Отделы музея: Музей истории ННГУ | Зоологический | Этнографический | Археологический | Фондовый | Сектор истории радиофизики | Отдел виртуальных программ | Музей науки ННГУ "Нижегородская радиолаборатория"| Информационных технологий| Музейной педагогики| Реставрационная лаборатория
Новости! | История ННГУ | Выставки | Экспозиция | Фонды | Экскурсии | Экспедиции| Деятельность | Пресса| Информация| Журнал"Нижегородский музей"| История НРЛ

Журнал Нижегородский музей

Журнал 9-10 Журнал N13":
Главной темой нашего журнала стала тема русской усадьбы, ее хозяйственная и культурная жизнь, судьбы ее владельцев, которые создавали этот особый феномен русской культуры.

К сведению!
Представленные в очередном номере журнала материалы позволят читателю получить некоторое представление о нижегородских усадьбах, как сельских, так и городских. В начале XX столетия в нашем крае только помещичьих усадеб было более 400, из них 142 представляли, по мнению местных властей, "интерес в художественном и историческом отношении". В настоящее время создан Реестр нижегородских усадеб, которым присвоен статус памятника. Каково их прошлое? Как сегодня живут эти усадьбы? Кто ими владеет? Как используется их историко-культурный потенциал? Об этом можно прочитать в материалах исследований, проектов и программ, публикуемых в этом номере журнала.

Редакция посчитала необходимым познакомить читателей с некоторыми материалами сборника статей "Русская усадьба", который издается с 1994 года членами восстановленного Общества изучения русской усадьбы (ОИРУ). Мы надеемся, что начавшееся сотрудничество с этой авторитетной общественной организацией даст новый импульс в развитии процессов изучения и использования того культурного наследия, которое создавалось в сотнях нижегородских городских и сельских усадеб.

Нам бы хотелось, чтобы проблемы вырождения нижегородских усадеб больше привлекали внимание широкой культурной общественности, чем до нынешнего дня. Процесс должен быть ускорен хотя бы потому, что усадебные сооружения катастрофически быстро разрушаются, особенно те из них, которые совсем недавно были освобождены от арендаторов.

Воспоминания об А.О. Карелине*
Ф.А. Фомин
* Публикация Н.Ф. Жадаевой.

Здание Государственного Исторического музея в Москве на Красной площади в день открытия выставки ''Андрей Карелин. Портрет в интерьере' Летом 2006 года фасад здания Государственного Исторического музея (ГИМа) на Красной площади в Москве был украшен тремя крупными афишами-растяжками: левая рассказывала о постоянной исторической экспозиции музея, правая приглашала посетить коммерческую выставку о Китайской "терракотовой армии"; центральная обращала на себя внимание знакомым мужским портретом и надписью: "Андрей Карелин. Портрет в интерьере". Выставка, приуроченная к 100-летию со дня смерти знаменитого фотографа Андрея Осиповича Карелина (1837-1906), была подготовлена Государственным Историческим музеем при участии 4 государственных нижегородских музеев: музея А.М. Горького, историко-архитектурного музея-заповедника, художественного музея и Русского музея фотографии. Возглавляла авторский коллектив выставки старший научный сотрудник ГИМа Т.Г. Сабурова. На выставке было представлено более 150 музейных предметов, из них - половина из нижегородских музеев.

Государственный музей А.М. Горького демонстрировал на выставке 36 предметов (фотографии, документы, графику, вещевые реликвии), и среди них впервые были показаны уникальные предметы: награды (диплом и медаль), которых А.О. Карелин был удостоен на VI Всемирной выставке в Филадельфии в 1876 году.

Открытие выставки "Андрей Карелин. Портрет в интерьере" состоялось 16 июня, предполагалось, что работать она будет два месяца, но выставка вызвала такое внимание посетителя, что музей продлил ее работу еще на месяц.

Выставка привлекала посетителя не только интересным материалом, но и возможностью сфотографироваться цифровой камерой и через несколько минут получить свой портрет. Оправдывала ли себя эта скорость? Ответить на этот вопрос можно было, глядя на свое изображение и на портреты, выполненные Карелиным. О том, как работал Карелин, как изготавливал негативные светочувствительные пластинки, как проходила съемка, как Андрей Осипович и его помощники делали отпечатки, рассказывают воспоминания одного из его помощников - Федора Афанасьевича Фомина (1866-1944), с 1958 года хранящиеся в Государственном музее А.М. Горького. Воспоминания частично, короткими выдержками, опубликованы в альбоме "Андрей Осипович Карелин. Творческое наследие" (Н. Новгород, 1990, 1994).

Фомин поступил к Карелину в 1881 году 15-летним подростком для выполнения технических работ, проработал до 1886 года. За этот период научился и рисованию, и фотографическому делу; эти навыки пригодились ему в дальнейшей жизни.

К сожалению, современники почти не оставили своих впечатлений об Андрее Осиповиче. Воспоминания Фомина о Карелине - единственный документ подобного рода. Открытие выставки ''Андрей Карелин. Портрет в интерьере'. Выступает директор ГИМа Александр Иванович Шкурко. Слева направо: И.В. Миронова (НГХМ), Т.А. Рыжова (ГМГ), Л.Н. Варэс (НГИАМЗ)'

Когда Фомин приступил к записи своих воспоминаний в 1939 году, через 33 года после смерти А.О. Карелина, у него были обширные планы, в том числе он намеревался рассказать о многих работах Карелина, принесших тому мировую славу, но по какой-то причине планы эти не осуществились:

Письменное изложение давалось немолодому Фомину трудно, текст написан с большим количеством грамматических ошибок, без знаков препинания, часто слова в предложении не согласованы, некоторые не дописаны: Но свое благоговейное отношение к Карелину - Мастеру и Человеку - автор сумел передать читателю. Мы поставили задачу: сделать текст понятным и сохранить при этом авторский стиль (в квадратных скобках даны слова или окончания слов, не написанные автором, но подходящие, как нам казалось, по смыслу).

Воспоминания Ф.А. Фомина опубликованы в презентационном издании, подготовленном Государственным Историческим музеем для выставки "Андрей Карелин. Портрет в интерьере". Тираж этого издания - 1000 экземпляров, а посетителей в ГИМе в период работы выставки было 86 000. Для того чтобы этот интересный материал не остался закрытым для земляков А.О. Карелина, мы решили еще раз опубликовать его в уважаемом профессиональном журнале, добавив к тексту несколько фотографий.

