские музеи становятся все более открытыми системами, вступают в контакты и во взаимодействие с обществом, постепенно расширяя свое влияние, и начинают играть консолидирующую роль в жизни общества.

М.В. Долинина
Человек и река. Волгарка

Есть люди, о которых написаны книги, статьи, мемуары. Как правило, это люди, наделенные какими-либо талантами, дарованными свыше, или совершившие подвиги, достойные памяти потомков.
А я хочу рассказать о своей бабушке, обычной русской женщине из российской глубинки. Таких на Руси немало, но именно на бескорыстных тружениках, искренних, уважающих людей и обладающих чувством собственного достоинства, держится наша Россия.

Евдокия Матвеевна с правнуком Сашей Сразу оговорюсь, что, к моему стыду, я мало знаю о корнях бабушки и расскажу только о том, что удалось узнать, и то, чему я сама была свидетелем. Звала я ее мама Дуня. Почему мама? Потому что мои мама и папа жили в военных городках, отец был военный, а мне довелось жить с бабушкой в раннем детстве, потом в годы войны и три последних года обучения в школе (с 8-го по 10-й класс). У нас с бабушкой была глубокая взаимная привязанность, я ее очень любила, и она действительно являлась для меня второй мамой.

Моя бабушка, Евдокия Матвеевна Смородинова, в девичестве Терентьева, родилась в 1892 году в деревне Большие Мосты Ковернинского района. В 1903 году семья Терентьевых (Олимпиада и Матвей с детьми - Николаем, Настей, Степаном, Дуняшей и Любой) переехала в Балахну. Матвей Терентьев устроился на работу на водомерный пост, входивший в состав гидрометслужбы Нижнего Новгорода. Поселились они в доме на улице Кузнечной. По рассказам бабушки, дому уже тогда насчитывалось около 200 лет, и был он в свое время двухэтажным. В 50-е годы ХХ века дом капитально ремонтировался, его разобрали по бревнышку. Оказалось, что он был построен из бревен красного леса (лиственницы ?), они сохранились абсолютно здоровыми, крепкими. Безуспешно пытались использовать топор. Дом этот существует и поныне, только улица теперь называется Кузнецкая, а в обиходе Кузнецы.

Кузнецы - это вторая параллельная Волге улица, которая тянется вдоль берега великой нашей реки.

Матвей и Олимпиада Терентьевы Улица была покрыта густым ковром ярко-зеленой травы, машины там не ездили. Близость Волги ощущалась всегда и во всем: свежий волжский воздух, весенние разливы, гудки пароходов.

В каждом дворе стояли весла от лодок (позднее появились моторы). У домов со стороны улицы и во дворах лежали выловленные в Волге бревна. Очевидно, это были бревна, оторвавшиеся от сплавляемых к Балахнинскому бумажному комбинату плотов. Вылавливались и топляки. Все это шло на дрова - Волга снабжала топливом наши русские печи.

В бывшей Кузнецкой слободе почти на берегу Волги расположена необыкновенной красоты Спасская церковь постройки XVII века. Эта пятиглавая церковь украшена знаменитыми балахнинскими изразцами. Она радует глаз, особенно с Волги, своим изяществом, легкостью, красивым декором. Рядом с ней расположена шатровая колокольня.

Накануне Первой мировой войны Евдокия Матвеевна Терентьева вышла замуж за Александра Ивановича Смородинова. Был ей тогда 21 год. О ее муже известно лишь то, что он рос сиротой, мама его умерла во время родов. Кто был его отец - неизвестно, по рассказам родных, мальчик рос в чужой семье, в услужении, "в людях".

Очень жалею, что не спрашивала бабушку о ее муже, вышла она замуж по любви или сосватали родители. О многом бы надо было расспросить, но, увы, время упущено. В 1914 году в семье Смородиновых родилась первая дочка Нина, это была моя мама.

