Отделы музея: Музей истории ННГУ | Зоологический | Этнографический | Археологический | Фондовый | Сектор истории радиофизики | Отдел виртуальных программ | Музей науки ННГУ "Нижегородская радиолаборатория"| Информационных технологий| Музейной педагогики| Реставрационная лаборатория
Новости! | История ННГУ | Выставки | Экспозиция | Фонды | Экскурсии | Экспедиции| Деятельность | Пресса| Информация| Журнал"Нижегородский музей"| История НРЛ

Журнал Нижегородский музей

Журнал 9-10 Журнал N13":
Главной темой нашего журнала стала тема русской усадьбы, ее хозяйственная и культурная жизнь, судьбы ее владельцев, которые создавали этот особый феномен русской культуры.

К сведению!
Представленные в очередном номере журнала материалы позволят читателю получить некоторое представление о нижегородских усадьбах, как сельских, так и городских. В начале XX столетия в нашем крае только помещичьих усадеб было более 400, из них 142 представляли, по мнению местных властей, "интерес в художественном и историческом отношении". В настоящее время создан Реестр нижегородских усадеб, которым присвоен статус памятника. Каково их прошлое? Как сегодня живут эти усадьбы? Кто ими владеет? Как используется их историко-культурный потенциал? Об этом можно прочитать в материалах исследований, проектов и программ, публикуемых в этом номере журнала.

Редакция посчитала необходимым познакомить читателей с некоторыми материалами сборника статей "Русская усадьба", который издается с 1994 года членами восстановленного Общества изучения русской усадьбы (ОИРУ). Мы надеемся, что начавшееся сотрудничество с этой авторитетной общественной организацией даст новый импульс в развитии процессов изучения и использования того культурного наследия, которое создавалось в сотнях нижегородских городских и сельских усадеб.

Нам бы хотелось, чтобы проблемы вырождения нижегородских усадеб больше привлекали внимание широкой культурной общественности, чем до нынешнего дня. Процесс должен быть ускорен хотя бы потому, что усадебные сооружения катастрофически быстро разрушаются, особенно те из них, которые совсем недавно были освобождены от арендаторов.

И.В. Петров
Творение братьев Весниных (историческая записка)

Территория квартала, где расположена усадьба Д.В. Сироткина, по повелению императора Николая I, данному им при посещении Нижнего Новгорода в 1836 году, предназначалась для строительства нового здания губернских присутственных мест. Присутственные места в это время располагались в кремле в бывшем доме вице-губернатора, возведенного в 80-х годах XVIII века. Здание пришло в ветхое состояние, требовало починки и по своей планировке не отвечало потребностям размещения многочисленных отделений, составлявших губернское правление. Некоторые отделения вынуждены были размещаться в частных наемных домах в различных частях города, что существенно затрудняло взаимосвязь между ними и требовало значительных казенных средств на наем помещений. Таким образом, строительство отдельного специально выстроенного здания, в котором могли с удобством разместиться все отделения губернского правления, было насущной задачей для местных властей.

Резервирование указанного участка для этих целей было закреплено в новом генеральном плане Нижнего Новгорода, Высочайше конфирмованном в мае 1839 года. Строительство нового здания губернских присутственных мест было лишь частью обширных планов по преобразованию Нижнего Новгорода, инициатором которых явился Николай I и осуществление которых проводилось со второй половины 1830-х годов до середины XIX века. Для успешного претворения в жизнь столь обширных планов реконструкции города была учреждена должность городового архитектора, на которую в сентябре 1836 года был назначен Георг Иванович Кизеветтер.

Одной из первых задач для городового архитектора явилось поручение губернатора разработать проект губернских и уездных присутственных мест в Нижнем Новгороде на верхней набережной у Георгиевской церкви.

Уже 13 ноября того же года Кизеветтер докладывал губернатору Бутурлину, что "по проекту здания губернских и уездных присутственных мест: составлен эскиз и в непродолжительном времени будет приступлено к окончательной отделке сего проекта"[1] .

По первоначальному проекту стоимость строительства здания достигала 600 тысяч рублей. При рассмотрении проекта Николай I потребовал уменьшить стоимость работ, сохранив при этом фасад здания. Повторно составленная смета уменьшила стоимость строительства до 560 тысяч рублей. Но и этот вариант проекта император потребовал изменить, внеся собственноручно следующие изменения - уменьшил фасад, оставив лишь центральную часть здания, убрал фигуру, которая должна была венчать здание, заменив ее государственным гербом на возвышавшемся над карнизом здания аттике. Эти изменения позволили уменьшить стоимость строительства до 350 тысяч рублей. Весной 1839 года последовало утверждение императором этого проекта присутственных мест. Но и этих средств в казне не находилось, в связи с чем строительство не начиналось, а территория квартала оставалась в течение длительного времени не застроенной.

В январе 1845 года императором утвержден нормальный (типовой) проект присутственных мест для губернских городов, который был разослан для руководства во все губернии.

