Отделы музея: Музей истории ННГУ | Зоологический | Этнографический | Археологический | Фондовый | Сектор истории радиофизики | Отдел виртуальных программ | Музей науки ННГУ "Нижегородская радиолаборатория"| Информационных технологий| Музейной педагогики| Реставрационная лаборатория
Новости! | История ННГУ | Выставки | Экспозиция | Фонды | Экскурсии | Экспедиции| Деятельность | Пресса| Информация| Журнал"Нижегородский музей"| История НРЛ

Журнал Нижегородский музей

Журнал 9-10 Журнал N16":
Главной темой нашего журнала стали корпоративные музеи.

К сведению!
Роль личности в музейном деле в большинстве случаев остается определяющей. Это относится к работникам и государственных, и корпоративных музеев. Всю жизнь работая на одном предприятии, относясь к нему как к родному дому, помимо своих непосредственных производственных задач, человек берет на себя заботы по организации музея, обогащая это дело личными качествами увлеченного собирателя и борца за справедливость, защитника интересов работников своего предприятия. Коллекции и экспозиции, созданные музейщиками-подвижниками, часто отражают историю развития отрасли, в которой они работают.

Нам очень хотелось отметить три важных юбилейных даты 2008 года: 90-летие Нижегородской радиолаборатории, 75-летие Нижегородского отделения Союза художников России и 60-летие Нижегородского планетария. Нижний Новгород, славный своими научными школами и наукоемкими производствами, продолжает быть местом средоточия огромного научного и производственного потенциала. Большое значение при этом имеет популяризация науки, чем с успехом занимаются и Нижегородский планетарий, и музей науки "Нижегородская радиолаборатория", и музеи вузов и предприятий.

2-3 декабря 2008 года в музее науки "Нижегородская радиолаборатория" был проведен Первый научный семинар "История науки и техники: музейные исследования", в работе которого приняли участие представители разных научных, технических, производственных музеев. Этот семинар будет отныне проводиться регулярно - один раз в два года. .

Н.Ю. Стоюхина
Страницы биографии С.М. Василейского. К 120-летию со дня рождения

Имя Серафима Михайловича Василейского (1888-1961) - ученого-психолога, внесшего огромный вклад в советское психотехническое движение, ныне почти забыто, оно редко упоминается в научной литературе[1], хотя Василейский, по словам К.К. Платонова, принадлежал к тем немногим "психотехническим вождям"[2], которые играли ключевую роль в развитии советской психологии в самый трудный, драматичный, но такой интересный ее период - в 20-30-е годы ХХ столетия.

Почти пять лет жизни (1923-1927) Серафима Михайловича Василейского были связаны с Белоруссией, но какие это были пять лет!.. Они совпали с расцветом советской психологии, наиболее ярко выразившимся в ее практических областях - педологии и психотехнике.

За это время им были написаны десять научных работ, имеющих методолого-исследовательский характер, еще семь работ были подготовлены к печати; он вырастил достойных учеников, двое из которых - А.А. Гайворовский и С.М. Вержболович - заняли почетное место в истории психологии нашей страны.

Затем три десятка лет Серафим Михайлович жил в Нижнем Новгороде. Он был профессором психологии в педагогическом институте в 1930-е- 1950-е годы (в это время в институте преподавали всего семь профессоров).

Серафим Михайлович Василейский родился в 1888 году в селе Новогеранькине Бузулукского уезда самарской губернии в семье священника Михаила Александровича Василейского.

Как было принято в семьях священнослужителей, Серафим Михайлович сначала окончил Бугурусланское духовное училище, а по окончании его в 1903 году поступил в самарскую духовную семинарию. "При поведении отличном оказал успехи" по всем дисциплинам, имея отличные отметки, и был "причислен к первому разряду воспитанников семинарии и удостоен звания студента оной со всеми преимуществами, присвоенными сему званию. По отправлению воинской повинности он пользуется льготами, предоставленными воспитанникам учебных заведений 1-го разряда"[3].