При подготовке примечаний использовалась и современная литература по истории фотографии, и литература конца XIX - начала XX века. В воспоминаниях Фомин упоминает некоторых лиц (помощники Карелина - Литвинов, Кандалинцев, певец Навалихин), информации о которых не удалось обнаружить, поэтому в сносках они не упоминаются.

Я поступил к Андрею Осиповичу Карелину в 1881 г., 22 августа старого стиля, пятнадцати лет. Он был замечательно мягкий, в высшей степени симпатичный, с веселым взглядом. Имел очень представительную наружность, с богатым внутренним душевным качеством. Кроме отрадного воспоминания о нем, у меня ничего не осталось. Даже и те тернии, без которых невозможно обойтись, т. к. где розы, там и шипы, и те вспоминаются приятно, а не с болью на душе. Одно осталось самое светлое воспоминание о всех днях, проведенных у А.О. Я его очень редко видел сердитым, а в большинстве мягким и веселым. Не слышал, чтоб Он повысил голос. Всегда скажет тихо, спокойно.

Насколько [он] глубоко и тонко понимал старых мастеров искусства, что приходилось удивляться. Во все мое шестилетнее у него пребывание только и слышал разговор о Великих мастерах искусства, и с каким он жаром о каждом из них говорил, и какой любовью светился его взгляд.

Я больше чем уверен, что никто от него не ушел без ценного груза и с плохим воспоминанием о Нем. Я никогда не слышал, чтоб Он кого-нибудь назвал глупым, а если в ком и заметит глупое, то как-то издалека посмеется, и только.

Вот тридцать три года, как он помер, а как свежо остались [в памяти] те минуты, которые были проведены у него, за несколько дней до Его кончины. И при прощанье [он] сказал, что непременно ко мне приедет. А.О. Карелин. Автопортрет. 1880-е годы. Хранится  в фондах Государственного музея А.М. Горького.  Репродукция А. Котомина и И. Седенькова

Вскоре после моего поступления приходит мужчина с маленьким сыном и просит А.О., чтоб он взял его в ученики [1] , и подает тетрадь с рисунками сына. А.О. берет тетрадь и машинально перелистывает, и когда все перелистал, то обратился к нему: "А где же его рисунки?" Отец говорит: "Вот они самые и есть, которые Вы изволили смотреть". - "Как они? Да это печатные, с которых ваш сын рисовал". - "Нет, это и есть его собственное рисование". Так эти рисунки были точно скопированы с гравюр, каждый штрих и пунктир точно были скопированы, что А.О. принял их за гравюры, с которых рисовал мальчик. И вот этот мальчик несколько уроков приходил, а потом совсем перестал ходить, так как ему совсем трудно было нарисовать с натуры простейшие геометрические фигуры и он не понимал того, что ему объясняли. Я каких [только] не видал учеников и учениц, поступающих учиться: были с большими способностями, но [таких] очень мало, а то все больше с посредственными. Большого труда и терпения стоило их учить. Главное - внушить, что, прежде всего, [надо] весь набросок делать сразу и в это же время накладывать тряпкой тени и полутона, а [для] света оставлять бумагу чистой, а потом уже постепенно оканчивать растушевки рейсфедером, в который с одного конца вставлена очиненная резина, а на другом вставлена остро очиненная сероватая итальянская земля [2] . А не так, как все: начинают вырисовывать точно контур, а потом наводят тень. Таким манером все части лица одна к другой приставляются и всегда труднее получить точное сходство, чем при набрасывании сразу всего рисунка.

А.О. занимался фотографией со всем своим жаром и любовью. Как он часто говорил: "Побольше огонька".

Большая половина работ была на коллодионе мокрым способом [3] , а меньшая половина на бромо-жел[алатиновых] пластин[ках] [4] . Высокохудожественные были снимки на коллодионе, несмотря на все трудности мокрого способа, да еще вдобавок двойных снимков [5] . Таковым способом все наилучшие работы были исполнены. Теперь мягкий коллодионный способ больше не повторится, и он уже давно забыт, даже самим А.О. Так как в самом бромо-желатине она сама [пластинка] дает свою сочность и мягкость.

Какой крупный великан был А.О. Карелин в области фотографии, и на какую высоту он ее поднял в своих работах как художник. О чем будет подробно сообщено ниже. Смотришь сейчас на Его фотографии и видишь: каким громадным знанием обладал А.О. Умел дать свободную живую позу, несмотря на то, что сзади к голове приставлена рогулька на (неразборчиво), чтоб не было изменения [положения] головы [при] сразу один за другим снятых двух точных снимках. Смотря на них, кажется: все так просто. А между тем, чтоб так было в получении просто, исполнять мудрено. Вот в этом и суть, как сам А.О. говорил: "Вся мудрость в простоте".

Как быстро Он видел своим орлиным взором все окружающее и никогда ни пред чем не смущался. И все это нужно создать в какие-нибудь две-три минуты, а иначе мокрая пластинка в кассете может пересохнуть, в особенности в летние жаркие дни. Это [при] сухом способе - можешь не торопиться. На коллодионе во много раз труднее работать, чем в настоящее время на броможелатинных пластинках: не стесняешься даже слабого света. На коллодионе подумаешь - даже очень подумаешь - и в светлые весенние, и летние дни, в особенности [при съемке] детей, а в темные осенние дни и говорить не приходится, тогда совсем руки опускаются. А.О. обладал большим уменьем снимать детей всевозможных возрастов. Он как-то особенно умел занимать их продолжительное время, даже до минуты. Снимал детей для Художественного альбома двойным способом на разм[ер] 18х24, и это все объясняется Его любовью и большим терпением. Творческая работа А.О., как Его, так и всего коллектива, шла кипучим темпом, как в настоящем муравейнике, где каждый работал не по принуждению, не за страх, а за совесть. И так А.О. сумел каждого вдохновить своей любовью к работе, что вся работа по фотографии, как и другая, шла как по маслу, без всяких остановок. Все препятствия преодолевались. Многие работали у него долгие годы.

Ф.А. Фомин (1866-1944) А.О. родился в 1837 г. Образование получил в Государственной (так в тексте. - Н.Ж.) Академии Художеств в C.-Петербурге. Врачи для поправления здоровья посоветовали ему избрать место жительства где-либо на р. Волге. Он вначале поселился в Костроме, а пот[ом] спустился в Ниж. Новгород [6] и по приезде в Н. Новгород поступил во время Нижегородской ярмарки ретушером к придворному фотографу Настюкову. В это время ему посоветовали открыть свою фотографию. И он первое время открыл небольшую фотографию на Осыпной ул. в доме Зыкова, а потом вскоре переехал на другую квартиру, дальше по этой же ул. - [на] угол Осыпной, т.[е.] рядом с Большой Покровкой, [где] угол был не застроен [7] .