В 1851 году по поручению нижегородского губернатора М.А. Урусова архитектор Афанасий Турмышев произвел изучение как проектных чертежей, выполненных Кизеветтером и утвержденных в 1839 году, так типового проекта присутственных мест, а также и места, отведенного для этого строительства. По результатам проведенной работы архитектор доложил, что "по соображении сего проекта с действительною потребностью помещений и нормальными Высочайше утвержденными в 1845 году для постройки таковых зданий чертежами назначенная местность оказалась маломерною, утвержденный проект же, составленный согласно этой местности, неудобным, а потому здание присутственных мест необходимо построить согласно нормальным чертежам, распространив для сего местность"[2] .

Расширение участка для строительства казенного здания требовало уничтожения Приказного переулка (современный проход с ул. Минина на набережную между жилым домом N 8 по ул. Минина и зданием клуба "Рокко") и приобретения земельных участков в смежном квартале, находившихся во владении частных лиц. Других возможностей для расширения участка не было, так как с трех сторон квартал был ограничен проезжими улицами. По расчетам местных властей для строительства нового здания требовалось 120 тысяч рублей, да на покупку отходившего под эту постройку места со строениями, которое принадлежало купцу Всеволоду Пачкунову, требовалось 11 тысяч рублей. Однако особой потребности в новом здании в это время уже не было, так как часть присутственных мест была перемещена в общественный корпус верхнее базарных лавок. По докладу местных властей, учитывая все изложенные выше обстоятельства, император Александр II в начале 1853 года принял решение, "не отменяя постройку нового здания для присутственных мест в Нижнем Новгороде, отложить оную впредь до возможности в денежном отношении"[3] .

Спустя несколько лет, 1 декабря 1860 года, император по ходатайству министра внутренних дел, в чьем ведении находились вопросы строительства, разрешил продажу частным лицам под постройку места, находившиеся в квартале, предназначенном по генеральному плану Нижнего Новгорода для здания присутственных мест. Таким образом разрешилась ситуация с участком в центре города, остававшимся пустующим на протяжении четверти века.

В первой половине 1860-х годов городские власти разделили квартал на пять отдельных участков и продали их под застройку частным лицам. Первыми владельцами участков стали нижегородские купцы Иван Дурбажев, Николай Белильников и Яков Везломцев, купчиха Пелагея Котельникова, мещанин Дмитрий Гвоздарев. Вскоре здесь появились и первые постройки.

Угловой участок на пересечении Жуковской улицы (современная ул. Минина) и Георгиевской площади принадлежал купцу Дурбажеву, который в 1865 году возвел каменный двухэтажный дом. Купец Везломцев задумал построить на своем участке на пересечении Верхне-Волжской набережной и Георгиевской площади "каменный двухэтажный с подвалами дом и каменные службы"[4 ]. Осенью 1864 года строительное отделение Нижегородского губернского правления утвердило на эту постройку чертеж. Однако здание выстроено не было, и пустопорожний участок был продан соседу Ивану Дурбажеву. Таким образом, на восточной стороне Георгиевской площади по всей ее длине сложилось единое домовладение, выходившее на набережную хозяйственным двором. Впоследствии эта усадьба переходила разным владельцам - Муфтилеву, Араповской, пока в конце 1912 года ее не приобрел нижегородский купец Дмитрий Васильевич Сироткин. В том же году несколько ранее Сироткин приобрел в этом квартале у Добронравовой соседний участок с каменным домом. Приобретение недвижимости было сделано не для проживания здесь владельца со своей семьей, а для строительства на этом месте нового здания. Сам Сироткин жил в деревянном с оштукатуренными фасадами особняке на Ильинке (современный дом N 46 по ул. Ильинской).

Выбор места для нового амбициозного строительства был не случаен. Еще в конце 1896 года на имя Василия Ивановича Сироткина - отца Дмитрия Васильевича был приобретен у мещанки Марии Гущиной каменный дом, находившийся по соседству и сохранившийся до настоящего времени под N 4 по Верхне-Волжской набережной. В июне 1913 года городская управа утвердила "проект на постройку особняка нижегородского 1-й гильдии купца Дмитрия Васильевича Сироткина на углу Верхне-Волжской набережной и Георгиевской площади в 1-й Кремлевской части г. Нижнего Новгорода"[5] .

Строительство дома начато в середине августа 1913 года и закончено 15 ноября 1916 года. Таким образом, строительство особняка заняло 635 дней.

Перед новым строительством был разобран каменный двухэтажный дом, находившийся на участке. Новый особняк возведен по проекту молодых архитекторов братьев А.А. Веснина, Л.А. Веснина, В.А. Веснина. Леонид окончил Академию художеств летом 1909 года, а Виктор и Александр получили диплом Института гражданских инженеров в 1912 году. В своей первой самостоятельной работе зодчие обратились к мотивам русского классицизма. Особняк обладает хорошими пропорциями. Интересен прием создания глубокой лоджии на втором этаже. Можно со всей определенностью утверждать, что образ здания продиктован самим заказчиком - Д.В. Сироткиным.

Позднее в одной из своих статей Виктор Веснин напишет о том, как трудно приходилось до революции архитектору, работавшему на богатых заказчиков с их амбициозными претензиями, а нередко и невежеством.