По окончании семинарии Василейский поступил в Петербургский психоневрологический институт. Видимо, это было интересное и необыкновенно содержательное для молодого человека время, потому что даже скупые строки краткого жизнеописания, составленного им лично, не скрывают его энтузиазма: "В Психоневрологическом институте главное внимание уделял изучению анатомии, физиологии и психологии, общей и детской (под руководством проф. А.Ф. Лазурского). Не прерывая занятий в Психоневрологическом институте, с осени 1910 г. поступил в Петербургский университет на историко- филологический факультет, на котором с особенным вниманием изучал философию и психологию, работал в семинариях проф. А.И. Введенского и проф. Н.О. Лосского. После организации на факультете философского отделения я стал работать на нем и по плану, выработанному проф. А.И. Введенским, помимо специальных курсов по психологии и философии, стал изучать основы высшей математики и физики. По физике сдал зачет в объеме естественного отделения (проф. И.И. Боргману). Для усовершенствования в психологии и философии в 1915 г. был командирован в Лейпцигский университет, где слушал, главным образом, лекции Вундта по психологии, лекции проф. Фолькельта по философии и занимался в психологической лаборатории университета под руководством приват-доцента Брана. Зачетное сочинение (дипломное) писал на тему: "Полемика Аристотеля против Платоновской теории идей и чисел". Оно было предоставлено проф. А.И. Введенскому и признано весьма удовлетворительным. По всем зачетам в течение университетского курса имел высшие отметки ("весьма удовлетворительно").

Осенью 1914 года держал государственные экзамены и получил диплом I степени. С этого же года стал преподавать психологию, логику и историю в средних учебных заведениях Петрограда, одновременно подготовляясь к магистерским испытаниям по философии и психологии при университете"[4].

После окончания университета в 1914 году нужда заставила Василейского учительствовать. Но денег на жизнь катастрофически не хватало, поэтому осенью 1917 года, спасаясь от голода, Василейский переехал на родину, в Самару, где уже в октябре приступил к работе в качестве преподавателя психологии, истории и педагогических наук в эвакуированном в Самару Виленском учительском институте и одновременно в 1-й и 2-й мужских гимназиях. В декабре 1918 года Виленский институт слился с самарским учительским институтом в один Высший педагогический институт, и Серафиму Михайловичу поручают преподавать психологию и педагогику, одновременно его избирают секретарем института. В 1919 году Василейский ведет курсы педагогики и истории педагогических учений, уступив преподавание психологии Александру Петровичу Нечаеву, и одновременно работает в качестве члена-ассистента института дошкольного воспитания при самарском государственном университете.

С 1917 по 1921 год директором самарского педагогического института был известнейший психолог России - А.П. Нечаев, который обратил внимание на молодого ученого. Общность научных интересов поддерживала их дружеские отношения даже тогда, когда А.П. Нечаев в 1921 году перешел на работу в Московский государственный психоневрологический институт.

В это время к Серафиму Михайловичу приезжает невеста - Мария Сергеевна, с которой они и поженились. В 1922 году у Василейских родилась дочь Наталья.

Серафим Михайлович, работая в самарском педагогическом институте, с 1919 года стал занимать должность доцента психологии и педагогики, а после отъезда А.П. Нечаева возглавил кафедру психологии и педагогики, был председателем школьно-психологического отделения педагогического факультета, заведовал психологической лабораторией, где вел занятия по экспериментальной психологии. Дополняя рассказ о насыщенной преподавательской деятельности, Василейский пишет: "Между прочим, с помощью местного механика мне удалось сконструировать недостающие психологические приборы (компликационные часы, глазомерный аппарат и др.) и таким образом пополнить лаборатории. Кроме обычных теоретических и практических курсов в педагогическом институте и университете неоднократно выступал на учительских съездах, конференциях, курсах в различных городах (Самара, Саратов, Балашов, Хвалынск, Бугульма, Бузулук и др.)"[5].

К этому периоду жизни Серафима Михайловича относятся его первые печатные работы: статья "Основные вопросы и выводы школьной педагогики", в сборнике "В помощь школьному работнику I ст."[6] и книга "органическая точка зрения в психологии и педагогике"[7].

Следующий период жизни Василейского связан с новым местом жительства и работы - Белоруссией, куда он переезжает в конце 1923 года как избранный по конкурсу профессором психологии и педагогики в Витебский педагогический институт, а осенью 1924 года переходит в Белорусский государственный университет в качестве профессора психологии и педагогики. Кроме этих дисциплин он впервые стал вести занятия по психотехнике и педологии и возглавил Центральную психотехническую лабораторию БССР.