Первое время у него был помощник его ученик, художник Степан Герасимович Соловьев. Впоследствии [он] имел свою фотографию в С.-Петербурге и на фотографической выставке получил за свои работы - тоже на коллодионе - Малую золотую [медаль]. С.Г. я лично знал в то время, когда он имел свою фотографию и приезжал на Нижегородскую ярмарку работать, а на квартире останавливался со своей женой у А.О. Его жена в С.-Петербурге стадо кошек держала, чуть ли не две комнаты. Степан Герасимович сам очень хороший, такой же мягкий, как и Андрей Осипович, тихий, молчаливый и большой мастер по фотографии. Я в 1890 г., в бытность мою в С.-Петербурге, к нему заходил. Соловьев в это время свою фотографию закрыл и работал уже на Невском проспекте в фотографии Вестли, и больше я уже его не видел.

В тот день, как я поступил к Карелину А.О., он меня первым долгом подводит к фотографиям, выставленным в рамках за стеклом. Показывал один, другой снимок. Затем спросил: "Который из них лучше?" Ну, чего я мог в то время понимать и видеть в них какую-либо разницу в работе, когда я всем увиденным был просто очарован, и только поспел сказать: "Этот хорош". И не поспел сказать, что и тот хорош, как А.О. обращается к Ольге Григорьевне, своей супруге [8] : "Видишь, Оля, и ему лучше нравится мягкий". И так я случайно угадал, который лучше, и себя поставил, будто что-то могу понимать и ценить. В жизни случай играет большую роль.

Затем мы с ним пошли в дверь, которая вела коридором в следующую дверь, а та - в павильон, где снимают. В этом коридоре по левую сторону у стены был приделан для спанья рундук с приподнимающимся верхом [9] . Когда мы в коридор вошли, то А.О., показывая на рундук, сказал: "Вот вы будете на нем спать", а затем, приподняв левой рукою верх: "А сюда будете убирать свою постель". Против рундука была третья дверь, в которую мы вошли. Это была копировальная комната, которую занимал копировщик. В ней возился с копирными рамами маленький кругленький человек с большим носом, с улыбкой, с отвисшей нижней губой, с густыми волосами на голове, скорее похожий на мальчика, чем на юношу. У стены в углу, около круглой печи, сидел другой молодой мужчина, чистил стекла и смотрел на меня, как на новичка, веселым взглядом, в котором я заметил, что он рад меня видеть. Это был дворник Николай; на нем была обязанность с раннего утра носить с водовозом на плечах ушат [10] с водой в кухню, лабораторию и комнату, где замачивают, вирируют [11] , фиксируют и промывают отпечатки. В этой же комнате стоит кювета с водой, разбавленной азотной кислотой, в которой лежат ненужные негативы, с которых смывается коллодион; затем чистые стекла промываются в трех сменах воды, и, не давая им просохнуть, мокрые протирают [их] насухо фильторной бумагой. Затем чистят тряпкой, намоченной в винном спирту с йодом. За каковым занятием мы застали его [дворника]. Затем [он] исполняет всевозможные поручения: куда нужно сходить. А.О. обращается к первому и говорит: "Вот, Костинька, я поручаю Вам новичка". Костинька только улыбнулся, ничего не сказал. Потом А.О. мне говорит: "Вот Николай покажет вам, как надо промывать и чистить стекла", - и уходит. Я сел на Николаево место и продолжил его дело, т. е. чистил тряпкой стекло, зажатое в машинке посредством винта. Это была первая моя работа. Костя спросил, как меня зовут. После моего ответа назвал себя, [сказал], что его звать я буду Константин Нилыч, а фамилия Литвинов. Семья Фоминых. Слева направо: Федор Афанасьевич, сын Анатолий, дочери Людмила и Вера, сын Борис (сидит на ковре). 1910 год

В 12 ч. дня Николай позвал меня идти с ним в кухню завтракать. Когда мы с ним вошли, то за столом сидели шесть женщин: экономка, прачка, две горничные и две кухарки. Одна кухарка готовила для господ, а другая для прислуги. Но потом вскоре осталась одна кухарка, т. к. они не ладили - старшая, пожилая полная женщина, все ее звали Васильевной, редко, когда звали полным именем - Евдокией Васильевной, она согласилась остаться одна с прибавкой двух рублей к десяти [и] готовить на господ и прислугу, а то как-то странно было видеть: она готовит на господ, а для нее - другая, и тут уже не она старшая. Она очень довольна была, оставшись одна, и у ней шло все как нельзя лучше.

Завтрак состоял из жирных мясных щей и молочной пшенной каши - такой же в 4 ч. обед. А по воскресеньям каждому пекли по пирогу вместо горячего завтрака.

В 6 ч. вечера А.О. позвал меня в столовую чай пить и сказал, [что] чай пить буду утром и вечером в столовой. Людмила Андреевна [12] налила мне стакан чаю: "А вот в кувшине молоко - сами наливайте". Я ответил: "Сегодня день постный, и я не пью". А.О. говорит: "Грех беру на себя и вам разрешаю посты не соблюдать". Первый раз жутко было, а потом привык и во всю жизнь постов не соблюдал. Когда мы вошли с А.О. в столовую, там были Ольга Григорьевна - 36 лет, невысокая, скорее низенькая брюнетка, волнистые короткие волосы, черные выпуклые веселые глаза. Она была двоюродной племянницей поэту М.Ю. Лермонтову. Ее отец приходился ему двоюродным братом [13] . Ее место было в переднем конце стола, слева рядом с ней сидел А.О., а по правую [руку], с короткой стороны стола, рядом, - ее четырехлетняя дочка Татьяна Андреевна [14] и рядом гувернантка Эмма Александровна - немка, пожилая дева; а по другую сторону от гувернантки сидела десятилетняя дочка Ольга Андреевна [15], и рядом с ней, с левой длинной стороны [стола], против Ол[ьги] Гр[игорьевны], сидела Людмила Андреевна, 21 г[ода], а рядом с ней по правую сторону - ее брат Андрей Андреевич [16] : с пушистыми, кудрявыми, светлыми длинными волосами, с длинным носом, с приятной наружностью. Ему было 15 л[ет], а старшего сына, Аполлона Андреевича [17], не было. Рядом с ним, у самого самовара, сидел Литвинов, ему было 18 лет. Две дочки и два сына [у Карелина] были от первой жены [18] . Рядом с А.О. сидела мать Литвинова со своей молоденькой дочкой, приехавшие из Костромы. Рядом с сестрой Литвинова сидел фотограф Иван Аполлосович Кандалинцев: 24 лет, блондин, длинные пушистые волосы, с угрястым лицом, небольшой нос, с маленькой бородкой, с бесцветным взглядом своих тусклых глаз. Руки всегда в ляписе [19] - цвета от коричневого до черного, с металлическим блеском. Я сидел у самовара с ближнего короткого края. А.О., видя мою робость, постарался меня ободрить своим рассказом о себе: "Во время своего детства, когда я был мальчишкой, меня другие мальчишки дразнили, называя белобрысым". Конечно, услышав такую сказанную в шутливом тоне о себе аттестацию, все громко рассмеялись. Этим рассказом он отвлек внимание от меня, чему я был рад.

