Отделы музея: Музей истории ННГУ | Зоологический | Этнографический | Археологический | Фондовый | Сектор истории радиофизики | Отдел виртуальных программ | Музей науки ННГУ "Нижегородская радиолаборатория"| Информационных технологий| Музейной педагогики| Реставрационная лаборатория
Новости! | История ННГУ | Выставки | Экспозиция | Фонды | Экскурсии | Экспедиции| Деятельность | Пресса| Информация| Журнал"Нижегородский музей"| История НРЛ

Журнал Нижегородский музей

Журнал 9-10 Журнал N16":
Главной темой нашего журнала стали корпоративные музеи.

К сведению!
Роль личности в музейном деле в большинстве случаев остается определяющей. Это относится к работникам и государственных, и корпоративных музеев. Всю жизнь работая на одном предприятии, относясь к нему как к родному дому, помимо своих непосредственных производственных задач, человек берет на себя заботы по организации музея, обогащая это дело личными качествами увлеченного собирателя и борца за справедливость, защитника интересов работников своего предприятия. Коллекции и экспозиции, созданные музейщиками-подвижниками, часто отражают историю развития отрасли, в которой они работают.

Нам очень хотелось отметить три важных юбилейных даты 2008 года: 90-летие Нижегородской радиолаборатории, 75-летие Нижегородского отделения Союза художников России и 60-летие Нижегородского планетария. Нижний Новгород, славный своими научными школами и наукоемкими производствами, продолжает быть местом средоточия огромного научного и производственного потенциала. Большое значение при этом имеет популяризация науки, чем с успехом занимаются и Нижегородский планетарий, и музей науки "Нижегородская радиолаборатория", и музеи вузов и предприятий.

2-3 декабря 2008 года в музее науки "Нижегородская радиолаборатория" был проведен Первый научный семинар "История науки и техники: музейные исследования", в работе которого приняли участие представители разных научных, технических, производственных музеев. Этот семинар будет отныне проводиться регулярно - один раз в два года. .

Л.И. Помыткина
К вопросу о формировании собрания Нижегородского художественного музея в 1919-1923 годах

"Поняв прошлое, определишь будущее" - старая истина заставляет нас вновь и вновь обращаться к событиям девяностолетней давности, когда в первые послереволюционные годы интенсивно пополнялось собрание Нижегородского художественного музея. Опубликованные в журнале "Нижегородский музей" (2008. № 14) воспоминания Л.В. Розенталя "К истории Нижегородского художественного музея" и А.И. Иконникова "Примечания и дополнения к опусу Л.В. Розенталя" существенно дополняют наши представления о столь важном периоде в жизни музея. Важном потому, что за короткий срок музей приобрел произведения искусства, снискавшие ему славу одного из лучших периферийных музеев России. Наиболее важная, многочисленная и первоклассная коллекция русских и западноевропейских мастеров поступила из брошенных усадеб, особняков, поместий Нижнего Новгорода и губернии. Второе по значимости пополнение - это так называемый русский авангард, представленный лучшими образцами, ныне всемирно известный.

Как интерпретирует Л.В. Розенталь, заведующий художественным музеем с 1919 по 1922 год, появление в музее этих коллекций? Блестящая память (а воспоминания писались в 1976 году) помогает ему точно и подробно описывать всякого рода бытовые условия проживания в "палаццо", как он называет здание музея (бывший особняк Рукавишниковых), поименно помнить все губернское начальство с перечислением должностей, деяния истопника Н.А. Маслова, утеснение музея жилищем "Франкета" (В.Ф. Франкетти) и пр. Между тем весь 3-й этаж здания занимали Нижегородские государственные свободные художественные мастерские (НГСХМ), в которых обучалось свыше 100 человек.

Такое шумное соседство наверняка должно было осложнять жизнь музея и сказаться на его деятельности. Мастерские в статье Розенталя едва упоминаются, зато неприязнь к Франкетти выражена достаточно обширно. Что и говорить, Франкетти был сложным человеком анархического склада, который не столько поставил учебный процесс, будучи "уполномоченным" (директором) художественных мастерских, сколько развалил его, объявив свободу посещения занятий[1]. Однако отношения двух руководителей в свое время имели деловой характер, о чем свидетельствуют документы (публикуются впервые).