Потом появились на свет еще две девочки - Зоя и Лида. Война, начавшаяся в августе 1914 года, нарушила жизнь и, в конечном итоге, сломала семью. Муж бабушки, очевидно, был участником Первой мировой войны: на оборотной стороне фотографии (там он в военной форме) текст на польском языке, где сделан снимок - неизвестно.

А.И. и Е.М. Смородиновы По рассказам родных, в годы Гражданской войны он служил в дивизии В.И. Чапаева, был поваром, а значит, очень уважаемым человеком. Судьба была жестока к нему, он погиб в 1919 году на реке Белой, во время наступления армии Колчака. С этого времени бабушка осталась одна в 27 лет с тремя девочками на руках. С ней жили и родители. Она больше никогда не выходила замуж, хотя претенденты и были. Всю свою дальнейшую жизнь она посвятила детям, внукам, правнукам и, конечно, работе и домашнему хозяйству

Это была удивительная женщина. Невысокого роста, очень подвижная, сухонькая, с уложенной в пучок косой, всегда внешне спокойная, уравновешенная. Она никогда не жаловалась на доставшуюся ей судьбу, любила и пошутить, и посмеяться. Рядом с ней было легко. Но жизнь требовала от нее собранности, выбора правильных решений, и это ей удавалось. Она всегда старалась быть незаметной, но все держалось на ней: работа, огород, скотина, шитье - ведь приходилось добывать средства для семьи, а надеяться можно было только на себя. Она одевала, обувала, кормила всю семью. Руки у нее были золотыми, и умение шить она передала всем своим дочерям. Она мечтала дать им образование и сделала все, что было в ее силах. Образование самой бабушки - церковно-приходская школа.

В начале 20-х годов началось строительство электростанции в Балахне, в котором принимали участие иностранцы. Для них была организована специальная столовая. Бабушку, отличную кулинарку, приняли на работу поваром, и некоторое время она заведовала этой столовой.

Она собрала также группу девочек со своей и рядом расположенных улиц, обучала их шитью, и это тоже давало некоторый заработок.

Приходилось ей также помогать отцу на водомерном посту. Он проработал там четверть века, а когда умер (это было в конце 20-х годов), наблюдателем водомерного поста в Балахне стала бабушка. С этого времени ее судьба связана с Волгой. Работа была очень нелегкой для женщины, она не предполагала ни выходных, ни праздников, ни отпусков. (Вероятно, положенный по закону отпуск компенсировали деньгами.) Три раза в день - утром, днем и вечером в определенном месте Волги (пост находился на территории картонной фабрики, километрах в двух от дома) надо было замерить уровень и температуру воды в Волге. Уровень воды замерялся по специальным сваям, на которых были метки, и по ним было видно, насколько прибыла или убыла вода в Волге.

Из письма бабушки от 25 ноября 1952 года: "Совсем заплелась с делами, а с работой особенно. Нынче осень меня замучила, вода на Волге очень низкая, все мои сваи обсохли, мерить не на чем... пришлось рыть канаву длиной 6 метров и глубиной 60 см:"

А.И. Смородинов Особенно трудно приходилось весной, подойти к берегу было сложно из-за разлившейся воды, глины, но дело следовало делать, в ход шли высокие резиновые сапоги.

В огороде, в середине, на открытом месте стояла металлическая емкость - дождемер, похожий на широкий таз с разрезанными и загнутыми наружу краями. В середине крепилась узкая цилиндрическая емкость, цилиндр вынимался, из него выливалась попавшая туда дождевая вода и замерялась мензуркой. Так определялось количество осадков. Кроме того, во дворе на стене дома, рядом с окном, выходившим из сеней во двор, висел градусник для измерения температуры воздуха.

В верхней части градусника крепилась тесемка. Бабушка снимала градусник, за конец тесемки раскручивала его над головой в течение нескольких минут, а потом снимала показания. По всем полученным параметрам составлялась телеграмма, и каждый день утром бабушка шла на почту и отправляла сведения в гидрометслужбу г. Горького и гидрометеообсерваторию г. Городца.