После окончания чаепития А.О. мне сказал: "Вы, Феденька, теперь можете идти к вашей матушке, а завтра утром захватите свою постель и поселяйтесь у меня". И так все просто и мило выходило у дорогого моего А.О., что я как-то незаметно вошел в Его семью. Даже спустя много лет, когда я уже у него не работал, Он меня всегда радушно встречал, и подолгу я у него был, и всегда обедал или пил чай.

На другой день я пришел рано и стал помогать Литвинову в очувствлении альбуминовой бумаги в серебряном двенадцатипроцентном растворе [20]. По вынутии Литвиновым листа из ванны, он подносил его к протянутой в лаборатории веревке, а я зажимал за два угла деревянными щипчиками. По окончании просушки бумаги ее свертывали на скалку и затем разрезали на желаемый размер, приступали к печатанию позитива. Бумаги приготовляли ежедневно такое количество, которое может быть израсходовано в этот день, а иначе, оставленная на следующий день, она желтела, в особенности в жаркий летний день. Осенью и зимой она такому резкому изменению не подвергалась по причине слабого света. Много негативов оставалось в рамах до следующего дня.

После приготовления бумаги я шел в то помещение, где вечером происходил процесс замачивания, вирирования, закрепления позитивов и моего ежедневного промывания стекол для приготовления их для снимания. Как [я] раньше упомянул, в этой комнате стояла фарфоровая кювета, в которой была налита в половинном составе с водой азотная кислота, и в ней лежали или чистые стекла, или испорченные и ненужные негативы. В первом случае они очищались от сальных и других нечистот, а во втором еще очищались от остатков на них коллодиона, покрытого для прочности спиртовым лаком [21]. И затем я их промывал в нескольких сменах воды. И эта работа во время зимы была очень трудная по причине низкой температуры воды, а еще труднее было вынимать [их] из кислоты. Пальцы и руки коченели от холода. А при этом вот-вот прибежит Литвинов, задаст такого нагоняю за плохо промытые и химически не прочищенные стекла. Хотя причина могла быть и другая, как я узнал много лет спустя, а в то время все неудачи негатива старались валить на меня. Медаль, присужденная А.О. Карелину на VI Всемирной выставке в Филадельфии в 1876 году. Хранится в фондах Государственного музея А.М. Горького. Репродукция А. Котомина и И. Седенькова

Неудачи эти были от многих причин: как, например, загрязнение серебряной ванны от долгого ее употребления или попадания в нее постороннего реактива, и то же самое могло случиться с коллодионом, железным проявителем или пирогалловым усиливателем. А то мог коллодион сползать со стекла от всех взятых вместе загрязнений, а то сильная струя воды из-под крана рвала коллодион (неразборчиво). А то возможно, что при большой работе второпях могли облить коллодионом как раз не чищенное винным спиртом стекло. И так при всех лабораторных неудачах все сваливали на меня. И мне все время приходилось дрожать и трепетать, покуда происходило снимание. Как только вдали из двух дверей отворялась третья, смотришь: не Литвинов ли, моя гроза, идет, очень часто он приходил по своему делу, а уже мне, по моей робости, чего только в голову не шло.

В воскресенье после работы вечером, когда я шел к двоюродной бабушке и нес белье в стирку, тут уже я только и был спокоен и счастлив. Весь люд, встречавшийся мне, казался приятным. А сидя у бабушки за шумевшим самоваром, с каким особенным удовольствием пил чай и вел со всеми оживленный разговор, и так незаметно проходило время. Меня всегда молодежь провожала до Карелина. И придя к Карелину, входил к Литвинову, и он в это время всегда был в веселом настроении и спрашивал меня: как я провел время у бабушки. Иногда я от нее приносил сдобняки, присланные из дома, и всегда ими угощал своего ментора и спрашивал его: как ему нравятся. И всегда получал ответ: даровому коню в зубы не смотрят.

Что в то время для меня было непонятно: за что назвали меня идиотом? К Карелину часто ходил со своей работой полный, с одутловатым лицом слесарь, еврей, хотя на него мало похожий, такой же небойкий, как и я, и почему-то его все называли Шмулькой, а больше всего я это название слышал от Литвинова и думал, что это его имя. Вот А.О. просит меня сходить к слесарю по фамилии Файнштейн, и это было недалеко от нас, только нужно было завернуть за угол Осыпной ул., выйдя, повернуть направо и также повернуть направо на [улицу], пересекающую Осыпную, в первые ворота войти, и во дворе будет вывеска слесаря "Файнштейн". И вот, когда я пошел, мне Литвинов в помощь говорит, что это тот самый Шмулька, который часто у А.О. бывает и которого я знаю. Я, не говоря ни слова, как говорят, полетел. А.О. часто говорил, что торопиться не нужно, а то могу нос сломить, что со мной и случилось. Но, при моей поспешности, у меня из головы "Файнштейн" вылетело, а осталось последнее слово, сказанное Литвиновым, а именно - Шмулька. Вот я, войдя во двор, и стал на вывесках искать Шмульку, а затем [у] всех спрашиваю слесаря Шмульку. Конечно, все мне говорят, такого слесаря во дворе нет, а есть слесарь Файнштейн, каковую вывеску я и сам видел. И так я вернулся, как ошпаренный, и говорю А.О., что я такого не нашел и все говорят, что никакого Шмульки во дворе нет. И вот за этот случившийся случай Он единственный раз и назвал [меня] идиотом. А между тем этого могло не случиться, стоило бы написать на клочке бумаги адрес, что в таких случаях и делают.

