Отделы музея: Музей истории ННГУ | Зоологический | Этнографический | Археологический | Фондовый | Сектор истории радиофизики | Отдел виртуальных программ | Музей науки ННГУ "Нижегородская радиолаборатория"| Информационных технологий| Музейной педагогики| Реставрационная лаборатория
Новости! | История ННГУ | Выставки | Экспозиция | Фонды | Экскурсии | Экспедиции| Деятельность | Пресса| Информация| Журнал"Нижегородский музей"| История НРЛ

Журнал Нижегородский музей

Журнал 9-10 Журнал N16":
Главной темой нашего журнала стали корпоративные музеи.

К сведению!
Роль личности в музейном деле в большинстве случаев остается определяющей. Это относится к работникам и государственных, и корпоративных музеев. Всю жизнь работая на одном предприятии, относясь к нему как к родному дому, помимо своих непосредственных производственных задач, человек берет на себя заботы по организации музея, обогащая это дело личными качествами увлеченного собирателя и борца за справедливость, защитника интересов работников своего предприятия. Коллекции и экспозиции, созданные музейщиками-подвижниками, часто отражают историю развития отрасли, в которой они работают.

Нам очень хотелось отметить три важных юбилейных даты 2008 года: 90-летие Нижегородской радиолаборатории, 75-летие Нижегородского отделения Союза художников России и 60-летие Нижегородского планетария. Нижний Новгород, славный своими научными школами и наукоемкими производствами, продолжает быть местом средоточия огромного научного и производственного потенциала. Большое значение при этом имеет популяризация науки, чем с успехом занимаются и Нижегородский планетарий, и музей науки "Нижегородская радиолаборатория", и музеи вузов и предприятий.

2-3 декабря 2008 года в музее науки "Нижегородская радиолаборатория" был проведен Первый научный семинар "История науки и техники: музейные исследования", в работе которого приняли участие представители разных научных, технических, производственных музеев. Этот семинар будет отныне проводиться регулярно - один раз в два года. .

Беседа Т.И. Ковалевой с А.Н. Алентьевым
Музей хлеба

Т.И. Ковалева. Поговорим о музее. Не о предприятии, а о музее. Для Вас, конечно, все это как единое целое. Из песни, как говорят, слова не выкинешь. Расскажите, пожалуйста, кому и когда пришла мысль создать у вас на мельнице музей?