Самая первая психотехническая лаборатория была создана И.Н. Шпильрейном в 1922 году на базе Центрального института труда. В 1923 году Шпильрейн организует психотехническую лабораторию при Народном комиссариате труда СССР, вошедшую в 1925 году в состав московского государственного института охраны труда. Одновременно он создает секцию психотехники в институте психологии при 1-м МГУ, задачей которой являлось проведение экспериментальных и теоретических исследований по психотехнике.

Двадцатые годы становятся временем активной психотехнической практики. Объектами ее выступают: производство, транспорт, школа, биржа труда, воинские подразделения и т.д. Основные направления психотехнических разработок: изучение профессий; профподбор и профконсультация; рационализация подготовки к профессиональному труду и условий труда; психогигиенические и психотерапевтические воздействия; повышение эффективности пропагандистской работы и т.д. По сути, речь шла о широкой программе участия психологов в социалистическом строительстве, в становлении и развитии культуры труда и хозяйствования в новых социально-экономических условиях обобществленного экономического механизма.

Психотехническое движение собрало вокруг себя многих талантливых и инициативных исследователей, таких, как С.Г. Геллерштейн, А.М. Мандрыка, Н.Д. Левитов, М.Ю. Сыркин, Д.И. Рейтынбарг, А.И. Колодная, К.К. Платонов, К.Х. Кекчеев, Н.А. Рыбников, А.А. Толчинский, А.И. Розенблюм и многих других, среди которых и был С.М. Василейский.

Впервые мысль об организации в БССР психотехнической лаборатории возникла на одном из организационных собраний Всебелорусской ассоциации научной организации труда (НОТ). Предполагалось с осени 1925 года поставить первые психотехнические опыты по профотбору и профконсультации. Вместе с этим нужно было организовать краткосрочные курсы по НОТ и психотехнике. Заместитель председателя Ассоциации НОТ профессор С.М. Василейский и ответственный секретарь Ассоциации НОТ Раков взяли на себя чтение лекций на данных курсах, где работа началась уже в мае 1925 года. В это же время был приглашен для работы по психотехническим исследованиям ассистент Самарского государственного университета А.А. Гайворовский.

С осени 1925 года штат лаборатории расширился (зав. лабораторией С.М. Василейский, ассистент А.А. Гайворовский, лаборант С.М. Вержболович), что дало возможность начать первые работы по изготовлению некоторых аппаратов и тестов, чтобы иметь возможность проводить свои исследования в широком масштабе. Сотрудники лаборатории были искренне преданы своему делу и увлечены новым направлением психологии, иначе как объяснить те обширные и многоплановые исследования, которые были проведены ими в 1925-1928 годах: Психотехнические обследования людей самых разных профессиональных групп - выпускников минской объединенной профтехшколы, телефонисток Центральной городской станции г. Минска, инспекторов Народного комиссариата РКИ, курсантов пограншколы комсостава, курсантов полковой школы N-й дивизии, шоферов Белавтопромторга, кондукторов Автопромторга и т.п. - с целью профотбора, профконсультации, выявления связи между их умственной одаренностью и занимаемыми должностями, составления профессиограмм и пр.[8] Кроме этого, в лаборатории был разработан ряд тестов: формы прогрессивного теста Эббингауза; тесты на наблюдательность, картографическую память и точность восприимчивости; тест на знание слов и объектов; тест на исследование круга литературного опыта; тест буквенного Бурдона; тест прогрессивного фигурного Бурдона.

Василейский и его помощники сконструировали ряд оригинальных приборов: сложный экспозиционный прибор для исследования дежурного по станции; прибор на мышечную память; прибор на меткость удара; сложнокомплексный прибор, объединяющий в себе кимограф, мнемометр, компликационные часы и хроноскоп, отмечающий время до 1/50 доли секунды; прибор для исследования точности и координированности работы на узко ограниченном поле (для исследования зубных врачей); видоизмененный и упрощенный аппарат мюнстерберга для исследования шоферов; аппарат для исследования подвижного глазомера и ряд других менее значительных приборов и аппаратов.