Вымытые стекла [я] завертывал в фильтряную бумагу [и складывал] в папки всевозможных размеров в запас, так чтоб они во всякое время были под рукой, а если во время большой работы, да вдобавок [c] двойными снимками, их могло не хватить, готовых вымытых стекол, ничего не стоило вычистить [их] при самом снимании, что еще лучше, чем [хранить стекла] задолго до снимания чищенные. Во время перерыва мытья и чистки я первое время присматривался: как их, взявши за нижний левый угол в левую руку, а правой из флакона льют коллодион на правый верхний угол и не спеша наклоняют влево вниз, и, наконец, через правый нижний угол излишек коллодиона сливают обратно в этот же флакон, и равномерно справа налево покачивают. Флакон, конечно, затыкают притертой стеклянной пробкой. Облитую пластинку узнают слегка пальцем [за] уголок, [через] который слит излишек коллодиона и, видя его закрепление, но не досуха, погружают в серебряную ванну. Левой рукой поднимают кверху левый край кюветы, а правой кладут облитое стекло так, чтоб сразу все стекло было погружено в ванну, и все время покачивают, и, когда при вынимании серебряным крючком пластинка будет готова, и даже ранее, чем готова, ее вынимают и [чистую] сторону стекла протирают фил. бум[агой], вставляют в кассету и снимают. Снятую [пластинку] обливают железным проявителем из стакана, только обливают не с верхнего угла, а с нижнего левого, не торопясь, чтоб не дать излишку пролиться, и равномерно покачивают. При слабости негатива его усиливают пирогалловым усилителем, промывают из-под крана и обливают раствором синеродистого калия, очень ядовитым, так что вредно им дышать, и промытый под краном [негатив] ставят в станок, и так он просыхает. Иногда садимся заделывать белые пятнышки на видовых снимках, и эта работа не нравилась Литвинову: не давая продолжить, [он] отрывал от нее и посылал мыть стекла, а между тем их было в достаточном количестве намыто. Еще моя обязанность была в наклеивании отпечатков на бланки и их вальцевании. К.Н. Литвинов. Фото из архива Государственного музея А.М. Горького. Публикуется впервые

А.О. сам ретушировал негативы, и ему я помогал при наложении двойным способом одного [негатива] на другой зажимать [их] деревянными щипчиками и потом края обклеивать гуммированной бум[агой], и затем относил для печати. Также ретушью занимался Иван Аполл[осович], он был фотограф-лаборант, и у него часто с Литвиновым были неполадки. Литвинов был веселого настроения и всегда пел во время серебрения бумаги. Во время вирирования отпечатков все время насвистывал и никогда не пел: видно было, что он весь сосредоточен на работе, и потому у него всегда были замечательные позитивы, как по силе и ровности отпечатков, так и по теплоте тонов. В этом отношении он доходил до виртуозности. Иван Ап[оллосович] Кан[далинцев] тоже с большой любовью вел весь коллодионный процесс в лаборатории и в ретуши негативов. И в них, как [и] в других, работавших до Кандалинцева и Литвинова двух родных братьев Ивана Петровича и Григория Петровича, мог вложить такую сильную любовь к фотографии А.О.

Иван Ап[оллосович] жил на квартире со своими родителями, с братом и сестрой.

Ольга Гр[игорьевна] и Людм[ила] Ан[дреевна] занимались ретушью позитивов. Л.А., кроме ретуши, принимала и объяснялась с публикой и сдавала заказы. Помню, раз она меня послала к губернатору - относить с него портреты. Я с большой робостью вошел в парадный подъезд, где меня встретил швейцар с большой бородой, ему я и отдал их. Ан[дрей] Андр[еевич] в это время учился в реальном [училище], и Ол[ьга] Ан[дреевна] тоже училась.

Я поступил к А.О. как раз в самый подъем Его кипучей деятельности. В этот период времени Им наибольше всего снято высокохудожественных снимков мягким, или так называемым двойным, способом. И снято замечательных фотографий - как по наибольшей величине, так и других размеров. Очень много снято для Художественного альбома, как типов, так жанров, на 18х24 см., и видов Нижнего Новгорода и ярмарки, которые раскупались в большом количестве иностранцами во время экскурсий по р. Волге заезжавшими в Н. Новгород. Иностранцы были как-то: англичане, французы, немцы, американцы и др. Многие не умели по-русски говорить, и с ними объяснялись по-немецки и по-французски Ольга Григ[орьевна] и Людм[ила] Анд[реевна], а Оль[га] Гр[игорьевна могла и по-английски. Потом переводили А.О. Все очень увлекались художественным исполнением. И так А.О. заграница знала не только по выставкам, где он получал первые награды.

Заслуга А.О. в фотографии громадна. Я уверен, что он в плеяде фотографов, как старых, так и позднейших, будет занимать особое место и стоять особняком благодаря усовершенствованному им двойному, т. е. мягкому способу, изобретенному художником Г.К. Деньером [22] в С.-Петербурге, и [благодаря] наибольшей величине [фотографий], непосредственно снятых с натуры. И [отличало его] громадное умение запечатлеть в фотографии душевную красоту во всех жанрах, которыми со всем своим жаром [он] увлекался, а при снимании типов и портретов давал наиболее красивое положение и выражение. О всех Его замечательных снимках написано будет ниже, о каждом в своем месте.

А.О. Карелин - это наша гордость, всего СССР. А.О. вышел из народа и глубоко проникнут им был, любил его и очень много видел хорошего, и старался вот это-то хорошее запечатлеть в фотографии.

ординарными, - и А.О. [стоило] большого труда убеждать публику, [он] даже с лупой в руках показывал разницу в жестком и мягком снимке, и все же желающих сниматься было мало. Когда же цена на мягкие была увеличена, то уже большинство снимались на мягкие, и при назначении цены спрашивали: "Почему мягкие хуже, а они дороже, а те лучше и дешевле?" - "Вот и отлично, что мягкие вам не нравятся, тем более они дорогие, вы и снимайтесь [на те], которые для вас лучше, тем более они дешевле". Но уже цена их убеждала в превосходстве мягких, и большинство уже снималось на них.