Там концентрировались данные всех водомерных постов. На их основании составлялись сведения о погоде в Горьковской области, а также об уровне воды в Волге, что позволяло контролировать фарватер реки.

Для замера температуры воды использовался специальный градусник, вмонтированный в металлический корпус на длинной ручке. В нижней части его за стеклом была видна шкала. Градусник опускался в воду летом - с мостков, а зимой - в прорубь. И так каждый день, день за днем, месяц за месяцем, год за годом. Я не помню, чтобы бабушка пока работала, была в отпуске. Став постарше, я помогала ей, особенно зимой, когда ко всем перечисленным процедурам прибавлялась еще одна - измерение толщины льда на Волге. Не помню периодичности замеров, но надо было сделать пять лунок по всей ширине Волги, а лед достигал метровой толщины и более. Бабушка брала меня в помощники, и мы с ней с пешнями в руках шли на Волгу и долбили лунки. Она делала это спокойно, не торопясь, а я с молодецким задором била по льду изо всех сил, вокруг летели мелкие осколки льда, но лунка углублялась гораздо медленнее, чем у бабушки. Мне казалось, что она ошибалась, когда советовала мне не спешить и не тратить столько сил.

Из письма бабушки от 25 ноября 1952 года: ":Работать, верно, придется еще зиму. Вот уже лед встал 18 ноября, а 19 ноября пришлось идти. Лед только 12 см, стала колоть, он потрескивает под ногами. Ходили обе с Зоей, Зоя боится больше, чем я, а меня одну не отпускает:"

За всю эту работу бабушка получала зарплату 30 рублей, зато заработала радикулит и артрит, от которых страдала долгие годы до конца жизни. Работала она очень добросовестно и не представляла себе, что можно что-то пропустить, не сделать. Она воспитывала своим примером и детей, и внуков. Сколько у нее было искренней радости, когда я окончила школу с серебряной медалью и поступила в Ленинградский университет!

Кроме работы, за которую хоть и мало, но платили, у бабушки было хозяйство - огород у дома, являвшийся большим подспорьем для семьи, она держала корову Красульку, кур, поросенка. Как она все успевала? И хоть бы кто услышал от нее жалобы на усталость, на трудную жизнь, одиночество.

Бабушкина семья была большой, в доме жили все дочери со своими семьями. Сохранилась домовая книга, в которой прописаны все жильцы дома. В войну в доме жили одни женщины, а в 1944 году прибавилась семья Муравьевых из пяти человек, эвакуированная из Кронштадта после снятия блокады Ленинграда.

Помню, что недалеко от Спасской церкви находились соляные источники, оформленные в виде деревянных срубов, похожих на колодец. Оттуда бадьей вычерпывали соляной раствор. У бабушки были большие противни, достаточно глубокие, в них заливали раствор. На берегу Волги разжигали костры и выпаривали соль. Мне все это было интересно, и я сама принимала посильное участие в работе. Нас, детей, всегда было много на берегу, нам очень нравилось быть среди взрослых и участвовать в таком важном деле. Еще запомнилось, что в войну сестры, Нина и Зоя (Лида была на фронте), в выходные дни на санках возили за Волгу собранные бабушкой вещи и, вероятно, соль, чтобы обменять их на продукты в заволжских деревнях.

От голода нас спасала корова, но, чтобы ее прокормить, мы запасали сено. За Волгой, в лугах, косили траву, а потом ее надо было через Волгу переправлять на правый берег. Мне приходилось на лодке с веслами переплывать Волгу вдвоем с бабушкой. Она, как истинная волгарка, прекрасно управлялась с лодкой. Обратно возвращаться было сложнее, так как лодка, груженная травой, глубоко оседала. Сейчас я понимаю, как это было опасно и трудно. Тогда пароходы и баржи сновали без конца вниз и вверх по реке, и, чтобы проскочить на лодке с таким грузом, требовались опыт, сноровка и смелость. Бабушка умело справлялась с задачей, а для меня это было интересным путешествием.