Сложным заказчиком оказался и купец-пароходчик Дмитрий Васильевич Сироткин. Это был человек большого таланта и необычной судьбы, личность незаурядная, но противоречивая. Полунищий мальчишка-лодочник, он стал владельцем Волжского буксирного флота, судостроителем, изобретателем нефтеналивной баржи, городским головой Нижнего Новгорода. Он принадлежал к ревностным старообрядцам, издавал журнал "Церковь", избирался даже епископом, что не мешало ему быть оборотистым дельцом. Начав карьеру ловкой женитьбой на дочери нижегородского пароходчика, Сироткин нажил миллионы и любил хвастать: "Вся Волга - моя, вместе с Двиной и Енисеем!" В то же время, по словам Максима Горького, он был "добрым малым, умницей, широким человеком". Вместе с Горьким, жившим в то время в Нижнем, они открыли на Миллионной улице известный клуб "Столбы" для босяков и безработных. "Мы сняли,- рассказывает писатель,- помещение, где люди могли сидеть в тепле, давали им порцию чая за две копейки, фунт хлеба, организовали маленькую библиотечку, поставили пианино и устраивали в праздничные дни концерты, литературные чтения. Наше пристанище помещалось в доме с колоннами, его прозвали "Столбы", оно с утра до вечера было набито людьми..."

Молодым талантливым архитекторам Сироткин заказал выстроить себе дом в самом красивом месте города - на Волжском откосе, поставив при этом условия, которые трудно было сообразовать друг с другом. Заказчик обратился к молодым зодчим с очень нестандартным требованием. "Вы, - говорил он (вспоминает в 1937 году в одной из своих статей В.А. Веснин), - выстройте такой дом, чтобы после моей смерти он мог быть музеем, но квартира, в которой я буду жить, чтоб была деревянной:" И еще: "Сироткин решил сделать в кабинете звездное небо: приказал поставить "агромадные" звезды из лучшего червонного золота". Эти пожелания хозяина, в которых переплелись воедино и взгляды прогрессивного человека своего времени, и типично купеческие вкусы, поставили перед авторами проекта определенные трудности: не в ущерб архитектуре дома надо было исполнить волю владельца. Но молодое горение и талант, присущее Весниным чувство стиля помогли им достичь в выстроенном особняке городского головы исключительной гармонии и ясности как в планировке и формах экстерьера, так и в декоративном их убранстве. В каждом зале, в каждой комнате, равно как и во всем внешнем облике дома, - особая ясность и значимость и в то же время камерность, какая-то чисто русская теплота и задушевность.

Дом Сироткина, построенный в стиле неоклассицизма, был первой полностью самостоятельной работой братьев Весниных, сразу заявивших о себе как о зрелых мастерах. Сравнительно небольшой особняк действительно выглядит как прекрасное музейное здание - после революции в нем разместился художественный отдел областного музея. Его архитектура благородна, изящна и величава. С тонким вкусом и чувством меры использованы ордерные элементы, от архитектурной композиции при всей ее логичности веет поэзией.

На рустованном нижнем этаже покоится, как на пьедестале, второй этаж, несущий основную художественную нагрузку. Главенствующая роль лоджии, оформленной шестью стройными ионическими колоннами, подчеркивает отсутствие фронтона. Ее мотив продолжен декоративной балюстрадой, опоясывающей здание вдоль линии межэтажной тяги, объединяя с лоджией и тройные итальянские окна, симметрично расположенные по сторонам, и полуротонду бокового фасада. Окна нижнего этажа служат как бы продолжением верхних проемов, отчего здание кажется выше и значительней. Отказавшись от фронтона, Веснины прекрасно справились с пластичным завершением фасадов, уделив особое внимание антаблементу с его крупными сочными формами и большим выносом карниза. Выдержанностью стиля и удобством отличаются интерьеры, что начинает ощущаться уже при входе в вестибюль. Высокий сводчатый потолок одного из залов с выходом в лоджию был расписан Александром по собственным рисункам.

Александр страстно увлекается творчеством великих французов Поля Гогена, Винсента ван Гога и особенно Поля Сезанна, которого он ласково называл Сезанчиком. Сезанновской мощью дышат его великолепные работы маслом с обнаженной моделью, для которых позировала талантливая натурщица Анна Анненская. Прямой пробор тяжелых волос, огромные глаза под широкими соболиными бровями и могучее, плодоносное тело. Женщина. Земная богиня. Сама природа.

Александр Веснин писал с Анненской женскую фигуру, олицетворявшую Волгу в его росписях плафонов в доме Сироткина. На потолке, разделенном тягами, он поместил уравновешенную композицию из нескольких восьмиугольников, выделенных обрамлениями. В росписях изображались времена года, силы природы и ее дары. В прекрасных женских фигурах можно узнать черты дорогих художнику женских лиц: сестры Лидии, Мани Пурлевской, сестер Багриновских, его новой знакомой по школе Юона - молодой талантливой художницы Любы Поповой.