Снимать мягкие [снимки] крупного размера А.О. стоило большого труда, терпения и уменья все время занимать [снимаемого] в [процессе] вынимания одной кассеты и [замены] на другую, тем более эту процедуру старались производить как можно тише и не торопясь, т. к. иначе могло быть изменение положения камеры и в то же время - изменение одного из снимаемых, если их несколько, [их] руки или головы. [При изменении] на том и[ли] другом негативе весь труд пропадал - как снимаемого, так и снимающего. Вот такую кошмарную работу только и мог производить такой титан в фотографии, каким был А.О. Карелин, еще другого подобного Ему не может быть. Вы спросите, почему? А вот почему: броможелатиновая пластинка сама в себе имеет мягкость, но, кроме того, в самом желатине нет той прозрачности, какой обладает коллодион. Вдобавок для мягких двойных снимков А.О. был изобретен особый состав более нежного и быстрого снимания. Он нормальный коллодион покупал не в готовом виде: А.О. сам приготовлял [его] в колбе из пироксилина, эфира, алкоголя и йодистых солей, и [коллодион] был всегда в свежем виде. Поэтому мягкий снимок только можно получить на коллодионе. После, много спустя времени, когда был введен в фотографию сухой бромжел. процесс, а мокрый коллодионный совсем заброшен, А.О. продолжал было работать двойные снимки на них, но уже получалось совсем не то, что на коллодионе. Во-первых, слишком черные металлические тени и белые перегорелые света без нежных полутонов, или же совсем серенькие, и той глубины не имеют, как те, так и другие.

А.О. Карелин. Ходаков Яков  Иванович с женой Зинаидой Александровной (урожденной Лишевой). 1880-е годы. Хранится в фондах Государственного музея А.М. Горького. Впервые на выставке в Государственном Историческом музее лица, изображенные на фотографии, обрели имена. До недавнего времени фотография публиковалась под названием ''Досуг''. Я.И. Ходаков - нижегородский земский деятель. О нем и его романтичной жене, воспитаннице Смольного института, упоминает в своих воспоминаниях поэт Борис Садовской. Внук Ходаковых - известный скульптор Андрей Викторович Кикин (1898-1963) Сентября 1-го был первый вечер урока рисования. На возвышенную площадь в две ступени был поставлен стул, на который я сел, и передо мной висела с железным абажуром лампа. В железный резервуар ее были вделаны в ряд три горелки. Передо мной рисующие сидели полукругом, и у каждого рисующего по левую сторону стоял круглый столик, на который ставили лампу с абажуром, которая только освещала рисующего рисунок, прикрепленный к доске, которая стояла перед ним на стуле. Во время работы иногда бывала тишина, а нередко шел оживленный разговор. Во время занятия А.О. садился на стул рисующего и проверял его рисунок, и при этом иногда скажет, что профессором легче быть, чем учеником, или еще что-нибудь пошутит. Во время первого урока рисования пришел военный врач, художник Павел Яковлевич Пясецкий [23], только что приехавший из экспедиции по Китаю. И читал об нем своим мягким голосом. Я, как и все, слушал с большим интересом. Во время тишины Люд[мила] Анд[реевна] чихнула. Ей рисующая Тинькова [24] сказала: "Салфет Вашей милости". Еще ей не поспели ответить, как она за нее отвечает: "А вы должны сказать: "Красота Вашей чести". И все это сказано было в самом шутливом тоне, и все весело засмеялись, а я, пожалуй, громче всех, т. к. мне была в то время непонятна такая утонченная вежливость. В общем, все виденное и слышанное на меня производило какое-то особенное впечатление, и я только и чувствовал, насколько я в этом высшем обществе ничтожен. На меня и разговор их между собой на немецком или французском языке [произвел] такое очарование, и помню, как на другой день моего поступления [я] спросил Литвинова Константина Нилыча: "Это как они говорят?" Он мне и ответил: "По-тарабарски". Я ему на это с сожалением воскликнул: "Ах, что это я не выучился так говорить у приказчиков, они между собой так говорят". Он, конечно, рассмеялся, а я сконфузился.

И так урок рисования проходил в увлечении работой незаметно и оживленно. А чтоб не засиживались долго, приходила в определенный час горничная и увертывала фитиль у лампы перед натурой, и тогда все кончали работу. В продолжение двухнедельного с меня рисования приходил и читал свой рассказ для детей учитель из Доскино Василий Иванович Виноградов [25] , впоследствии написавший путеводитель по реке Волге.

В один из вечеров до начатия урока Люд[мила] Ан[дреевна] при разговоре сообщила мне, что такой крупной величины непосредственно с натуры не снимают, и не только у нас в России, и при этом указала на увеличенный в Париже портрет Александра III с фотографии придворного фотографа Левицкого. В это же время сказала, что А.О. приглашают переехать в С.-Петербург и Париж. Но А.О. отказался.

При входе в дверь из прихожей в приемную залу художественная обстановка на меня произвела чарующее впечатление. Как войдешь в дверь, направо вдоль стены стояли гипсовые бюсты много больше натуральной величины. Первая - голова красавца Антиноя, склоненная в сторону громовержца Юпитера, неподалеку от него, стоявшего со своей могучей наклоненной головой, и рядом с ним стоял рояль, на котором ежедневно играла Ольга Григорьевна, а иногда около нее стоял [А.О.], похожий на Юпитера по своим волнистым и пышным волосам, пел своим мягким тенором под аккомпанемент О.Г., и она часто его останавливала: "Врешь, выше" и т.д. Я не столько слушал музыку, сколько любовался игрой О. Гр., т. к. видно было, с каким вдохновением она играла. Позади нее стоял [бюст] Люцифера, а рядом с ним [бюст] гордого Аполлона. А красавица Венера Милосская стояла на своем пьедестале в следующей комнате, где ретушируют у окон негативы и где с меня рисуют по вечерам. И в ней же стоял бюст римского императора с бычачьей шеей - Александра Север[а]. Все эти бюсты стояли на круглых белых тумбах. В переднем углу во весь рост, вместо икон, стоял Амур с Психеей. Вот раз какие-то двое молодых, муж с женой, как вошли - и ну на них большими крестами молиться. Люд[мила] Ан[дреевна] улыбнулась, а я пожалел их простоту. Вот каких только [сцен] в этом роде не пришлось в то время наблюдать. Теперь уже ничего подобного нет. Многие во время ожидания А.О. спрашивали: "Говорят, что грех сниматься?" На это он отвечает: "Если сниматься грех, то после этого что и остается сказать про снимающего?" И так А.О. всегда был очень внимателен к публике, даже и на наивные вопросы, ему заданные, умел ответить и каждого умел своим разговором заинтересовать и увлечь глубиной мысли. Подобного ему я не встречал.