А.Н. Алентьев. Мысль о создании музея, который мог бы показать людям, как был построен наш мукомольный завод, где его истоки, всегда нас волновала. Я был заместителем секретаря партийного бюро по идеологической работе. Естественно, идеология тогда, в советское время, являлась основой нашей жизни. Приближалось столетие завода. Я поговорил с Иваном Михайловичем Наумовым (тогда главным инженером завода, старейшим работником, ветераном, очень грамотным и ответственным человеком, очень много знавшем о заводе) о том, что нам необходимо встретить юбилей, имея свой музей. Он мне ответил, что данные о нашем заводе публиковались и раньше. А где найти эти материалы? кто писал? Писал зубков, другие. И вот он мне принес книжку, пожелтевшую от времени, которая называлась "краткие исторические очерки завода им. Калинина", 1967 года издания. А я на заводе работаю с 1958 года. Когда я посмотрел эту книгу, я обратился к секретарю партийного бюро Михаилу Васильевичу Сереброву со словами о том, что если мы столетний юбилей завода не встретим по-особенному, то этого нам не простят наши потомки. Он мне сказал: "Александр Николаевич, ты ответственный за идеологическую работу на заводе, вот давай и решай этот вопрос, тебе зеленая улица". Я создал актив. Мы собрались и стали решать, с чего же начать. Наметили план действий. Стали собирать материалы о работниках завода, фотографировать их. Решили сделать маленькие стенды с фотографиями работников завода. Этими стендами в 1975 году и было положено начало музею. Тогда же мы с И.М. Наумовым поехали в архив, где нам дали выписку с указанием даты создания завода (1879 год. - Ред.). С этой выписки мы начали собирать материалы по истории завода. Сначала развесили стенды в кабинете главного инженера мукомольного завода № 1 и.м. Наумова, позже отвоевали помещение под музей, расселив людей, живших в квартирах на втором этаже здания заводоуправления. Годы шли. Я был главным энергетиком. На втором этаже заводоуправления в отделе главного энергетика выделили комнату под музей. Я начал собирать экспонаты. И те рамочки с фотографиями я перенес в музей, поставили столы. Надо отдать должное Валерию Ивановичу Бабушкину, директору завода, который поддержал наше начинание с музеем. Это было в 1990-х годах. К этому времени набралось уже много экспонатов, и необходимо было все это разместить и показать людям. Для этого требовались застекленные столики-витрины. Я нарисовал эскизы и отдал их в строительный цех. Там сварили металлические каркасы столов, сделали деревянные ящики, а Геннадий Ширяев остеклил их. Получилось здорово, как в настоящем музее. Столы расставили по периметру комнаты, в середине. Два стола остались в запасе. Первый успех нас всех (Ивана Михайловича, меня и других) окрылил! я вспомнил, что у моей бабушки в деревне Заполица Краснобаковского района много интересных вещей, которые вполне могут стать экспонатами музея. Я в войну в деревне размалывал рожь в ручной мельнице (мой дед основал деревню в 1924 году, в Заполице он был кузнецом, и сделал ручную мельницу). Наш азарт собирателей передался и В.И. Бабушкину, который загорелся идеей показать в нашем музее историю процесса переработки зерна от древнейших времен до наших дней. Однажды из поездки на юг он привез каменную мельницу (новый экспонат оказался очень тяжелым, весил 39 кг), ручную зернотерку. Как же она работала? Внутри нее - отверстие, в которое засыпали зерно. Мы попробовали мельницу в работе. Тяжело. Как люди приводили ее в движение? Или они были сильнее нас, или женщины хорошо кормили своих мужчин. Зерно растиралось между подвижным и неподвижным камнями, получалась мука. Мы были в восхищении. Здорово. Где-нибудь в музеях такие зернотерки есть? Нет нигде.

Т.К. Где он нашел-то ее?

А.А. В раскопках.

Т.К. Как он туда попал?

А.А. Ездил на место раскопок на юге. Он ведь был соавтором нашего музея.

Т.К. Да, не каждый директор сумеет притащить такой экспонат в музей.

А.А. Он даже привез статуэтки, которые и сейчас стоят в экспозиции.

Мне надо было создать атмосферу того времени. Вот я в лесу нашел гнездышко с двумя яичками. Ведь тогда птицы тоже были, правда.

Т.К. Были, были.

