Отделы музея: Музей истории ННГУ | Зоологический | Этнографический | Археологический | Фондовый | Сектор истории радиофизики | Отдел виртуальных программ | Музей науки ННГУ "Нижегородская радиолаборатория"| Информационных технологий| Музейной педагогики| Реставрационная лаборатория
Новости! | История ННГУ | Выставки | Экспозиция | Фонды | Экскурсии | Экспедиции| Деятельность | Пресса| Информация| Журнал"Нижегородский музей"| История НРЛ

Журнал Нижегородский музей

Журнал 9-10 Журнал N13":
Главной темой нашего журнала стала тема русской усадьбы, ее хозяйственная и культурная жизнь, судьбы ее владельцев, которые создавали этот особый феномен русской культуры.

К сведению!
Представленные в очередном номере журнала материалы позволят читателю получить некоторое представление о нижегородских усадьбах, как сельских, так и городских. В начале XX столетия в нашем крае только помещичьих усадеб было более 400, из них 142 представляли, по мнению местных властей, "интерес в художественном и историческом отношении". В настоящее время создан Реестр нижегородских усадеб, которым присвоен статус памятника. Каково их прошлое? Как сегодня живут эти усадьбы? Кто ими владеет? Как используется их историко-культурный потенциал? Об этом можно прочитать в материалах исследований, проектов и программ, публикуемых в этом номере журнала.

Редакция посчитала необходимым познакомить читателей с некоторыми материалами сборника статей "Русская усадьба", который издается с 1994 года членами восстановленного Общества изучения русской усадьбы (ОИРУ). Мы надеемся, что начавшееся сотрудничество с этой авторитетной общественной организацией даст новый импульс в развитии процессов изучения и использования того культурного наследия, которое создавалось в сотнях нижегородских городских и сельских усадеб.

Нам бы хотелось, чтобы проблемы вырождения нижегородских усадеб больше привлекали внимание широкой культурной общественности, чем до нынешнего дня. Процесс должен быть ускорен хотя бы потому, что усадебные сооружения катастрофически быстро разрушаются, особенно те из них, которые совсем недавно были освобождены от арендаторов.

В.Н. Баландин
Семья Матузевичей

Пройдя к западной части Гагинского кладбища, вы найдете там могилу в металлической ограде, в которой покоится прах Доминика Доминиковича Матузевича, его жены Анны Ивановны, медицинских работников, и их дочери Констанции. На ограде - таблички с днями их рождения и кончины.

Фамилия Матузевич (без инициалов) мне впервые встретилась в материалах отчета уездного санитарного врача Сергея Васильевича Глотова об эпидемии сыпного тифа, от которого Д.Д. Матузевич и умер. И, конечно же, я был неожиданно удивлен, когда на стенде в Гагинском краеведческом музее увидел фото Матузевича (с инициалами), его жены Анны Ивановны и незнакомых мне коллег Матузевича. А после опубликования моей статьи в "Гагинских вестях" получил сообщение, что в Гагине проживает Валентина Васильевна Ольгина (Гусева), которая имеет связь с внучкой Матузевича, проживающей в Уфе. Она мне и написала о местоположении могилы Матузевича. Я не преминул написать Валентине Васильевне, последняя мне сообщила адрес внучки Аделаиды Александровны Ефимовой. Завязалась переписка, я получил от нее несколько писем и много фотографий в подлиннике и ксерокопиях. Многое мне открылось, чего я не знал, а, главное, очень хотел, чтобы это знали современные жители Гагина.