По поводу какого-то замечания, я уже не помню, А.О. сказал, что фотографию изобрели не художники и она в руках ремесленников. И еще в другое время слышал от него: сапожник-отец - хороший мастер, да плюс свое [умение] у сына, и он должен [бы] быть еще лучше, чем отец, и так далее, а мы видим обратное. Отец - хороший мастер, а сын хуже.

Во время первых дней моего пребывания я видел А.О. в охотничьем костюме, и он дня на два отлучался на охоту и всегда возвращался с трофеями. И как от него слышал, Он о себе говорил, что все, чем он увлекался, ничто у него от рук не отбивалось: захотел на бильярде играть - и прекрасно владел кием, и так же хорошо научился стрелять из ружья.

Также вскоре [после] моего поступления вся семья с А.О. во главе поехала на пикник за Волгу, и меня тоже взяли. Вперед послали двух горничных с провизией и посудой. И когда все мы туда приехали, там уже был разведен костер и все было приготовлено. И по приезде А.О. рыбаки принесли крупную стерлядь, из которой тут же была сварена уха. Так что был ужин и чай. Все, конечно, были веселы и обратно возвращались поздно вечером. Этим закончил.

С сентября у А.О. еженедельно по вечерам в субботу собирались близкие знакомые, как то: учителя рис[ования] П.В. Нейский [26] , Петров[27] , К.П. Помер[анцев] [28] . Присутствовали и друг[ие]. Помню, очень хорошо пел басом Навалихин, и ему аккомпанировала на рояле О.Г. И также пел А.О. Я и Литвинов, стоя у двери, слушали с наслаждением. Вечер заканчивали ужином. Вообще А.О. был очень гостеприимный. Я таких хлебосолов во всю мою жизнь никого не знал. И вот очень горько было мне, что так скоро был забыт и ни от кого я не услышал о нем сожаления, и даже приходилось слышать какое-то пренебрежение. То, что он дал в фотографии, об этом [отзывались] даже больше, чем индифферентно, а в печати о нем совершенно [ничего] не было. И так о нем и память [пропала] совсем, как будто Его и не было. И так в бывшей царской России всегда великих людей предавали забвению.

Примечания

1 А.О. Карелин с 1866 года содержал рисовальную школу и занимался педагогической деятельностью; его мастерская в Нижнем Новгороде называлась "Фотография и живопись". Многие его ученики были участниками Первой нижегородской художественной выставки 1886 года - первой провинциальной художественной выставки в России, организатором которой был А.О. Карелин.

2 Серая итальянская земля - минеральный краситель, инструмент художника-графика.

3 Мокрый коллодионный процесс в фотографической практике использовался около 30 лет - с 1851 года. Чистую стеклянную пластинку покрывали путем полива коллоксилином (особый вид нитроклетчатки), растворенным в смеси спирта и эфира с добавлением йодистых и бромистых солей. Когда коллодий превращался в студенистую пленку, пластинку при красном свете погружали в раствор нитрата серебра. После съемки пластинку проявляли и сушили. Мокрый коллодионный способ требовал съемки и проявления тотчас же после изготовления, пока слой не успел высохнуть, т. е. работа таким способом была возможна только в павильоне при наличии лаборатории.

4 С конца 1870-х годов мокрый коллодионный процесс стал вытесняться менее трудоемким - сухим броможелатиновым процессом: вместо коллодия стал использоваться желатин с йодистым или бромистым серебром. Новый способ во много раз увеличил светочувствительность пластинок.

5 Мастера светописи, добиваясь меньшей резкости контуров, стали производить съемку на две пластины и печатать один снимок с двух негативов. Прием получил название "способ Деньера" по имени его автора - Андрея (Генриха) Деньера (1820-1892). В фондах МУК "Государственный музей А.М. Горького" хранятся несколько двойных негативов А.О. Карелина: портреты членов семьи, художника И.И. Шишкина, губернатора Н.М. Баранова, писателя В.Г. Короленко (размер от 13х18 до 44х53).

6 В Нижний Новгород А.О. Карелин переехал в 1866 году.

7 Большая Покровская - центральная улица Нижнего Новгорода.

8 Ольга Григорьевна (1846-1918) - жена А.О. Карелина, художник, участница Первой нижегородской художественной выставки 1886 года.

9 Рундук - род ларя, крытой лавки с подъемной крышкой.

10 Ушат - небольшая кадка "с ушами" - проемами для носки вдвоем воды. Фотографический процесс требовал много воды: до 20 смен.

11 При переносе изображения с пластинки на бумагу позитив приобретал неприятный рыжий цвет, поэтому перед фиксированием он подвергался вирированию/тонированию - окрашиванию солями золота. Снимки приобретали вишневый или синевато-фиолетовый оттенки. При вирировании солями платины получался красивый черный тон, снимок приобретал большую прочность, чем при вирировании солями золота.

12 Людмила Андреевна (1862- ?) - дочь А.О. Карелина. До середины 1880-х годов проживала в Нижнем Новгороде в семье отца. По некоторым сведениям, вышла замуж за фотографа А.В. Заикина и уехала в Москву, затем в Петербург.

13 Информация о близком родстве О.Г. Карелиной с М.Ю. Лермонтовым ошибочна. Ее отец, Григорий Николаевич Лермонтов, родился в один год с поэтом. Общий предок Григория Николаевича и Михаила Юрьевича - Георг (Юрий) Лермонт, ротмистр, умер в 1634 году. Информация предоставлена Л.В. Рассказовой.

14 Татьяна Андреевна (1877-1927) - дочь А.О. Карелина, художник. После смерти отца она вместе с сестрой Ольгой Андреевной руководила вечерними художественными классами, где получали начальное образование многие нижегородские художники. Один из них - заслуженный деятель искусств РСФСР К.И. Иванов - вспоминал, что классы были очень хорошо оборудованы и имели очень много учебных пособий, и отмечал, что классы выпускали людей вполне подготовленных к дальнейшей художественной деятельности. Впоследствии переехала в Москву.

15 Ольга Андреевна (1869-1949) - дочь А.О. Карелина, художник-акварелист. Современник отмечал, что, будучи блестящей акварелисткой, Ольга Андреевна умела передать любовь к акварели своим ученикам. См. также прим. 14. Впоследствии переехала в Москву, была членом Союза художников, участвовала в художественных выставках.