Письмо от 21 января 1920 года. "Заведующему отделом изобразительных искусств Наркомпроса от заведующего Нижегородским художественным музеем Л.В. Розенталя
Заявление
Прошу отпустить в распоряжение вверенного мне музея из фонда отдела искусств произведения современных русских художников. Пополнение музея в этом направлении является крайне желательным. За последние полгода Нижегородский художественный музей подвергся существенным изменениям. Согласно указаниям комиссии Отдела по делам музеев был произведен отбор всех экспонатов, причем... из 180 - 95 убраны из зал, доступных для обозрения. Музей пополнился ценными коллекциями (собрания Абамелек- Лазаревых, Орловых-Давыдовых и других). В настоящее время в его собрании 225 картин, не считая скульптуры, гобеленов, фарфора и др.

Произведена систематическая развеска картин, помещение музея значительно расширено, организована библиотека-читальня. музей обслуживает, главным образом, учащихся государственных художественных мастерских. они постоянно его посещают, пользуются библиотекой-читальней... Однако коллекция образовалась из случайных поступлений. Музей обладает целым рядом портретов XVIII- начала XIX века (есть произведения Рокотова, Лампи, Эриксена, Грота). Случайно хорошими образцами представлены художники XIX века: Венецианов, Зарянко, Брюллов, Левитан, Нестеров, Рябушкин, Рерих.

Существенным недостатком является отсутствие произведений современных живописцев, принимая во внимание интерес к ним широких масс и особенно учеников художественных мастерских. Понятно, удовлетворять этот интерес устройством выставки книг по новому искусству, лекций - не могут быть признаны достаточными. Поэтому, не предрешая вопрос о характере будущего нижегородского музея (речь идет о создании музея живописной культуры в Нижнем Новгороде. - Л.П.), и об общем плане деятельности провинциальных музеев, крайне желательно пополнение в ближайшее время вверенного мне музея хотя бы несколькими десятками картин современных художников"[2] .

Письмо было направлено Д.П. Штеренбергу, а попало к В.В. Кандинскому, который был в это время заведующим московским музеем живописной культуры, а до этого председателем музейной комиссии, членом которой был и В.Ф. Франкетти. Последний сам явился в Москву, быстро и очень качественно, пользуясь своими связями в среде представителей "нового искусства", отобрал 44 картины. И уже 20 февраля 1920 года на заседании Коллегии Наркомпроса было принято решение о передаче картин из государственного художественного фонда отдела изобразительных искусств Наркомпроса для организации Художественного музея в Нижнем Новгороде 17 марта 1920 года (акт № 13)[3].

"Я, нижеподписавшийся уполномоченный по делам художеств музея Нижегородской губернии, беру означенные картины и обязуюсь доставить их к месту, гарантирую их хорошую сохранность, развеску в помещении, предназначенном для музея. Обязуюсь дать в Московский отдел изоискусств сведения о том, как дошли вышеозначенные художественные произведения до Нижнего Новгорода.
В.Ф. Франкетти"[4]. "Франкетти под носом у меня удалось получить из изо Наркомпроса десятка три картин для создания в Нижнем Новгороде музея живописной культуры", - пишет в своих воспоминаниях Л.В. Розенталь. Подобный музей Франкетти, конечно, хотел организовать сам по примеру своих московских товарищей. Он был открыт, но вскоре Франкетти уехал в Москву, и коллекция перешла в музей на Верхне-Волжской набережной[5].

Надо отдать Франкетти должное, он привез нам превосходную коллекцию из 42 картин Кандинского, Малевича, Ларионова, Гончаровой, Розановой, П. Кузнецова, художников "Бубнового валета". Кроме авангарда в ней присутствовали работы К. Коровина, Архипова, Петровичева, Юона, Малютина, Уткина и других художников начала XX века. Вряд ли малоопытный двадцатилетний Розенталь смог бы "отхватить" такую коллекцию.

Необъяснимо предубежденным кажется отношение Л.В. Розенталя к Художественному фонду, принадлежащему Губмузею и хранившемуся в том же здании. По его словам, "в нескольких комнатах хранился так называемый художественный фонд, - то, что было собрано после революции (например, часть коллекции Абамелек-Лазаревых, очутившихся почему-то в Нижнем Новгороде, кое-что привезенное из усадьбы Пашковых, какие-то крохи "сокровищ" из других мест"). Так мог думать недоучившийся студент, волей случая оказавшийся заведующим музеем в 1920 году, но не опытный сотрудник государственной Третьяковской галереи (ГТГ), редактор и автор сборника "изучение музейного дела" (1928, ГТГ) и других искусствоведческих работ, писавший воспоминания в 1976 году. В вышеприведенном письме молодой заведующий музеем мог писать о "случайных поступлениях", не знать об интенсивном поступлении работ, которые хранились в соседних помещениях. Но по прошествии значительного времени грамотный научный сотрудник ГТГ должен был оценить значение собрания Нижегородского художественного музея, одного из самых авторитетных в стране. Неужели так ни разу не были просмотрены каталоги музея, которым он когда-то руководил? Время и место поступлений произведений там обозначены.