Градации клубящегося в его росписях синего цвета перекликались с открывавшимися из окон дома настоящими стихиями неба и воды. В смелых могучих цветовых композициях, в скульптурной пластике форм, в осязаемой глубине творимого пространства чувствовалась рука вполне зрелого мастера монументальной живописи, хотя сам Веснин признает влияние старых мастеров и художников новейших направлений в живописи. "Работая над плафоном,- вспоминал Александр Александрович,- я ставил своей целью изучить живопись старых мастеров - Тициана, Тинторетто, Веронезе, Греко - их цветовые композиции и композиции форм для того, чтобы более вооруженным перейти к работе над проблемой новой живописи. Я тогда уже любил Сезанна и Пикассо, работал над новой живописью в мастерской художника В.Е. Татлина". Писались сюжеты плафонов для особняка Сироткина в новой мастерской Весниных в Москве в доме N 12 по Денежному переулку. Александр подвешивал огромные холсты на шнурках и писал маслом. Когда краска подсыхала, их скручивали в рулоны на катушки большого диаметра и в таком виде доставляли в Нижний Новгород. Поднять и закрепить роспись на потолке - уже было делом техники. Но Александр не успел выполнить свой замысел полностью - в 1916 году, несмотря на болезнь глаз, он был мобилизован для прохождения службы в тыловой авторемонтной части, расположенной в фабричном селе Родники тогдашнего Юрьевецкого уезда.

Со слов ученика Весниных, их друга и соратника архитектора Сергея Александровича Маслиха, известна трагикомическая история о покушении старообрядцев на росписи Александра Веснина, которые чуть было не стали жертвой религиозного фанатизма. Увидев полуобнаженные фигуры, староверы пришли в неописуемое негодование. Сироткин, бывший в старообрядческой общине старшиной, приказал художнику: "Одеть!" Но старообрядцы снова постановили: уничтожить нечестивые картинки, на которых показано, что вместо Всевышнего и архангелов на небесах восседают смертные прелестницы. И вот однажды ранним утром, когда город еще спал, в дом Сироткина тайно проникли два маляра с ведрами купороса и кистями. Лишь счастливый случай спас произведение искусства. Производитель работ, у которого не получался баланс, остался ночевать в строившемся доме. Не было еще и пяти часов утра, когда он услышал шум внизу, а затем шаги и стук ведер. Маляры не подозревали, что кроме старика сторожа, в доме кто-то есть. Еще немного, и они прокупоросили бы росписи...

Образ дома-особняка был, несомненно, продиктован самим заказчиком. Дом сразу же проектировался как будущее музейное здание. А храму искусств, по устоявшемуся мнению, прилично иметь вид классический, проверенный временем. Планировка основана на симметричной схеме с анфиладным расположением парадных залов. Самое большое помещение по центральной оси на втором этаже предназначалось для зала-гостиной. Из этого зала можно было выйти на лоджию, с которой открывался величественный вид на волжские дали. Если смотреть на фасад дома, то с левой стороны от зала размещалась столовая, а с правой стороны - кабинет хозяина. К нему со стороны дворового и бокового фасадов примыкали личные покои владельцев дома - две спальни, разделенные раздвижной перегородкой, будуар и туалетные комнаты. Окна спален были обращены на запад на Георгиевскую церковь. Самые дальние комнаты, обращенные окнами во двор, предназначались для прислуги. Кухня размещалась в отдельном дворовом пристрое и соединялась с домом небольшим переходом. Помещения первого этажа отводились для входного вестибюля, библиотеки с примыкающей к ней бильярдной, конторы, комнаты ручного труда, комнат прислуги и кладовых.

Чертежи дома Сироткина имеют подписи архитекторов Леонида и Виктора Весниных. Подписи Александра на нем нет. Он отвечал за художественные росписи в доме. На планах со стороны западного бокового фасада отсутствует полуротонда. Вместо нее по центральной оси фасада показан слабо раскрепованный ризалит. В ходе рассмотрения проекта по предложению заказчика было решено усилить пластику бокового фасада, пристроив к нему полуротонду. Карандашом от руки необходимые изменения были внесены в проект. С этой полуротонды, на которую имелся выход из спальни хозяина дома, открывался великолепный вид на Стрелку и Нижегородский кремль. Сохранившиеся эскизы и чертежи особняка Сироткина позволяют проследить эволюцию образа этого здания. На одном из эскизов особняк венчал бельведер, которого не было на более ранних чертежах. Декоративное завершение бельведером архитектурных объемов являлось характерной чертой московских особняков. Неудивительно, что Веснины, активно осваивавшие и внедрявшие в свои проекты в 1910-х годах неоклассицизм, использовали столь характерный прием московского ампира. Однако бельведер выстроен не был. Причины этому могут быть разные. Одна из вероятных причин - осложнения внешней и внутренней политической обстановки в стране, вызванные начавшейся в 1914 году Первой мировой войной, стремительная инфляция, что потребовало существенной экономии средств на строительство особняка. Экономия средств осуществлялась в первую очередь за счет отказа от декоративных, не вызванных непосредственно эксплуатационными требованиями элементов - бельведера, появление которого более вызвано художественно-композиционными задачами, нежели практической целесообразностью; богатой отделки парадного зала, где по проекту предусматривалось декорирование стен пилястрами и полуколоннами коринфского ордера; декоративных рельефов в лоджии на главном фасаде; кованой металлической решетки, ограждающей небольшой сад с восточной стороны усадьбы. Столбы ограждения были возведены, а вместо изящной ажурной решетки в стиле классицизма, какую мы можем видеть на авторских эскизах, были установлены глухие деревянные заборы. В таком виде усадьба находилась почти девяносто лет, и только при реставрации 2004 года глухие деревянные щиты были демонтированы и заменены на металлическую решетку. Начало строительства особняка на набережной совпало с еще одним важным событием в жизни Сироткина. В 1913 году его избрали на должность городского головы, которую он занимал до 15 мая 1917 года.

