Отделы музея: Музей истории ННГУ | Зоологический | Этнографический | Археологический | Фондовый | Сектор истории радиофизики | Отдел виртуальных программ | Музей науки ННГУ "Нижегородская радиолаборатория"| Информационных технологий| Музейной педагогики| Реставрационная лаборатория
Новости! | История ННГУ | Выставки | Экспозиция | Фонды | Экскурсии | Экспедиции| Деятельность | Пресса| Информация| Журнал"Нижегородский музей"| История НРЛ

Журнал Нижегородский музей

Журнал 9-10 Журнал N9-10":
Основные темы этого номера прошлое и настоящее Волжского речного пароходства в музея Нижнего Новгорода

К сведению!
В очередном номере нашего журнала читатель узнает, как распоряжаются нижегородские музеи хранимыми ими ценностями. Как музеи вовлекают посетителей в совместную деятельность по овладению культурным наследием и какие новые формы музейной работы появляются на нижегородской земле, в то время как российские музеи становятся все более открытыми системами, вступают в контакты и во взаимодействие с обществом, постепенно расширяя свое влияние, и начинают играть консолидирующую роль в жизни общества.

Л.И. Шиян
Баранов и Короленко. По страницам книги И.А. Макарова "Губернаторы и полицмейстеры"

Cреди обилия краеведческих изданий последних лет выделяются две книги известного нижегородского краеведа И.А. Макарова - "Губернаторы и полицмейстеры" (Н. Новгород: Книги, 2005) и "Купеческий Нижний" (Н. Новгород: Ново, 2006). Это очерки о выдающихся деятелях власти и бизнеса дореволюционной Нижегородской губернии. К сожалению, мне лишь кратко удалось познакомиться со второй книгой и поэтому не берусь судить о ней, но она подтолкнула меня к более тщательному прочтению первой книги - о губернаторах и полицмейстерах. Ничего не скажешь, очерки читаются с интересом, написаны ярко, эмоционально, с широким привлечением архивных документов и свидетельств современников. Жаль только, что автор не счел нужным при этом указать конкретно свои источники, отчего теряется их ценность для краеведов-исследователей.

В связи с тем, что последнее время я занимаюсь изучением жизни, деятельности и связей писателя В.Г. Короленко в его нижегородский период (1885-1896), остановлюсь на очерке, посвященном губернатору Н.М. Баранову [1, 253-268], поскольку его пребывание в Нижнем Новгороде (1882-1897) почти совпадает с "временем Короленко" в нашем городе. Естественны поэтому многократные упоминания в очерке об их взаимоотношениях и даже сопоставительные оценки их деятельности. К сожалению, эти оценки крайне несправедливы в отношении известного писателя-гуманиста. Я хочу, используя опубликованные документы, доказать несостоятельность и ошибочность выводов и оценок автора, касающихся Короленко.

Автор книги считает, что критическая направленность деятельности писателя в нашем городе - результат его личной неприязни к губернатору из-за установленной им полицейской слежки за поднадзорным. Вот что говорит автор: "Короленко так и не оценил по достоинству то, что сделал для него Баранов, на всю жизнь сохранив к нижегородскому губернатору крайнюю антипатию. Писатель не мог простить установления полицейской слежки" [1, 263]. Так ли это? Короленко выбрал после ссылки Нижний Новгород из ряда предложенных ему для жительства городов из-за возможности найти работу журналиста и потому сразу связывается с местными газетами. "Время было глухое, тяжелое, - писал он, - общественные интересы во всех областях жизни упали. Между тем в это время особенно сильно чувствовалась потребность шевелить хоть ближайшую окружающую среду, открывать форточки хотя бы в том помещении, где приходится жить иработать" [5, 163-164]. Именно в Нижнем Новгороде Короленко стал гласным нелицеприятным обличителем всякого беззакония и насилия. Сто с лишним корреспонденций на злобу местной жизни опубликовал он в различных газетах и журналах за нижегородский период своей жизни. По свидетельству известного нижегородского общественного деятеля С.Д. Протопопова, эти меткие, остроумные, верные и точные корреспонденции заставляли быть настороже, заставляли подтянуться распоясавшихся. Губернские "олимпийцы" изобличались в том, что в местных банках они проворовались, что в опеках они растратили вверенные суммы, что в администрациях и конкурсах у них кумовство и хищения, что в земских и городских кассах нехватки, что в полицейских учреждениях взятки и произвол и т.д. "Короленко своим пером и словом при помощи сгруппировавшихся вокруг него лучших элементов изрядно провентилировал воздух во многих учреждениях. Но главное, благодаря Короленко, понурый и запуганный обыватель стал поднимать голову" [2, 163-164].