Представляется не случайным, что фамилии и.Э. Грабаря и его соратника Т.Г. Трапезникова упоминаются вскользь, мимоходом, в основном отмечаются их организационные усилия по высвобождению дополнительных площадей под музей и обходятся вниманием их участие в атрибуции произведений и в создании первой научной экспозиции.

Вернемся к событиям февраля 1918 года, когда по инициативе И.Э. грабаря на Всероссийском кооперативном съезде был поставлен вопрос об охране памятников культуры и художественных сокровищ России. А уже в мае 1918 года была учреждена Всероссийская коллегия по делам музеев и охране памятников искусства и старины. 7 декабря 1918 года вышло постановление Наркомпроса об образовании губернских подотделов по делам музеев и охране памятников. В статье Л.В. Галузинской "к вопросу о формировании музейной коллекции в 1918-1926 годах" подробно описаны те действия, которые оперативно осуществил Нижегородский подотдел по изъятию произведений искусства, оставшихся бесхозными в усадьбах и особняках бежавших от революции владельцев[6].

О сложностях вывоза реквизированных ценностей из Шереметевского замка в Юрино убедительно рассказано в статье А.И. Иконникова "Примечания и дополнения к опусу Л.В. Розенталя "к истории Нижегородского художественного музея"" в том же номере журнала "Нижегородский музей".

По почину москвичей в службу "эмиссаров" (ответственных за вывоз ценностей) пошли представители культуры, которые видели в этой тяжелой работе свою патриотическую миссию. Им были выданы удостоверения, что имярек "уполномочен Нижегородской губернской комиссией по делам искусств производить осмотр и проверку по описи, опечатыванию, учет с ревизией художественного имущества... с правом вывоза в музей"[7]. Удостоверения были выданы скульптору Ф.П. Макурину, художникам В.А. Карелину, Е.А. Львову, И.И. Иванову, Е.В. Иениш, Н.Н. Медовщикову, А.Е. Ильиной. Командировка в Городец, Павлово, Выксу, Сергач, Гагино и другие, порой весьма глухие, места дали свои плодотворные результаты. В условиях разоренной страны в 1918-1920 годах технически было невозможно вывезти целиком усадебные галереи, коллекции декоративно-прикладного искусства и скульптуры, поэтому отбиралось только лучшее, наиболее художественно полноценное. Наши "эмиссары" обладали в отборе произведений для вывоза соответствующей культурой и неоценимым художественным вкусом. Аналогичные процессы проходили повсеместно, однако именно в Нижегородском музее организовалось высококлассное собрание.

Все реквизированное имущество свозилось в Художественный фонд Губмузея, которым заведовала Анна Евдокимовна Ильина, художница, работавшая на фарфоровом заводе в Плесах, слушавшая лекции по изобразительному искусству у С.К. Маковского, знаток фарфора и всего прикладного искусства. Она как "эмиссар" в группе с другими художниками объездила всю губернию. Право, неудобно читать у Розенталя про А.е. ильину, что она "женщина не очень толковая, безответственная и строптивая, соблазнившаяся, как и я, возможностью жить в "палаццо"". Л.В. Розенталь не участвовал в комплектации собрания художественного музея и не мог оценить энтузиазм других. Вскоре А.Е. Ильина уехала в Москву.

В 1919 году и.Э. Грабарь во главе экспедиции музейного отдела Наркомпроса, целью которого было знакомство с работой губернских подотделов по делам музеев, дважды побывал в Нижнем Новгороде. В составе экспедиции были реставраторы, архитекторы, искусствоведы. К сожалению, сборник по материалам экспедиции так и не был напечатан. Но легко предположить, что после обязательного знакомства с музейным фондом И.Э. Грабарь и его коллеги, в том числе Т.Г. Трапезников, хранитель Румянцевского музея, помогли в отборе лучших произведений для экспозиции музея и в их атрибуции. Во временном каталоге нового Нижегородского художественно-исторического музея, составленном в том же 1919 году (приведен лишь перечень работ), отсутствуют какие- либо полотна из музейного фонда, а после отъезда комиссии в вышеприведенном заявлении уже есть рокотов, Гроот, Лампи, названы ценными коллекции Абамелек-Лазаревых, Орловых-Давыдовых и другие. В воспоминаниях по-прежнему звучит тема "случайных" шедевров.