При вхождении в должность Сироткин сказал: "Обещаю служить городу не за почести, а по совести". В своей первой речи в качестве городского головы наметил задачи, стоявшие перед городской думой: постройка постоянного моста через Оку, устройство канализации, электрического освещения, благоустройство окраин. Небольшой, но характерный штрих к портрету Д.В. Сироткина связан с началом работы его городским головой. Накануне выборов городская дума решила назначить жалованье новому городскому голове в восемь тысяч рублей и еще одну тысячу рублей на разъезды ежегодно (по тем временам деньги очень немалые). Сироткин отказался от жалованья: "Я просил бы освободить меня от жалованья за мою службу с тем, чтобы эти суммы шли на городские мероприятия с разрешения думы".

Период деятельности Дмитрия Васильевича на посту городского головы пришелся на тяжелое время: война, обострение внутриполитической ситуации в стране. Не все из намеченного удалось осуществить. Но все же велись работы по устройству городской канализации, центр города был освещен электрическим светом. Городской голова заключил договор с обществом Московско-Казанской железной дороги по строительству постоянного моста через Оку. Был даже намечен срок открытия: не позднее 1 мая 1916 года. Но война помешала осуществить этот проект.

Предприниматель, человек дела, Сироткин пристально следил за всеми техническими новинками. Понимая растущую роль технического прогресса, он немало сделал для развития профессионального образования в городе. Городской голова говорил: "Необходимо расширять сеть школ, необходимо насаждать ремесленное и техническое образование. Пора нам отказаться от иноземного производства, необходимо все делать самим". В 1910-х годах в городе открываются учительский институт, женское ремесленное училище. Сам Сироткин был председателем попечительского совета коммерческого училища. При активном участии Дмитрия Васильевича в Нижний Новгород во время войны был эвакуирован Варшавский политехнический институт. Сбылась давняя мечта нижегородцев иметь в своем городе высшее учебное заведение (существовавшие гимназии, реальные и коммерческое училища, дворянский институт были средними учебными заведениями). На строительство политехнического института Дмитрий Васильевич дал обязательство внести из своего капитала сто тысяч рублей. Уехал из России Дмитрий Сироткин в смутные революционные годы. Видимо, что-то предчувствовал. Жил в Белграде, на Дунае имел свое дело по судоходной части. Тосковал по Родине. Вспоминал Волгу. После Великой Отечественной войны очень просился в Россию, но разрешения не получил. Наши солдаты, беседовавшие с ним в 1944 году, рассказывали: "Был очень доволен, узнав, что дом его на Откосе приспособили под музей". Умер Дмитрий Васильевич в начале 1950-х годов, дожив до глубокой старости. После революции усадьба Сироткина была национализирована и перешла в городское ведомство. Строения усадьбы использовались под жилье и городскую администрацию. В 1924 году главный усадебный дом был передан Главнауке для размещения художественного отдела Нижегородского объединенного музея.

К началу 1990-х годов здание пришло в неудовлетворительное состояние и в октябре 1993 года по решению дирекции музея постоянная экспозиция и фонды были из здания вывезены для проведения научно-исследовательских и ремонтно-реставрационных работ. В результате проведенных в 1993 году натурных изысканий были уточнены первоначальные поэтажные планы, выявлены переделки и поздние наслоения. Было установлено, что в целом планировка здания по несущим стенам сохранилась изначальной. Изменения произошли в 1930-1940-е годы в помещении спальни в юго-восточной части здания на втором этаже. Установлено, что венчающий карниз и капители колонн изготовлены из гипса, а балюстрада, базы колонн, межэтажные пояса выполнены из цементобетона и первоначально были окрашены известковыми белилами. Выяснилось, что все перекрытия железобетонные монолитные. Потолки второго этажа подвесные, сделаны по опалубкам из цементобетона. Между подвесными потолками и чердачным перекрытием имеется значительная "воздушная подушка", являющаяся прекрасным утеплителем. Обращает на себя внимание оригинальная конструкция приточно-вытяжной вентиляции - центральная подача теплого воздуха в залы, осуществлявшаяся по внутренним калориферным каналам, и вытяжная вентиляция обеспечивали оптимальный температурный режим в помещениях особняка. Специалисты оценили конструктивное состояние системы вентиляции как хорошее, пригодное для дальнейшей эксплуатации.