Моя жена иронично назвала меня "собирателем "мертвых душ"". Кому, мол, это нужно? Мне кажется, больше прав наш гость из Нижнего, сын репрессированного в 1937 году (и расстрелянного ни за что ни про что) доктора Сергачской больницы Виктора Петровича Формозова Константин Викторович, сказавший: "Как правило, с так называемыми мертвыми душами корнями своими связаны души живые". Этим самым он морально поддержал меня в моих изысканиях. И не покривлю душой, если скажу, что те лица, которых я вывел из забвения, мне стали дороги как родные и близкие. Из переписки с Аделаидой Александровной я узнал, конечно, далеко не все (всего она и сама не знает), но все же кое-что о Доминике Доминиковиче (кстати, это имя означает "Воскресенье", "День Божий"), об Анне Ивановне и их дочери Констанции Доминиковне. Марии Михайловне Соколовой она написала: "И хочу поведать об этом гагинцам, которых считаю своими земляками, дабы, проходя при случае мимо этой могилы, остановились, призадумались о преходящем в этом мире. И низко поклонились их праху".

Доминик Доминикович, очевидно, из поляков, из-под Гродно. "Происходил, - как пишет Аделаида Александровна, - из состоятельной семьи, бывал в Париже; у нас хранились некоторые вещи, привезенные им оттуда. Есть фото его племянницы (венчание в Филадельфии)". "О дедушке говорили, - продолжает Аделаида Александровна, -ночь-полночь, кто-то заболел - постучат в окно Доминику Доминиковичу. Он вставал и шел на помощь". Это очень характерно для медицинских работников тех времен. Хотя клятву Гиппократа вряд ли они тогда давали.

"То же самое о бабушке, - вспоминает Аделаида Александровна. - Помню, это было еще до войны, бабушка уже старенькая была, не работала. Из какого-то села или деревеньки приехала женщина, у ее дочери или снохи трудные роды, погибает. Бабушка говорит: "Что же вы ко мне идете, больница же рядом?" (мы жили через дом от больницы). Женщина упала ей в ноги: "Анна Ивановна, миленькая, помоги Христа ради, спаси!" Как-то в один из приездов в Гагино ко мне пришла старушка, узнав, что приехала внучка Анны Ивановны, принесла пачку чая и две конфетки. "Были у меня трудные роды, - рассказывает, - Анна Ивановна спасла меня и Мишеньку". Я тогда еле сдержалась, чтобы не расплакаться. Такая память доpoгo стоит".

Мне кажется, что с Анной Ивановной приходилось встречаться, и вот при каких обстоятельствах. Это было в начале 40-х годов. Напротив амбулатории росли высокие деревья, березки, кажется. Мы, детвора, любили по ним лазать и качаться на их упругих ветвях. "А ну-ка, дьяволята, слезайте сейчас же", - вдруг услышали мы строгий голос. Под деревьями стояла высокая, дородная старуха. Видно было, что она не из простого сословья и не говорит, а приказывает нам. Мы не слезаем, боимся (на дерево не полезет же), ждем, когда все же уйдет. Она, видимо, понимает наше состояние и степенно удаляется. Тогда мы быстро спускаемся и даем теку. Какое-то седьмое чувство говорит, что эта старуха вполне могла быть Анной Ивановной. Сейчас хочется, чтобы это была именно она...

По всей вероятности, Д.Д. Матузевич был приглашен землевладельцем Василием Александровичем Пашковым. 15 лет он работал помощником лекаря (фельдшером) в Ветошкинской больнице. Сергачское земское уездное собрание в 1915 году возбудило ходатайство перед губернским собранием "о зачете в выслугу лет срока на пенсию 15-летнюю службу фельдшера Матузевича в Ветошкинской больнице с внесением в смету расхода в 216 рублей взноса в пенсионный капитал". Ветошкинская больница была закрыта в 1908 году. В 1906 году Доминик Доминикович нес службу уже в Гагинской больнице, следовательно, можно предположить, что в Ветошкинской больнице он приступил к работе в 1891 году. С Анной Ивановной Курашовой, несомненно, он познакомился в с. Ветошкине, она - родом из этого села.