А.А. И тогда еще ежика нашел, он неживой был, шкурку его. Теперь у нас в экспозиции есть ежик и птичье гнездышко. Когда люди смотрят на это, создается картина того времени. Но люди-то развивались. Стали носить валенки. А валенки валяли. В деревне Ваганки у одного хозяина я нашел колодки разборные. Потом тяпки, корытца... Поехал я в свою Заполицу, я там родился, воспитывался у бабушки. Я туда приехал, а там в некоторых домах люди не живут. Сестра моя приезжает туда на лето, живет в бабушкином доме. "Шура, забирай в музей, люди хоть посмотрят", - сказала мне сестра, когда я спросил разрешения забрать бабушкины вещи. Я на машину все это погрузил и привез в город. Теперь у меня имелись и каменная мельница, и ручная мельница... и все это интересно. В войну, в жизни не забуду, делала бабушка сусло, наливала мне в кружку, и я пил. Вкуснятина невероятная. Интересно, а как она его делала? Я потом начал узнавать: это рожь пророщенная (ростки десять сантиметров примерно), которую потом бабушка сушила на печке, я видел, как она сушила-то ("Не лазь на печку, не лазь на печку"). И когда она, эта рожь с росточками, высыхала, ее размалывали в ручной мельнице. Полученную муку бабушка клала в большой глиняный горшок (называется "корчага"), заливала водой. Ставила корчагу в печку - она два дня парилась. (А в печке той еще и мылись. Бани-то потом появились. Удивительно, как там убирались в этой печке. Но ничего, хорошо было. В печке парились?) Через два дня получалось сусло. Вкуснятина невероятная. До сих пор помню вкус. И этим спасались, наверное, ведь витамины-то в нем были. И еще. Тогда водки- то не было, а выпивали. Мой дед сусло наливал в жбан, клал в него хмель и десять дней настаивал сусло на шишках хмеля. Питье получалось пьяное, но с витаминами. Как врачи говорят, водку пить вредно, но немножко, для разгона, и пореже, можно. Тогда дед мой был здоровый. Он пасеку завел свою. Многие экспонаты нашего музея - это вещи музеи моих бабушки и дедушки. Поэтому мне сейчас очень жалко все это. В связи с тем, что наша мельница будет освобождать место для москвичей, кто знает, как отнесутся новые люди к этим экспонатам. Когда я привез свое родное, бабушкино, память моих военных лет, естественно, я понял, что это нужно для людей. У меня два сына работают на мельнице, еще и родственники, и все говорят, как это здорово - хранить память о бабушке. Мы не думали, что наша мельница будет сноситься. Мы думали, мельница эта будет вечной. Мы продолжали работу в музее, стали расширять экспозицию о наших работниках, менять стенды. Смотрю - доска. Батюшки мои! самотек, по ней сто лет зерно шло. Зерно мягкие слои убрало, стерло, а твердые слои остались. И зерно нарисовало удивительные образы человеческие: два глаза, нос... смотришь, боже мой, какое удивительное изображение нарисовала пшеница на этой сосновой доске. Я тоже притащил ее в музей.

Люди, когда сейчас приходят в музей, смотрят на эту доску и думают: "Боже мой, неужели пшеница, такая мягкая, добрая, за сто лет нарисовала такой человеческий образ.

Потом как-то Иван Михайлович Наумов сказал: "Знаешь, ведь у нас здесь был летчик Чкалов". А у меня работал Красильников. (Он был моим заместителем, вышел на пенсию, скучно ему стало - решил работать электриком. А я работал: делал проекты, был изобретателем-рационализатором.) Он говорит: "Слушай, у меня о Чкалове есть материалы. я тебе принесу". И теперь это тоже экспонаты. Вот газета - о Чкалове родственники вспоминают. Дополняю этой газетой экспозицию. Получается образ. Значимость Чкалова того времени:

Т.К. Вы сказали, что он бывал на мельнице. А какое он имеет к ней отношение?

А.А. А рядом с мельницей здание стоит, в котором самолет собирали "Newpor".

А потом я узнал, что 1927/28 год стал годом восстановления мельницы. До этого голод был - мельница замерла, не работала, затем производство начало развиваться. Я знал многих работников. Мне говорят: "Саш, а ведь мы были стахановцами. Ты о нас не забудь". И конечно, о стахановском движении мы тоже рассказываем.

Т.К. А у вас есть грамоты стахановские людей, которые были стахановцами?

А.А. Вот этого у нас нет.

Т.К. Эти люди живы? Нет?

А.А. Нет, конечно, уже ушли из жизни. Я знал лично всех людей, которые работали на мельнице во время войны. У нас есть их фотографии в уголке военных лет. Память о ветеранах мы храним. Также есть материалы о восстановлении нашей мельницы после войны, о техническом перевооружении. Есть фотографии людей, которые все это делали. Я тоже всех их знал. И все это отражено в книгах почета. Это ведь большое дело. Книги эти сохранились. И даже моя жена покойная в одной из таких книг запечатлена.

Т.К. Много у вас этих книг почета?