В статье "Текущая жизнь" писатель определяет свое журналистское кредо - "Истинная же задача местной публицистики - стоять на страже законного порядка повсюду" [6]. Вот что руководило действиями Короленко в Нижнем Новгороде - нравственная необходимость, а отнюдь не личная неприязнь в связи с надзором за ним и его семьей. Автор позволяет себе даже такую ироническую фразу: "Интеллектуал-демократ... не понимал, что губернатор выполняет служебный долг, что не установи он полицейский надзор - и через месяц сам получил бы либо строгий министерский выговор, либо отставку" [1, 263]. Уместно вспомнить, что во вторичную ссылку в Якутск Короленко высылается за мужественный отказ принести присягу новому царю, Александру III, а в сопроводительном письме якутскому губернатору, между прочим, было указано, что административный ссыльный мотивировал свой отказ принять присягу "требованием совести". Так как же после сказанного относиться к словам автора книги: "Баранов оказался не только прагматичней и умней, но и благородней Владимира Галактионовича"? [1, 262]. Так бы не рискнул сказать и сам генерал. Короленко же, оценивая деятельность губернатора, в 1908 году в очерке "Покушение на генерала Баранова в 1890 г." писал: "Это был человек интересный во многих отношениях, фигура яркая, колоритная, выделяющаяся на фоне бюрократических бездарностей. Человек даровитый, но игрок по натуре, он основал свою карьеру на быстрых, озадачивающих проявлениях "энергии", часто рискованно выходивших за пределы бюрократической рутины, всегда ярких и почти всегда двусмысленных" [2, 26].

Нельзя согласиться с автором и в его оценке деятельности Короленко и его единомышленников в голодный год (1891-1892). Цитирую: "Однако в борьбу с голодом Короленко, Анненский и Дмитриев включились не по собственной инициативе, а по предложению губернатора, взявшего на себя все их расходы - проездные, суточные и прочие" [1, 258]. Автор игнорирует тот факт, что еще в июле 1891 года, когда выяснился недород, нижегородский кружок Короленко развернул свою деятельность по оказанию помощи пострадавшим от неурожая. Организуется частным образом сбор средств под названием "Лавина". В письме к С.Я. Елпатьевскому от 21 июля 1891 года он знакомит с деталями этого сбора. Баранов приказал приостановить "Лавину", равно как и упразднить уже действовавшую земскую продовольственную комиссию, что вызвало следующую реплику Короленко: "Губернатор же старается все захватить в свои руки и припустить к поставкам местных богатых хлеботорговцев" [4, 21].

На созданной Барановым губернской продовольственной комиссии Короленко присутствует вначале как корреспондент, но губернатор регистрировал его как члена комиссии. Созданный вскоре Благотворительный комитет, устав которого был разработан Короленко и Анненским, привлек более широкий круг сочувствующих голодающим, и на несколько месяцев писатель был вовлечен в работу помощи непосредственно в Лукояновском уезде. Действительно, оплаченная губернатором командировка позволяла ему, как поднадзорному, проникать непосредственно в деревни, использовать легальную возможность активно участвовать в кампании. И это факт, что Баранову пришлось преодолевать сопротивление департамента полиции ввиду привлечения поднадзорного. Он заявил, что отклонить командировку Короленко он не имел ни права, ни поводов, поскольку тот располагал довольно большими благотворительными средствами от редакций русских и, в особенности, английских журналов, тем более что в данном случае не вполне благонадежные в политическом отношении лица не занимаются пропагандой, а честно исполняют свой долг.

Доклад Короленко о поездке в Лукояновский уезд, где он открыл на благотворительные средства 50 столовых и воочию убедился в размерах голода, был сделан им и в продовольственной комиссии и в Благотворительном комитете. Губернатор был вынужден сам поехать в этот уезд и принять самые экстренные меры помощи голодающим. Об этом Короленко написал в газету "Русские ведомости", реально оценив ситуацию: "Столовые эти пустая игра там, где государственная помощь была сведена на нуль. Один почерк пера - и выдачей по пуду, со включением рабочих - губернатор сделал гораздо больше, чем я со своими столовыми за все время. Правда, факт частной помощи - явление тоже хорошее, но по размерам это, конечно, пустяк, сравнительно с помощью государственной" [4, 50].

Интересна запись в дневнике Короленко от 22 апреля 1893 года. Он только что получил телеграмму из журнала " Русское богатство" с сообщением, что не все главы очерков "В голодный год" целиком пропущены цензурой. Изъятой оказалась глава, где одной из причин голода названо нарушение законности. "У нас, да и в большинстве голодающих губерний, имела место фикция якобы "сильной власти", состоящей не в том, чтобы всюду соблюдались законы, а в том, чтобы администрация во что бы то ни стало "пела первую партию", хотя бы это не требовалось ни по нотам, ни по ходу исполняемой пьесы" [3, 265-166]. Здесь же он пишет об упреках в свой адрес по поводу того, что не хвалит Баранова за проявленные им энергию и предприимчивость в голодный год, и отвечает: "Нельзя без риска налгать и погрешить даже против достоинства печати, хвалить "сильных персон", если не позволяют в то же время отмечать их ошибки. Генерал Баранов то и дело наступал на закон: Как бы то ни было, - вместе с этой главой цензура зачеркнула и все мои проекты относительно "светлых сторон" в деятельности высшей нижегородской администрации по продовольственному делу" [3, 265-266].