Я знаю Ветошкино с 1945 года. Это было большое многолюдное, относительно культурное село. Здесь работал конезавод (разве забыть конские скачки, когда на это зрелище приходили, как на праздник, тысячи людей с окрестных сел!); в 20-х годах организован сельскохозяйственный техникум; была 7-летняя, затем 8-летняя школа (в ней я учился с 4-го по 7-й класс); колхоз, преобразованный затем в совхоз; МТС; медицинский пункт; клуб; затем промкомбинат в бывшем здании больницы (сейчас от нее остался фундамент). Была традиция (это в 45-м и в более поздние годы) - молодежь, да и люди среднего возраста, вечером выходили погулять к техникуму, который размещался в бывшем дворце В.А. Пашкова, на террасе дворца организовывались танцы (в моде были танго, краковяк), некоторые предпочитали под ручку фланировать (сколько дам ломали каблуки о выступающие кочки) от дворца по направлению к р. Пьяне. К дворцу естественно примыкал смешанный лес из дуба, липы, сосны, что тянулся вдоль правого берега Пьяны. Сосновый парк, что закрывал дворец и церковь со стороны большой дороги из Сергача, был посажен в 1914 году, об этом мне рассказывали очевидцы этого события еще в 1940-х годах, - а тогда и дворец, и церковь со стороны Лошмов (так называется взгорье в двух примерно километрах перед Ветошкином), наверное, смотрелись как на блюдечке. Но и без парка расположение села было живописным. Внизу медленно текущая река с перекатами и куртинами ивняка по берегам, возле которых нет-нет да раздастся шлепок жирующей рыбы, а вдоль нее духмяные луга (голова кругом!) c перепелиными перепевами, а село окаймлено рощами с причудливыми названиями: Леквасная, Роззня, Лопата, Hopка, Антонов рукав и другими. Теперешние жители и названий этих уже не знают.

Вот в этом живописном селе и познакомился Доминик Доминикович с Анной Ивановной Курашовой, тогда еще Анютой, работавшей горничной у Пашковых в начале 80-х годов XIX столетия.

Позже Анна Ивановна поедет в С.-Петербург, получит акушерское образование, и вскоре они поженятся. А в 1909 году, когда они уже будут работать в Гагинской больнице, у них родится дочь, которую нарекут удивительным именем Констанция. Валентина Васильевна Гусева помнит ее взрослой и называет красавицей.

Передо мной фотография 1926 года - 7-й выпуск Гагинской школы 2-й ступени. Констанции - 17 лет. Она в верхнем ряду 4-я слева. Снимок уникален. Ее учителем по географии был Александр Леонидович Ященко. Он - 5-й в 3-м ряду (слева направо) в фуражке с околышем. Это был ученый естествоиспытатель, географ-путешественник, педагог (преподавал в Гагинской школе 2-й ступени с 1917 года несколько лет). Еще учась в Петербургском университете, принимал участие в экспедиции по изучению Крайнего Севера, Закаспийской области. В 1903 году Академия наук направляет его в Австралию. Его впечатления, записанные в дневниках, в 1959 году вышли отдельной книгой "Путешествие по Австралии". Он участвовал в переводе на русский язык книги Брема "Жизнь животных", сотрудничал с журналами "Народное образование", "Школа и жизнь", создал домашний музей, уникальную библиотеку. Пользовался, огромным почетом и уважением среди жителей Гагина и Шерстина, где он жил. Говорят, когда он переезжал в Сергач, его дом перевезли бесплатно. К, сожалению, библиотека и музей почти погибли в 1937 году, когда Александр Леонидович был арестован и расстрелян, как и многие замечательные люди из интеллигенции. Не пощадили ни ученого, ни педагога, ни старика. Но его талант музейщика, педагога пророс в одном из сергачских учеников - Вячеславе Андреевиче Громове. Он создал краеведческий музей, который носит его имя. И идут сюда и стар и млад прикоснуться к памяти о прошлом земли сергачской.