Зондажи стен позволили установить, что южная и западная части стен в спальне выполнены в смешанной строительной технике - простенки между окнами заполнены бревенчатыми лафетами сечением 18х20 см и плотно поставлены вертикально. С наружной стороны эти участки стен имеют большой штукатурный намет. Изнутри стены имеют воздушную прослойку и по каркасу заделаны, оштукатурены и окрашены. В конструкциях пола в спальне в мужской и женской половинах обнаружены кирпичные основания от печей-лежанок, наподобие тех, что находились в русских жилищах. Такими способами архитекторы реализовали желание заказчика жить как в русской избе. Таким образом, бытовавшая легенда о бревенчатом срубе в апартаментах купца-старообрядца нашла свое подтверждение. Выявленные конструктивные особенности указывают на обособленное положение помещений спальни - как более интимное, теплое и достаточно светлое, по сравнению с зальными помещениями второго этажа. Интерьеры залов и помещений первого и второго этажей практически сохранились в неизменном виде. Дмитрий Сироткин по вере был старообрядец белокриницкого согласия. Показательно его отношение к своим единоверцам. На Ильинке при своем доме он устроил молельню и богадельню для престарелых. В картотеке Нижегородского государственного историко-архитектурного музея-заповедника в графе "источник поступления" можно часто видеть лаконичную запись: "Из коллекции Сироткина". В фонд музея перешли великолепное собрание шалей и платков, фарфора, образцы русского народного костюма: сарафаны, женские головные уборы, украшения, вышивка золотом.

Приобретя в конце 1912 года у Араповской каменный дом на Жуковской улице, Сироткин приступил к его реконструкции для приспособления под домовую старообрядческую церковь. Как известно, в 1906 году указом императора Николая II старообрядцам было даровано право свободно исповедовать отеческую веру, а значит, и строить древлеправославные храмы и моленные дома. По всей России тогда развернулось строительство. Только за семь первых лет (к 1913 году) старообрядцы выстроили более пяти тысяч храмов и моленных. Однако представители господствующей Церкви всеми доступными средствами сопротивлялись воплощению императорского указа в жизнь. Все это ярко иллюстрируют материалы переписки Нижегородской духовной консистории с нижегородским губернатором по вопросу "о постройке старообрядцем Сироткиным церкви".

Священник близлежащей Георгиевской церкви Николай Авров в своем обращении от 14 февраля

1913 года на имя епископа Нижегородского и Арзамасского Иоакима сообщал: "В районе прихода Георгиевской церкви, по Георгиевской площади, местным старообрядцем австрийского священства Сироткиным приобретены дома гг. Добронравовой и Араповской. В одном из них, в бывшем Араповской, Сироткин устраивает двухсветный зал, который будет приспособлен под домовую старообрядческую церковь. Подготовительные работы уже начались, разрешение на реставрацию дома имеется. Означенный дом, находясь на углу Жуковской улицы и Георгиевской площади, отстоит от Георгиевской церкви в 33 саженях. Прошу преподать мне архипастырское разъяснение, может ли в таком близком расстоянии от православного храма находиться инославный, хотя бы и домовой храм"[6] .

По этому обращению полицейским приставом 2-й Кремлевской части с Сироткина было взято объяснение, в котором купец объяснил, что разрешение на перестройку дома Араповской, купленного им, он не имеет, об этом ходатайствует через Нижегородское губернское присутствие, а для чего предназначается означенный дом, объяснить отказался, "говоря, что нет надобности об этом никому знать"[7] .

Не получив удовлетворивший его ответ, священник Николай Авров 1 июля 1913 года повторно обратился к высшему духовному начальству с рапортом, в котором сообщал, что "дом бывший г-жи Араповской, ныне Сироткина, последним в настоящее время реставрируется. Выводятся своды над залом, сделанным двухсветным. Назначается он для молельни на первых порах, но, несомненно, предполагается его обратить в старообрядческий храм. Об этом говорит и упорная молва и самый вид реставрируемого зала, которому придается вид храма. Намерение г. Сироткина устроить старообрядческий храм вблизи Георгиевского православного совершенно несогласно с правилами строительного устава.

В районе Георгиевского прихода, именно при заводе Курбатовых, у старообрядцев австрийского священства храм уже имеется, между тем во всем приходе домов, принадлежащих старообрядцам, с приобретенными Сироткиным, всего только четыре. Какая же нужда для четырех домов иметь два храма? Статья 136 правил строительного устава допускает открытие новых раскольнических храмов с обращением для них существующих строений (как в данном случае), но допускает только в местностях с значительным населением старообрядцев, не имеющим ни часовен, ни других молитвенных зданий.

Г. Сироткин может указывать, что храм, если он устроится, будет не приходским, а домовой церковью. Но для кого же эта домовая церковь будет предназначаться? Для строителя-домовладельца? Это, может быть, было бы и возможно, если бы г. Сироткин отвечал 96 статье строительного устава, по которой устройство домовых церквей разрешается только для лиц, приобретших право на особенное уважение и не могущих посещать приходские храмы по преклонным летам и болезненному состоянию. А едва ли г. Сироткина можно отнести к категории лиц, о коих трактует приведенная статья. Трудно определить, какая надобность ему иметь отдельно для себя храм, когда для удовлетворения своих религиозных потребностей он храм уже имеет. Не преследуются ли им другие цели, для достижения коих и требуется ему устройство старообрядческого храма в 33 саженях от православного"[8] .