16 Андрей Андреевич (1866-1928) - сын А.О. Карелина, художник, исторический живописец и портретист, принимал активное участие в создании художественного и исторического музея в Нижнем Новгороде (1896), в создании Древлехранилища Александро-Невской лавры в Петербурге (1909). Последние годы жил в Ашхабаде, где заведовал художественным и культурно-историческим отделами Туркменского государственного музея. Занимался фотографией.

17 Аполлон Андреевич (1863-1926) - сын А.О. Карелина, писатель, юрист, экономист, участник революционного движения.

18 Автор ошибся: от первого брака с Евгенией Никитичной (Макаренко), умершей в 1866 году, у Карелина было трое детей: Людмила, Аполлон и Андрей; от второго брака, с Ольгой Григорьевной: Ольга, Татьяна и Рафаил (1885-1942), музейный работник, единственный из детей А.О. Карелина жил в Нижнем Новгороде (Горьком).

19 Ляпис - нитрат серебра, в конце XIX века за ядовитые свойства ляпис называли "адским камнем"; ляпис разрушительно действует на органические вещества за счет содержащихся в нем элементов азотной кислоты. Использовался при изготовлении пластинок мокрым коллодионным способом.

20 Изготовление альбуминовой бумаги, как это видно по тексту, производилось непосредственно в мастерской А.О. Карелина. Процесс состоял в следующем: изготавливался альбуминовый раствор из воды, спирта, хлористого аммония и свежего белка (альбумина), в течение 30 минут его взбивали в пену, затем отстаивали, фильтровали и выливали в плоский сосуд. Бумагу держали за противоположные края и погружали в приготовленную смесь, при этом следили, чтоб на поверхности не образовались воздушные пузырьки; в смеси держали около 1 минуты, затем осторожно вынимали и подвешивали для высыхания. Для сообщения чувствительности бумагу альбуминовым слоем накладывали на поверхность раствора азотнокислого серебра в течение 2-3 минут, затем осторожно снимали и высушивали в темноте. Высохшая альбуминовая бумага в теплом месте хранилась 2-3 дня, в холодном - 5-6, при особых условиях - 10-14 дней.

21 Чтобы предохранить поверхность негатива от повреждений, ее покрывали лаком (раствор шеллака или сандарака в спирте). До покрытия лаком или после него негатив подвергали ретуши, т. е. удаляли недостатки (пятнышки, точки), которые могли встретиться в желатиновом слое.

22 Деньер Андрей (Генрих) Иванович (1820-1892) - известный петербургский фотограф, автор "способа Деньера", впервые применивший печать позитива с двух одинаковых негативов разной плотности.

23 Пясецкий Павел Яковлевич (1843-1919) - врач, путешественник, писатель, художник. Родился в Орле, окончил медицинский фак-т Московского университета. С 1871 года жил в С.-Петербурге, служил в Главном военно-медицинском управлении, одновременно учился в Академии художеств в мастерской П.П. Чистякова. В 1874 году был прикомандирован к экспедиции в Китай в качестве врача и художника. Написал там акварельную панораму Китая (72 метра). Описание его путешествия в Китай было издано на русском языке и переведено на французский и английский языки. Во время Русско-турецкой войны находился в действующей армии. В журнале "Вестник Европы" в 1878, 1888 годах опубликованы его военные воспоминания. Создал две балканские панорамы. Панорамы писал на листах плотной бумаги шириной в 0,5 м, листы склеивал и наклеивал на холст. Всего им создано около 2 десятков панорам. Акварельная картина - панорама "Великий Сибирский путь" (1894-1900) длиной 942 м отмечена Большой золотой медалью на Всемирной выставке в Париже, автор награжден орденом Почетного легиона. В настоящее время панорама хранится в Эрмитаже.

24 А.В. Тинькова - художник, участница Первой нижегородской художественной выставки 1886 года.

25 Виноградов Василий Иванович (1856-1902) - педагог и публицист, автор книг по педагогике, составитель ежегодных Нижегородских иллюстрированных календарей (1894-1902) и иллюстрированных путеводителей по Волге, Нижнему Новгороду, Нижегородской ярмарке и XVI Всероссийской промышленной и художественной выставке 1896 года. Василий Иванович служил учителем не в Доскино (так в тексте), а в Дуденеве, на Оке, с 1877 по 1887 год. Есть основания предположить, что в 1888 году, меняя место службы (он стал директором Нижегородской земледельческой исправительной колонии, расположенной за городом), жил некоторое время в Нижнем Новгороде недалеко от А.О. Карелина. Видимо, встречи, о которых вспоминает Ф.А. Фомин, стали началом творческого содружества издателя и фотографа. В.И. Виноградов - составитель "Иллюстрированного путеводителя по Волге" (1897), а не автор "путешествия по Волге". Сведения предоставлены внучкой В.И. Виноградова - Т.П. Виноградовой.

26 Нейский Петр Васильевич (1845-1922) - художник, окончил Строгановское училище живописи и ваяния в Москве. В Нижнем Новгороде преподавал рисование и черчение в женской и мужской гимназиях, безвозмездно работал в воскресных рисовальных классах Общества любителей художеств. Участник Первой и последующих художественных выставок в Нижнем Новгороде. Работы П.В. Нейского хранятся во всех крупных нижегородских музеях.

27 Петров М.А. (1841-1917) - художник, участник Первой нижегородской художественной выставки 1886 года. Два портрета его работы хранятся в Нижегородском государственном художественном музее.

28 Померанцев Константин Петрович (1835-1913) - художник. Учился в Академии художеств вместе с И.Н. Крамским и К.Е. Маковским. Его программная работа в академии "Харон перевозит души усопших через реку Стикс" (1863), как и некоторые другие, хранится в Нижегородском государственном художественном музее. В Нижнем Новгороде преподавал рисование в Мариинском институте благородных девиц и в бесплатных воскресных классах Общества любителей художеств. Участник Первой нижегородской художественной выставки в 1886 году и других выставок, принимал участие в организации Нижегородского художественного и исторического музея.

[Журнал N11-12]
[Журнал "Нижегородский музей"]

В начало | Поиск| Карта сайта | E-mail| Социальная сеть BK
Copyright © 2000-2016 Музей ННГУ, ННГУ
[Для зарегистрированных пользователей]
8