За все время существования психотехнической лаборатории вышел целый ряд печатных работ, среди которых наиболее значимыми работами С.М. Василейского считаются следующие: "Введение в теорию и технику психологического, педологического и психотехнического исследований"[9]; "Из теории и практики профконсультации и профориентации (для педагогов, педологов, врачей и студентов)" (написана совместно с А.А. Гайворовским и С.М. Вержболовичем)[10]; "Опыт психотехнической квалификации автобусных шоферов"; "Статистический метод в применении к психологии, педагогике и психотехнике"; статьи "Половое воспитание", "Экспериментально-психологическое исследование мышления у детей", "Универсальный импульсоманограф".

Были сданы в печать:

- "Очерк общей методологии в применении к психологическим, педологическим и психотехническим исследованиям";

- К.В. Кимминз. "Детские сновидения" (перевод с англ. С.М. Василейского).

Приготовлены к печати: - "Педагогические идеи Л. Толстого в их последовательном развитии";

- "Настроения и идеалы молодежи в начале революции по анкетным данным" и др.;

- Редакция перевода книги Piaget "Le jugement et le raisonnement".

В 1927 году проф. .М. Василейский, как один из ведущих специалистов страны в области психотехники, в качестве члена советской делегации участвует в IV международной психотехнической конференции в Париже наравне со и.Н. Шпильрейном, С.Г. Геллерштейном, А.М. Мандрыкой, М.Ю. Сыркиным - известными учеными того времени.

В ноябре 1927 года Серафим Михайлович подал заявление в правление Нижегородского государственного университета: "Ввиду открывшихся в Вашем университете свободных кафедр по педологии и педагогике прошу иметь в виду мою кандидатуру на одну из этих кафедр. Желаю перейти из Белорусского государственного университета в Нижегородский главным образом из-за дурного влияния местного климата на здоровье мое и моей дочери (бронхиты), а также вследствие желания поработать в родных краях (я по происхождению волжанин). Помимо педологии и педагогики, мог бы вести занятия по психотехнике"[11]. По конкурсу, объявленному педагогическим факультетом Нижегородского государственного университета в конце ноября 1927 года, он единогласно избирается профессором на кафедру педологии, где читает лекции по психологии, педагогике, психотехнике и, конечно же, педологии.

В связи с решением ноябрьского (1929 года) Пленума ЦКВКП(б) о необходимости реорганизации высших учебных заведений по отраслевому признаку в марте 1930 года состоялись решения Нижегородского краевого, городского и районного комитетов партии о возможности и целесообразности организации в Нижнем Новгороде на базе существовавших в то время факультетов Нижегородского государственного университета шести самостоятельных вузов, в том числе педагогического института, одного из крупнейших вузов РСФСР. В сентябре 1930 года в связи с реорганизацией университета Серафим Михайлович перешел на работу в Нижегородский педагогический институт в качестве профессора педологии и психологии. Кроме преподавательской работы он исполнял обязанности декана сначала педагогического, а затем дошкольного факультетов.

В конце 1920-х годов не во всяком университете губернского города работала такая знаковая фигура, такой европейски образованный ученый и педагог, каким являлся Василейский. его базовые знания, полученные в семинарии, а затем углубленные в годы учебы на историко-филологическом факультете Петербургского университета, Психоневрологическом институте и в Лейпциге, а также встречи с блестящими учителями и учеными его времени не могли не сформировать у него ответственной позиции по отношению к собственной деятельности педагога и ученого, к знанию и культуре вообще. Он искренне увлечен психологией, его серьезно интересовали те новые перспективы, которые открывали перед учеными новые отрасли науки - педология и психотехника.

Но преподавателям вуза конца 1920-х - начала 1930-х гг. было непросто, ведь в основной деятельности - обучении студентов - надо было выполнять решения партии и правительства, за соблюдением этого требования наблюдали местные ячейки ВКП(б), а также наиболее бдительные коллеги, да и сами студенты. По отношению к научной интеллигенции первоочередной задачей партии являлась проверка кадров, так как социальный состав профессоров и преподавателей был весьма пестрым: Большинство работающих составляли бывшие дворяне, купцы, духовенство, почетные граждане, мещане. Фигура Василейского не могла не раздражать как студентов, большинство которых были в недавнем прошлом рабочими и батраками, так и молодых коллег Серафима Михайловича - часть из них являлись так называемыми выдвиженцами. Теоретических знаний и опыта для серьезных исследований в общественных науках у выдвиженцев, входящих в науку, было мало, но зачастую это компенсировалось административным рвением. Они, не задумываясь, в интересах личной карьеры разоблачали действительные или мнимые политические ошибки своих научных руководителей из числа старых профессоров. Новые научные кадры слабо разбирались в сущности теоретических расхождений в среде политических лидеров, больше откликались на политические повороты в текущей партийной политике, на простые лозунги и идеалы.