В ответ на настойчивые жалобы настоятеля Георгиевской церкви делом о самовольном строительстве Сироткиным старообрядческого храма вынужден был заняться нижегородский губернатор В.М. Борзенко, который в учтивых выражениях изложил Владыке свою позицию по этому вопросу: "Что же касается возводимого Сироткиным каменного дома по Жуковской улице... то таковой перестраивается по плану, утвержденному Городской управой и бывшему у меня на рассмотрении, как обыкновенный жилой для частного лица дом и для общественного пользования не приспособляется, ввиду чего и особого на его перестройку разрешения административной власти, кроме Городской управы, строители его по закону испрашивать не обязаны. Это обстоятельство, к сожалению, лишает меня возможности исполнить Вашу просьбу и предотвратить завершение означенной постройки. Но и в том даже случае, если бы означенный дом действительно приспособлялся под общественное богослужебное здание, я бы не мог воспретить эту постройку, так как согласно действующим законам... расстояние в 33 сажени от православного храма считается более чем достаточным и не может служить препятствием для возведения какого-либо здания"[9] .

Множество больших и мелких хлопот, которые легли на плечи губернатора в 1913 году, - подготовка к празднованию 300-летия дома Романовых, завершение строительства здания Нижегородской конторы Государственного банка, приезд на торжества в Нижний Новгород императора Николая II - позволили губернатору заняться делом Сироткина лишь поздней осенью. Неутешительный для священнослужителей Георгиевской церкви ответ высшего должностного лица губернии был направлен в последних числах декабря. Скорее всего, к этому времени все работы по приспособлению дома Сироткина под молельню были выполнены.

Спустя год, в сентябре 1914 года, епархиальный архитектор А.Н. Полтанов доносил в Нижегородскую духовную консисторию: "Из достоверных сведений мне известно, что дом Д.В. Сироткина, находящийся в Нижнем Новгороде по Жуковской улице, в настоящее время предназначается для раненых, но для чего он будет предназначаться впоследствии, об этом я утвердительно сказать не могу, но если даже подтвердится... общественное мнение нижегородских граждан, то все наружные приспособления, какими снабжен трактуемый дом, не могут служить препятствием для предполагаемого гражданами его назначения, ибо... для постройки старообрядческих молитвенных домов в отношении их наружного вида не делается никаких ограничений"[10].

Сироткин завершил работы в молельне - свод был расписан в манере палехских мастеров. Над юго-западной частью здания возвели звонницу с четырехгранным шатром. При переделке дома купца Дурбажева, возведенного в середине 1860-х годов, полностью сохранен его первоначальный облик. Изменения коснулись конфигурации крыши, конек которой был значительно приподнят в связи с устройством сводчатого перекрытия в моленном зале.

В 1910-х годах в районе Волжского откоса благодаря строительным работам Д.В. Сироткина стал складываться интересный градостроительный ансамбль, особенностью которого было создание нескольких композиционных акцентов. В поддержку ярусной колокольни Георгиевской церкви появилась на углу Жуковской улицы и Георгиевской площади вертикаль звонницы старообрядческого домового храма Д.В. Сироткина, а на самом особняке должен был появиться вертикальный элемент - бельведер. К сожалению, полностью интересный замысел не был воплощен, а в послереволюционные годы и вовсе разрушен - Георгиевская церковь взорвана, звонница молельни разобрана, Георгиевская площадь застроена новым зданием гостиницы "Центральная" (ныне гостиница "Волжский откос").

После революции в здании сироткинской молельни разместился Второй детский приемник, в 1930-е годы в нем располагался художественный техникум, а впоследствии дом был распланирован под коммунальные квартиры. На втором этаже сделали деревянный подшивной потолок, скрыв тем самым церковный свод. Со временем забылось о его существовании. Даже старожилы не вспоминали о былом назначении их жилого дома.

В начале 1990-х годов здание своим местоположением и капитальностью привлекло внимание коммерческих структур. Коммунальные квартиры к 1993 году были расселены. В том же году разработан проект реконструкции дома для размещения Нижегородского филиала "Русского страхового банка". При подготовке к реконструкции в доме были демонтированы деревянные межкомнатные перегородки и потолок чердачного перекрытия. Взору строителей, а затем и специалистов в области охраны памятников открылся свод с росписями, сохранность которых была оценена как очень хорошая. При согласовании проекта реконструкции бывшей молельни Сироткина Комитет по охране и использованию историко-культурного наследия Нижнего Новгорода и Нижегородской области особо указал: "...сохранить по возможности существующие межэтажные перекрытия, обратив особое внимание на сохранение сводчатого перекрытия над зальным помещением второго этажа со стороны ул. Минина"[11].