Ошибочной, с моей точки зрения, является и следующая версия автора, касающаяся сопоставления поведения Короленко и Баранова в период холеры. Вывод И.А. Макарова: "Губернатор, как оказалось, лучше знал натуру народа, особенно ее темные стороны. Писателю же понадобилось воочию увидеть ужасы 1918-1919 годов, чтобы расстаться с иллюзиями о высоких нравственных качествах черни и мифом о народе-богоносце" [1, 262]. Лучше бы он этого не говорил! Очень определенно о своей позиции относительно народа Короленко писал в письме к учительнице А.А. Пиотровской 15 марта 1893 года: "Я жил в ссылке в курной избе с мужиками: я сидел в тюрьмах, шел с арестантскими партиями, три года пахал землю наряду с теми же мужиками. В течение этого времени я и увидал, как разлетелись мои прежние взгляды: После всего я сказал себе, что "не сотвори себе кумира" - великая истина, и что народа, как мы себе его часто представляем, единого и неразделимого, с одной физиономией, - нет: Это значит, что мы не считаем "народ" носителем всей правды, не подчиняем своего мнения и своей совести "гласу народа", который далеко не всегда "глас Божий", и думаем служить ему, как велит нам совесть, а не как велит преобладающее мнение этого же народа. В этом весь смысл того, что мы пережили и передумали за последние годы: Совесть - единственный хозяин поступков, а кумиров не надо" [4, 69-71].

Вызывает недоумение и характеристика Ермилова, проявившего себя в голодный год. Губернатор хлопотал даже об ордене для него. Автор об этом: "Получить орден мешала только прошлая судимость - Ермилов, подобно Анненскому и Короленко, был выслан в Нижний Новгород за политические прегрешения" [1, 263]. Это уже совсем по поговорке "Со свиным рылом да в калашный ряд". По свидетельству современников, в частности нижегородца А.И. Звездина, Ермилов был личностью во всех отношениях "темной и сомнительной" [2, 65-66]. В комментарии к письму Короленко жене от 3 марта 1892 года дается справка: "Ермилов Николай Евграфович, чиновник при губернаторе, секретарь Губернской продовольственной комиссии, впоследствии был в течение некоторого времени секретарем "Нижегородского листка". Человек с уголовным прошлым, в то время еще не известным Владимиру Галактионовичу" [4, 29].

Ну и несколько слов о " завоевании афганского рынка", состоявшемся при Баранове. "При нем в Нижний Новгород впервые приехали купцы из Афганистана" Это один из барановских курьезов. Описываемая Макаровым драматическая ситуация с азиатскими купцами действительно имела место, но то были купцы из провинции Китая (Кашгар и Кульджа), не раз торговавшие на ярмарке. Короленко скрупулезно изучил этот инцидент, опубликовал по этому поводу две статьи в "Волжском вестнике" и одну в " Русских ведомостях" в 1891 году. "Как ни грустно, - пишет Короленко, - но приходится констатировать печальный факт, что и после приезда на нынешнюю ярмарку наших старых друзей из Кульджи - рынки Афганистана так же далеки для нас и так же недоступны, как были прежде" [2, 212].

Автор и в заглавии очерка и в его конце приводит высказывания В.Г. Короленко о Н.М. Баранове. Позвольте мне пойти вслед за Игорем Аркадьевичем и закончить статью словами замечательного писателя и общественного деятеля, на знамени которого было написано: "Справедливость". Я продолжу начатую автором цитату из письма В.Г.Короленко В.А. Гольцеву от 3 сентября 1892 года. "У нас по-старому. Шумели мы шумели, а все-таки Баранов остался за флагом: в списке производства нашего нет. Что хочешь - не любят его, да и только. И поделом, пожалуй. И умен, и энергичен, и боек, а все-таки дела с ним делать совсем нельзя: за душой ничего, чему бы человек служил, во что верил. Никакого "курса". То в Лукоянове защищает народ от крепостников, то тех же крепостников защищает в другом уезде, то дворцы без надобности уступает, то порет не на жизнь, а на смерть тоже без надобности и без вины. А жаль! Умен и работяга. Капельку бы совести, - и совсем бы хорошо" [4, 57].

Примечания

1. Макаров И.А. "Закатилась эта звезда". Николай Михайлович Баранов (1882-1897) // Макаров И.А. Губернаторы и полицмейстеры. Н. Новгород, 2005.
2. Нижегородский сборник памяти Вл. Гал. Короленко. Н. Новгород, 1923.
3. Короленко В.Г. Дневник. 1881-1893. Полтава, 1925.
4. Он же. Избранные письма. Т. 2. М., 1932.
5. Короленко С.В. Десять лет в провинции. Ижевск, 1966.
6. Русская мысль. 1893. ї 2.

[Журнал N9-10]
[Журнал "Нижегородский музей"]

В начало | Поиск| Карта сайта | E-mail| Социальная сеть BK
Copyright © 2000-2016 Музей ННГУ, ННГУ
[Для зарегистрированных пользователей]
8