На этой же фотографии третий слева во втором ряду - тогда бывший главным врачом Гагинской больницы Григорий Иванович Кочемасов. Посещая кладбище в июне 2006 года, я был очень огорчен отсутствием памятника на его могиле: близких, наверное, уже нет, а коллеги и власти прошли мимо этой процедуры. Хочется думать, что они это исправят. Слева от Александра Леонидовича его сын Леонид Александрович, справа - дочь Мария Александровна (в замужестве Макеева), погибшая в Ленинградскую блокаду от голода. Правее Констанции - Bepa Лебедева, будущая жена Леонида Александровича, мать Александра Леонидовича (младшего). Известна на этой фотографии Елизавета Ивановна Былинкина, работавшая в Сергаче в железнодорожной школе и школе N 1.

Имена остальных неизвестны.

Очень скромно написала Аделаида Александровна о своих родителях: "Моя мама, Констанция Доминиковна Ефимова (по мужу), родилась 9 мая 1909 г. в с. Гагине, окончила Гагинскую школу 2-й ступени в 1926 г. Специального образования не имела, работала секретарем народного суда, потом секретарем в прокуратуре".

Трагедия случилась 21 декабря 1944 года - она покончила с собой. Остались две девочки-подростка - Ада (1929 года рождения) и Тоня (1933 года рождения), которых надо было ставить на ноги. До смерти Анны Ивановны (бабушки), они воспитывались с нею, после ее смерти (1948) Тоню приютили добрые люди в с. Гагине, Аду взяли родственники отца в Москву.

"Начинала учиться с Тамарой Глуховой, Зоей Сергеевой, Соней Хиловой, Ниной Узловой, Борисом Тулаевым, Гришей Юдиным и др. По болезни (в 1949 г.) отстала от своего класса, заканчивала с другими - В. Ольгиной, Настенькой Евграфовой, Клавой Корнилаевой, Костей Соколовым, Костей Кожановым и др.".

Ее отец, Александр Андреевич Ефимов - уроженец Пензенской области (1903 года рождения), окончил Ленинградский ветеринарный институт, приехал по распределению в Гагино, работал главным ветеринарным врачом района. Мечтал о том, чтобы кони Ветошкинского конезавода попали на сельскохозяйственную выставку в Москву. Мечта его сбылась. За неделю до начала войны он уехал в Москву, обратно не вернулся, началась война.

А лошадь, которая завоевала приз, носила гордое имя Радуга. Ее уменьшенная скульптура стояла на территории завода. Радуга была серой масти, в небольших черных яблоках. Я сам неоднократно видел эту скульптуру, но саму Радугу - не приходилось. Наверное, в это время ее на заводе не было.

Как сложилась судьба сестер Ефимовых (Матузевич)? Ада после окончания школы в 1948 году уехала в Москву (ее взяли сестры отца), училась в Московском художественном промысловом училище им. М.И. Калинина, после его окончания работала в г. Березники Пермской области, затем - в г. Александрове Владимирской обл., с 1963 года - в г. Уфе. Работала в художественном объединении, удостоена звания заслуженного художника Башкирии. Насчет своего художественного таланта Аделаида Александровна поскромничала - Валентина Васильевна Гусева пишет, что ей приходилось выполнять очень ответственные работы: подарки для руководителей партии и правительства.

Но были в жизни и трудные времена. Вот при каких обстоятельствах пришлось Аделаиде Александровне расстаться с семейными реликвиями. "В краеведческом музее (в Уфе) организовали выставку старинного костюма, и я решила попытаться предложить бабушкину вышитую пелерину (из сукна). Beщь очень интересная, они как увидели, прямо вцепились в нее, а когда мне предложили цену, я дар речи потеряла: время тогда было очень трудное, пенсию нам задерживали, и это было таким подспорьем для нас с сестрой. Ну, а к этой вещи надо было предъявить (вроде паспорта. - В. Б.) - чья, откуда, когда сделана и т. д. Вот тогда я отдала и кое-какие дедушкины вещи, их фото и фото семьи Пашковых". Очень жаль: их законное место в Гагинском музее.