А какая она была мастерица - портниха, стряпуха: Во время войны, да и в послевоенные годы она умудрялась кормить нас деликатесами с огорода. Например, из свеклы она делала вкусные ромбики: запекала тертую свеклу в русской печке на противне и, когда она подвяливалась, резала ромбиками, досушивала и угощала нас.

Еще она запекала тыкву: ставила ее на ночь в горячую русскую печку, а к утру тыква оседала, становилась темной и была очень мягкой и сладкой.

Помню, как вкусны были ее заготовки на зиму - капуста, огурцы, помидоры. Пластовую капусту можно было есть просто так, без хлеба, а хрустящие огурчики были всегда на столе и исчезали со стола хлебосольной хозяйки очень быстро. Бабушка не скрывала своих секретов, но ни у кого не получалось почему-то так вкусно, как у нее. Работала бабушка наблюдателем водомерного поста до 1954 года, тоже, как и ее отец, четверть века. Ее сменила средняя дочь - Зоя Александровна Муравьева. Она продолжила династию наблюдателей на водомерном посту в Балахне и работала там почти 30 лет, до 1983 года. Ей было несколько легче, так как пост стал уже более благоустроенным, вместо пешни появился бур, а главное, ей помогал муж, Александр Алексеевич Муравьев.

Вот и получилось, что водомерный пост в Балахне на Волге обслуживала бабушкина династия 80 лет!

Время неумолимо, подросли и повзрослели внуки, забот не уменьшилось, хозяйство было большим. Бабушка, как могла, помогала всем, очень любила внучат, нянчила их и растила. А когда внучки завели свои семьи, бабушка опять была на посту. В 1960 году она согласилась водиться с правнуком и целый год помогала мне растить сына Александра. Сейчас я понимаю, что это был подвиг, как ей приходилось нелегко, но никто никогда не услышал слов упрека, жалоб, хотя у нее очень болели и спина, и руки. Она не могла ходить прямо, радикулит, заработанный на водомерном посту, давал о себе знать.

Разлетелись в разные стороны дети, внуки. С бабушкой жила постоянно дочь, Зоя Александровна, с мужем и дочкой Ириной.

Но в выходные дни в доме на Кузнецкой собирались родные, все, кто искренне любил это родовое гнездо, улицу, дворик, огород, теплоту родных стен. Главное, всех нас объединяла наша мама, мама Дуня, бабуня, как звали ее три поколения - дети, внуки и правнуки.

Не стало ее в 1965 году. Это была большая беда и утрата для всех нас. Много лет прошло, но она всегда среди нас, в нашей памяти, как человек необыкновенной доброты, всегда приветливая, заботливая, внимательная.

Ее заботу о нас мы ощутили даже тогда, когда ее не стало с нами. Как человек предусмотрительный, она все приготовила загодя, чтобы как можно меньше доставить хлопот родным с похоронами. Она скопила небольшую сумму денег для своих дочерей. Даже нам, внучкам, на словах завещала по 25 рублей. Тогда на эти деньги я смогла купить золотое колечко с аквамарином, которым очень дорожила.

Хранится у меня хлебница, которую держали бабушкины руки, и коробочка с флаконом духов "Не забывай". В этой же коробочке лежал простенький, но очень дорогой для меня крестик.

Я рада, что в моем семейном архиве сохранились любительские фотографии, письма бабушки, адресованные мне, а у моей двоюродной сестры Ирины Александровны Шпунт (Муравьевой) оказались старинные фотографии, некоторые документы, касающиеся жизни нашей бабушки. Все это и дало возможность рассказать о жизни дорогого мне человека.

Вот такая была наша бабушка, простая русская женщина, которой мы все гордимся и которую помним. Хочется верить, что и правнуки наши будут уважительно относиться к памяти своих предков.

[Журнал N9-10]
[Журнал "Нижегородский музей"]

В начало | Поиск| Карта сайта | E-mail| Социальная сеть BK
Copyright © 2000-2016 Музей ННГУ, ННГУ
[Для зарегистрированных пользователей]
8