В начале 1990-х годов в России в период накопления капитала стремительно возникали банки и также многие из них стремительно исчезали. В 1995 году здание городскими властями было передано коммерческому банку (КБ) "Мост-банк".

В 1998 году на основании положительного заключения научно-методического экспертного совета при Комитете по охране и использованию историко-культурного наследия Нижнего Новгорода и Нижегородской области дом Сироткина был включен в Список вновь выявленных памятников истории и культуры[12].

Несмотря на передачу здания КБ "Мост-Банк", оно продолжало стоять пустующим. Никаких работ по его ремонту не проводилось. Орган по охране памятников истории и культуры вынужден был обратиться к руководителю банка А.А. Серикову с письмом, в котором говорилось: "Бесхозное состояние уникального памятника приводит к его разрушению и вызывает озабоченность по поводу его сохранности у широкой общественности. В связи с чем Комитет настаивает на безотлагательном проведении реставрации дома N 8 а по ул. Минина или передаче его другому пользователю (собственнику) в случае потери интереса к этому объекту со стороны КБ "Мост-Банк""[13] . Это обращение не имело позитивных последствий.

А в это время строительный бум захватил и квартал, где находилась усадьба Сироткина. Смежный участок в 2000 году был передан ООО "Промстрой и К" под строительство жилого дома. Департамент охраны историко-культурного наследия Нижнего Новгорода и Нижегородской области обратил внимание руководства области и лично губернатора И.П. Склярова, что в данном квартале в бывшем особняке Д.В. Сироткина (Верхне-Волжская наб., 3) расположено здание Нижегородского государственного художественного музея, значительная часть коллекции которого находится в запасниках в связи с отсутствием выставочных площадей. И предложил в связи с потребностью музея в дополнительных площадях для экспонирования художественной коллекции, имеющей общероссийское значение, учесть государственные интересы по развитию художественного музея. В качестве одного из возможных вариантов было отмечено, что в "данном квартале находится каменное двухэтажное здание N 8 а (литер А) по ул. Минина, исторически входившее в единый комплекс усадьбы Д.В. Сироткина, который в 1913 году устроил в этом здании старообрядческую моленную. После революции в здании размещалась экспозиция коллекции древнерусского искусства, впоследствии дом был приспособлен под жилье. В 1995 году жители дома были расселены КБ "Мост-Банк" с целью размещения в нем Нижегородского филиала банка, а само здание из муниципальной собственности передано в собственность КБ "Мост-Банк"".

В силу различных обстоятельств работы по реконструкции дома N 8 а (литер А) по ул. Минина не проводились и на протяжении пяти лет здание находится в неэксплуатируемом состоянии, что негативно сказывается на его состоянии. В доме сохранился моленный зал, перекрытый сводом с росписью, имеющей высокую историческую, научную, культурную и художественную ценность, а его внутренняя планировка полностью отвечает музейной функции.

Зная Вашу глубокую заинтересованность проблемой сохранения историко-культурного наследия и возрождения духовности Нижегородского края, прошу Вас рассмотреть вопрос о приобретении в областную собственность дом N 8 а (литер А) по ул. Минина с последующей передачей его государственному художественному музею. По мнению департамента, для приобретения указанного здания в областную собственность в настоящее время имеются различные финансовые схемы, в том числе налоговый зачет. Промедление с решением данного вопроса приведет к тому, что указанный дом войдет в состав жилого комплекса, что полностью исключит перспективы развития художественного музея в данном квартале"[14].

Однако этот шанс приобрести молельню Сироткина для культурных целей был упущен. Спустя некоторое время здание перешло в руки частного лица, по заказу которого ООО "Архитектурное бюро "БЛиК"" разработало проект его ремонта и реставрации, получивший положительное заключение органа охраны историко-культурного наследия. Проектом предусматривалась реставрация фасадов, восстановление, по обнаруженному к тому времени в архиве чертежу, звонницы в юго-западном углу здания, сохранение внутреннего пространства моленного зала, а также свода и его росписей. В течение 2002-2003 годов все работы были выполнены и в здании разместился филиал Внешторгбанка.

Примечания

1 Центральный архив Нижегородской области (ЦАНО). Ф. 669.
Оп. 318. Д 316. Л. 3.
2 Там же. Л. 92 об.
3 Там же. Оп. 318. Д. 316. Л. 223.
4 Там же. Ф. 30. Оп. 36. Д. 1650.
5 Там же. Д. 1743.
6 Там же. Ф. 570. Оп. 559. Д. 16. Л. 1.
7 Там же.
8 Там же. Л. 13.
9 Там же. Д. 16. Л. 25.
10 Там же. Л. 37.
11 Заключение от 25 мая 1993 г. N 54.
12 Протокол заседания НМЭС от 16.10.1998 г. N 14.
13 Письмо от 10 апреля 1998 г. N 01-19/389.
14 Письмо департамента от 14 июля 2000 г. N 01-19/821.

[Журнал N13-14]
[Журнал "Нижегородский музей"]

В начало | Поиск| Карта сайта | E-mail| Социальная сеть BK
Copyright © 2000-2016 Музей ННГУ, ННГУ
[Для зарегистрированных пользователей]
8