Сестра Тоня после смерти бабушки тоже переехала в Москву к родственникам отца, окончила Московский текстильный техникум, работала в Узбекистане, затем переехала к сестре в г. Александров, отсюда они вместе переехали в Уфу. Здесь она вышла замуж, родился сын. Он погиб при несчастном случае на работе. На семейном фото 1984 года он, Андрей Владимирович Павлов - курсант летного училища вместе с мамой Антониной Александровной. В прищуре глаз, сжатых губах, скупой улыбке, чертах лица чувствуется волевой характер. Он правнук Доминика Доминиковича.

"Хочу еще Вам сказать об одном человеке, - пишет Аделаида Александровна, - имеющем к этому отношение (к медицине), бабушкиной двоюродной сестре Елизавете Ивановне Курашовой, она работала оспопрививательницей, ходила по деревням, прививала оспу (т. е. делала противооспенные прививки. - В.Б.), старалась делать очень аккуратно, чтобы, как она говорила, не обезобразить руку. Сама была очень аккуратная, в белоснежном платочке и в лаптях, она считала, что это самая удобная обувь ходить по деревням, ей их всегда делали по заказу. Культуру оспопрививания вводил в уезде врач Илья Антонович Кунцевич, работавший с января 1880 по июль 1882 года в Гагинском участке (вполне возможно, что Д.Д. Матузевич был с ним знаком), затем 9 лет - в Сергачском, а в 1889 году был переведен старшим врачом (главным, выражаясь современным языком) губернской земской управы (умер 1 мая 1909 года от грудной жабы). До этого оспопрививатели были из крестьян, т. е. совершенно необразованные люди, "отличались нетрезвым поведением... прививочный материал нередко ими брался из гнойников натуральной оспы (т. е. больного оспой человека. - В.Б) и делали при прививке натуральную оспу" - так докладывал И.А. Кунцевич Земскому собранию, говоря о необходимости реорганизации оспопрививания. Его система принята и продержалась в уезде до 1906 года".

Наверное, к той же когорте, что и Анна Ивановна и Елизавета Ивановна, относилась Екатерина Петровна Земскова, жившая одна в небольшом домике около школы, старушка, то ли бывший фельдшер, то ли акушерка или медсестра. По какому-то поводу (может быть по пионерскому или комсомольскому шефству) я несколько раз заходил к ней в дом, поражавший опрятностью и аккуратностью. Этого не было в обычных сельских домах.

И еще раз не могу не вспомнить Марию Михайловну Соколову, тем более что она состоит в родственных связях о Матуaзевичами. Школа находилась где-то на отшибе села, кажется, на субботинском направлении. Короткий зимний день. Не было тогда электричества или, может быть, его поздно давали. В классе на столе стоит одна настольная керосиновая лампа, отбрасывающая расплывчатые тени от предметов, и тревожит мрак в углах класса. Мария Михайловна усаживается поближе к лампе и что-то читает или рассказывает. Как завороженные, мы сидим в полутьме и слушаем, слушаем. Уже сумерки, Мария Михайловна отпускает нас, и мы разбегаемся по домам до завтрашнего дня, чтобы снова встретиться с нашей "мамой".

Низкий поклон Вам, Мария Михайловна. Вы останетесь в нашей памяти до последних ударов наших сердец.

Низкий поклон вам, Доминик Доминикович, Анна Ивановна, Констанция Доминиковна, Елизавета Ивановна, Екатерина Петровна... В меру своих сил и возможностей Вы дарили людям добро, хорошее настроение, здоровье, знания, человечность. Все то, чего сегодня так не хватает всем нам.

[Журнал N13]
[Журнал "Нижегородский музей"]

В начало | Поиск| Карта сайта | E-mail| Социальная сеть BK
Copyright © 2000-2016 Музей ННГУ, ННГУ
[Для зарегистрированных пользователей]
8