А.А. Да, несколько штук. И вот что интересно, а я тоже был участником этой работы, активным рационализатором, и моя фотография тоже есть в книге почета. Самые значимые события истории нашего завода отражены в экспозиции нашего музея в хронологическом порядке: Годы войны, перевооружение, электрификация, пионерская организация, комсомол, спортивные мероприятия, соцсоревнование, выставки, в которых предприятие принимало участие, награды и т.д. У человека, посетившего музей, возникает чувство гордости за наш завод. Сегодня пришли новые поколения (Любомир Тян). Но ,к сожалению, сейчас такая обстановка в стране - она не улучшает, а ухудшает положение на заводе.

Т.К. А когда Тян пришел?

А.А. Лет пять тому назад. И вот тут начинается уже падение. Тян сумел подойти к Немцову и поговорить с ним. А Борис Ефимович дал команду продать Володарский завод, фабрику, наш завод. Хотя мы думали, что наш завод никогда не будет приватизирован. Он государственный. Потому что это хлеб, он должен быть всегда. Но, к сожалению: и сегодня мы видим, завод с новейшим оборудованием начинает гибнуть. Вот и вся история. Во всяком случае, явная угроза остановки мельницы - а это не игрушка - привела начальство в волнение. Вот такая ситуация с историей нашего завода и с нашим музеем. Но музей, в котором семьдесят процентов экспонатов найдены и принесены мною, конечно, больно отдавать куда-то в чужие руки, он может просто погибнуть. Кстати, к нам приезжал президент союза мукомолов В.А. Буковский. Когда они со свитой прошли, он говорит: "Александр Николаевич, спасибо Вам за Ваш музей, Ваш музей олицетворяет всю "мукомоль" России. Такого музея у нас в России нет". Вот кратко я рассказал о создании нашего музея, о его роли и значении. И, последнее, что я хочу сказать. К нам школьники идут, ветераны труда, студенты сельскохозяйственной академии (мы сделали стенд - "дети - наше будущее"). Пишут свои отзывы. Пишет мальчишка интересно: "мы посмотрели. Нам очень понравилось. И я сейчас решил, что буду бережно относиться к хлебу". Для меня самое дорогое, что на детей повлияло то, что они увидели в музее, наши экспонаты, и теперь он будет бережно относиться к хлебу. Ну, скажите, разве это не трогает душу.

Т.К. Александр Николаевич, скажите, ваши экспонаты, документы, которыми вы располагаете, где- нибудь записаны у вас, в какой-нибудь книге?

А.А. Я что-то писал, что-то не писал: мне просто было некогда.

Т.К. Вы ведь всегда были один, работали в музее один?

А.А. Один, конечно.

Т.К. Вам за эту работу платят что-то?

А.А. За эту работу? Платят как специалисту АХО. Я также председатель комиссии общественного контроля, проверяю состояние рабочих мест, являюсь редактором газеты "Нижегородский мукомол". Получается, что все эти работы как будто общественные.

Т.К. А музей у вас в каких-нибудь структурах числится?

А.А. Нет. самодеятельность.

Т.К. То есть это общественное образование.

А.А. Но приказ-то есть.

Т.К. Ну, это приказ о создании общественного совета по созданию музея, а фактически он у вас нигде не зарегистрирован?

А.А. Нет, он нигде не учитывался. Собирал я и собирал:

Т.К. То есть, это абсолютно Ваша инициатива.

А.А. Это лично моя инициатива. Память о дедушке, бабушке. И еще, я был и сегодня остаюсь коммунистом, а долг коммуниста, и тем более идеологического работника, делать так, чтобы людям было приятно, хорошо. (Бабушка мне всегда говорила: "Шура, делай людям добро, чтобы тебя добром и помнили. И на зло не отвечай злом. А зла не делай, потому что зло сделаешь, оно к тебе вернется. Не надо".) В 1980-1990-е годы, когда я был главным энергетиком, в моем подчинении работали бывшие заключенные. Мне с ними было нормально работать. Они прекрасно работали. Но, по сути дела, они хорошие люди, только судьба так сломала их. Один из них, Виктор, хорошо работал. И я проанализировал, почему человек пошел по этому пути. Он мне рассказывал, и плакал при этом, о семье, об отце, о матери, что-то случилось, есть нечего было, а жить хотелось, где-то что-то стащит и так далее:

В день 90-летия комсомола я фотографировал около клуба железнодорожников у памятника комсомольцам встречу ветеранов, глава Канавинской администрации выступал. Вдруг: "Александр Николаевич!" смотрю - мужчина. "Я тебя не помню что-то". - "Да я же это, Степанов Коля". - "Ах, Коля". Мы с ним обнялись. Он бывший осужденный. А сын мой Евгений рядом стоял. Потом он мне говорит: "Папа, я не знал, что ты такой человек. Николай-то знаешь что сказал о тебе: "Таких людей, как у тебя отец, я не знаю. Он нас наказывал, и справедливо наказывал, но мы не могли обидеться, потому что чувствовали свою вину. Он лишал нас премии, а потом давал возможность работать, и премировал за хорошую работу. Он приходил к нам домой. Женька, если ты отца своего обидишь, то:" "

Т.К. А он сейчас нормальный рабочий человек?

А.А. Я не знаю, я его больше не видел. Их было шесть человек таких. Так вот, однажды в праздник они мне сказали: "Александр Николаевич, зайдите к нам". Я пришел. "Александр Николаевич, мы очень хотим поздравить тебя с праздником, но у нас нечего тебе подарить, поэтому мы решили вручить тебе инструкцию, как себя вести первое время в тюрьме. От сумы да от тюрьмы не зарекайся".

Т.К. у вас инструкция сохранилась?

А.А. Нет. И еще был случай. Один из бывших заключенных на работу не вышел. Что делать? Я пошел к ним домой в Гордеевку. Взял с собой Юру Капустина. В жизни не забуду. Я боялся. Вещь такая... кто знает, что там? Капустин остался у дверей на всякий случай, я зашел. Открываю двери, а там человек десять сидит. Они меня слушались. Говорю: "Виктор, ты почему на работу не идешь?" Он поднялся, говорит: "Николаич, ты простишь меня!" - "Так, ты лечишься?" - "Лечусь!" и мне жидкость показал какую-то. "Ну, хорошо. Ребята, а вы какого черта здесь. Человек работает, а вы пьете здесь". А сам я боюсь, трясусь. Все, думаю, убьют. Так вот, я хочу сказать, что строгость, но справедливость и душевная забота помогают любому человеку. Поэтому есть четкая истина: в бывшем преступнике видьте человека. Душевных сил не хватает у многих даже в наше время.

Человеку надо высказываться, и надо уметь его выслушать. Ведь это так важно. Мы людей порой не слушаем, отодвигаем их, а они потом духовно гибнут. Вот и получается, что у нас так много сегодня валяется людей... как называют их?.. Бомжей. Я с бомжами беседовал - а кто же они, интересно? С ними начинаешь говорить - прекрасные люди, но не получили душевной поддержки и потерялись. Сегодня и на нашем заводе много людей потерялось, не знают, куда пойти. Собраний не проводится ни партийных, ни заводских. Профсоюза нет. Где их выслушают?

Т.К. А почему у вас профсоюза нет?

А.А. Как будто не нужен. Как-то директор В.И. Бабушкин вызвал меня к себе и попросил подумать о возрождении народного контроля. "Какой народный контроль, когда капитализм сегодня?" Подумали и решили создать комиссию общественно- хозяйственного контроля, которая выявляла бы недостатки в работе коллектива и отмечала бы лучших на стендах проходной.

Т.К. Какую роль сыграла в этом ваша проходная? А.А. Директор мне говорит: "Ругаю их, а они не слушают. Но когда комиссия их обрисует в проходной, они забегают хоть". И точно. Проверяем рабочие места. Вывешиваем в проходной листки-молнии с вопросами: "Почему в таком-то цеху, где начальником Петров, грязно? Разве может этот коллектив работать качественно?" Приглашаем на заседания, спрашиваем, какая дисциплина. И перед нами объясняются. Здорово?