Необоснованно иронично отзывается Л.В. Розенталь о Митрофане и Иване Рукавишниковых, подозревая их в интригах по созданию при музее дворца искусств и сохранению за владельцами отдельных помещений. Напомним, что именно И.С. Рукавишников на заседании Нижегородского городского художественного и исторического музея (4 марта 1918 года) предложил реквизировать его дом и перевести в него музей и художественную школу[8]. На мастерскую художника-скульптора М.С. Рукавишникова и библиотеку И.С. Рукавишникова были выданы охранные грамоты. Уместно вспомнить, что библиотека-читальня при музее, упоминаемая в заявлении, это и есть библиотека И.С. Рукавишникова. Удаление "остатков Рукавишниковых" - сестры Любови Сергеевны и слепой матери из собственного дома по революционным законам было делом обычным, но злорадно писать об этом спустя полстолетия для культурного человека несколько странно.

Л.В. Розенталь так и не нашел опоры среди нижегородской художественной интеллигенции, которая до его приезда активно участвовала в делах музея.

Даже о А.В. Куприне, заменившем Франкетти в заведовании Нижегородским художественным техникумом (бывшие мастерские), он упоминает лишь в связи с его последней выставкой. А ведь судьба их сталкивала повседневно, поскольку А.В. Куприн с семьей жил во флигеле того же "палаццо". Известнейший художник был неординарной личностью. По воспоминаниям В.М. Соколова, его ученика, впоследствии первого председателя союза художников в нашем городе, он, будучи превосходным музыкантом, "летом неоднократно выступал с фортепьянными концертами по просьбе руководителей Нижегородской радиолаботатории. По вечерам играл перед раскрытыми окнами. На откосе послушать импровизированный концерт собиралось множество народу". Разносторонне одаренным человеком был А.В. Куприн. В Нижнем он начал сооружать кабинетный орган своей конструкции. Великолепный рассказчик и добрый, приветливый человек, А.В. Куприн после занятий часто приглашал к себе молодежь. Музыка, пение, импровизированные маскарады, рассказы о художниках порой продолжались до утра. Он был активным участником выставок Рабиса, где экспонировал созданные в Нижнем пейзажи и натюрморты, показанные впоследствии на выставках советского искусства в Венеции, Японии, Нью-Йорке. В городском театре А.В. Куприн оформил спектакль "Степан Разин" по пьесе В.В. Каменского. В своем "дневнике", который он вел в нижегородский период (1920-1922) он не упоминает Розенталя. А тот, в свою очередь, мало что вспомнил об А.В. Куприне.

Разумеется, статья Л.В. Розенталя интересна своими подробностями, деталями, фактами, которые помогают нам уточнить конкретные дела и события начала 1920-х годов, восстановить некоторых действующих лиц той эпохи. Однако, как нам представляется, общая картина нижегородской культурной жизни, о которой поведал Л.В. Розенталь, несколько искажена перспективой времени и не представляется нам объективной.

Примечания

1 Помыткина Л.И. Нижегородский художественный техникум // записки краеведов. Горький, 1983. С 52-66.
2 Центральный государственный архив литературы и искусства. Ф. 665. оп. 1. Д. 10.
3 Там же. Д. 8.
4 Там же. Д. 552.
5 О перипетиях нижегородского периода коллекции написано в статье Л.Д. Галузинской "к вопросу о формировании музейной коллекции в 1918-1926 годах" // к 100-летию со дня основания Нижегородского государственного художественного музея: сб. Н. Новгород, 1997. С. 24-26.
6 Там же. С. 18-30.
7 Центральный архив Нижегородской области. Ф. 120. оп. 15. д. 17.
8 Там же. оп. 2. д. 38. Л. 4

[Журнал N16]
[Журнал "Нижегородский музей"]

В начало | Поиск| Карта сайта | E-mail| Социальная сеть BK
Copyright © 2000-2016 Музей ННГУ, ННГУ
[Для зарегистрированных пользователей]
8