Мне говорят: "Александр Николаевич, напиши, пожалуй, об экономии электроэнергии и тепла". Хорошо. Написал плакат "Всем относиться бережно к расходованию электроэнергии и тепла. Будут применяться административные меры. Комиссия общественно-хозяйственного контроля". Свет стали выключать, двери и форточки закрывать. Наглядная агитация эта действует здорово, как раньше было при народном контроле. Поехал директор Г.Д. Старинов за границу. Перерасходовал деньги. Мы потребовали: "Пишите объяснение. Приходите на заседание комиссии". И пришел. Нас 19 членов комиссии народного контроля. И объяснялся. Короче говоря, израсходовал деньги не по назначению. И мы с него эти деньги спросили. Он внес деньги в кассу. Так ведь мы его убрали с завода. Состоялись выборы директора. Помните, было такое, коллективы выбирали директоров. Анекдот.

Т.К. Почему анекдот? Тогда это все серьезно было.

А.А. Конечно, серьезно. Что вы думаете... год он проработал, натворил дел всяких. Народ возмущен. Я купил книгу Карнеги и ему подарил. "Слушайте, если Вы ее не прочитаете, если Вы не будете жить по Карнеги, то можете пострадать". - "Александр Николаевич, нет. Спасибо за подарок, я, конечно, прочитать постараюсь". Приходит август. "Не так- то все просто, Александр Николаевич", - говорит. "Но Вы решайте вопрос. 9 сентября приближается". Идет собрание. Проголосовали против него. А он в суд подал. Кто мог подумать. Меня вызывали как свидетеля. Районный суд не поддержал его. Была публикация в газете.

Т.К. А В суд-то он на кого подал?

А.А. На коллектив. Корреспондент газеты в своей заметке написал несколько горячих слов, оскорбивших Г.Д. Старинова, допустил ряд ошибок - привел непроверенные факты. Вот он и воспользовался - подал заявление в Нижегородский суд. На суд пригласили меня как председателя комиссии народного контроля. Накануне суда я чувствовал себя очень неуютно - на кого опираться-то от коллектива? Старинов просил меня не ходить на суд (прямо в цех пришел). "Почему?" - "Александр Николаевич, поймите, я хочу работать. Я все понял. я извиняюсь перед вами. Я понял только сейчас Вы правильно говорили. Видите, я уволил начальника элеватора и других". (Они действительно уволились.) - "Пойми, Геннадий Дмитриевич, я представитель коллектива, я не могу предавать людей, Вы меня потом будете ненавидеть за то, что я такой непостоянный. Я не предатель, я коммунист, я не могу по-другому делать". - "Ну ладно, Александр Николаевич..." Идет суд. Слово предоставляется мне как представителю коллектива. Я выступил. Суд ушел на совещание. Через некоторое время объявили решение: Согласиться с мнением коллектива завода об увольнении Г.Д. Старинова, но перевести его на работу в областное управление, газету оштрафовать за необъективные оценки, допущенные в публикации. После суда Г.Д. Старинов проработал два месяца и ушел. организовал свою фирму. Он ко мне пришел и сказал: "Александр Николаевич, я тебя очень уважаю, я много думал, ты честный человек, ты не предал свой коллектив, у меня к тебе просьба - приходи ко мне работать". - "Геннадий Дмитриевич, дорогой, спасибо. Мне приятно, что ты оценил мои взгляды, мысли и зовешь меня на работу, но я не смогу пойти, потому что я здесь на заводе работаю всю жизнь". Мы распрощались с ним хорошо.

Т.К. Умным оказался человеком.

А.А. Да, да, да... и фирма у него, кстати, работает хорошо. Вот такая жизнь бурная, боевая была на заводе мукомольном.

[Журнал N16]

[Журнал "Нижегородский музей"]

В начало | Поиск| Карта сайта | E-mail| Социальная сеть BK
Copyright © 2000-2016 Музей ННГУ, ННГУ
[Для зарегистрированных пользователей]
8