К тому же Серафим Михайлович был требовательным преподавателем, воспитанным в уважении к научному творчеству, к исследовательскому труду, построенному как на знаниях, так и на дисциплине. Он с почтением относился к коллегам (молодым и уже заслуженным), соответственно, такого же отношения он ожидал и от своих студентов. Неизбежно возникали конфликты, когда студенты, в ответ на замечания профессора о нарушении дисциплины, нежелании и неумении работать в аудитории и самостоятельно, обвинили его в "зажиме критики и самокритики", несоответствии поведения званию советского профессора. оОна из таких "проработок" доставила профессору немало неприятностей: были статьи в стенной и вузовской газетах, собрания, объяснительные записки:

Интересы молодых ученых также вели к столкновениям с теми, кто имел "старорежимный" научный опыт и занимал ведущее положение на кафедрах вуза. Молодые аспиранты, занимавшиеся общественными науками, играли активную роль, критикуя том числе и своих учителей. Это была одна из форм "классовой борьбы". достаточно посмотреть заголовки статей в газете "За педагогические кадры" - печатном органе коллектива ВКП(б) и ВЛКСМ, профкома и месткома горьковского педагогического института: "Кафедра педологии работу не перестроила", "Учесть уроки смотра программы по педологии", "За настоящую большевистскую самокритику в работе кафедры педологии. За работу по-новому", "Кафедра педологии "плетется в хвосте"", "В заданиях по педологии у дошкольников - ползучий эмпиризм, конференции проходят вяло".

Конечно же, мы можем только догадываться, как нелегко было Серафиму Михайловичу во время этой развернутой против него кампании. В его личной жизни произошло также трагическое событие - жена его Мария Сергеевна, родив сына Сергея, умерла, оставив мужа с двумя маленькими детьми. Как часто бывает в жизни, Василейского спасала работа.

Он продолжает работать и как ученый.

С.М. Василейский был делегатом I Всесоюзного съезда по изучению человека (Ленинград, 25 января - 1 февраля 1930 года), собравшего около 3 тысяч человек.

Серафим Михайлович участвовал в работе президиума психотехнической секции, которая началась 27 января. Список президиума секции весьма внушителен: А.П. Болтунов, А.К. Борсук, Л.И. Бурлюк, Ю.А. Васильев, С.М. Василейский, С.Г. Геллер- Штейн, И.А. Залкинд, Ф.А. Ковтунова, Н.Д. Левитов, А.М. Мандрыка, И.А. Митников, Н.М. Ободан, В.П. Осипов, В.И. Пономарев, В.И. Рабинович, Э.А. Рахмель, Л.А. Рудик, Я.Г. Смышляев, М.Ю. Сыркин, Ю.И. Шпигель, И.Н. Шпильрейн, М.А. Юровская[12].

В течение нескольких дней напряженной работы секции были заслушаны и проработаны вопросы, касающиеся основных принципов психотехники: проблема одаренности и профпригодности; проблема изменчивости (упражнение и утомление); характерология и психология профессии; соматология и психотехника.

На Всесоюзном психотехническом съезде (Ленинград, 20-25 мая 1931 года) С.М. Василейский выступил с докладом "Изучение операции удара и нажима посредством импульсоманографа". В рамках работы съезда Серафим Михайлович был включен в комиссию транспортной бригады по выработке унифицированной методики для испытания работников местного транспорта, постановление которой гласило: "Заслушав сообщения отдельных лабораторий на местном транспорте о применяемых испытаниях, постановили составить ориентировочный список испытаний, который после последующей переработки особой комиссией при Всесоюзном психотехническом обществе должен быть положен в основу списка рекомендуемых испытаний для лабораторий местного транспорта. Подробные сведения по методике, коэффициентам надежности и сопоставлению с объективным критерием представляются лабораториями в точно установленные сроки". На лабораторию Нижнего Новгорода (профессор Василейский) было возложено следующее обязательство: "К 15 июня 1932 года представить материалы, относящиеся к методам испытания практического интеллекта, а именно методика "Кубик Линка", а к 1 августа - окончательные сведения"[13].

С.М. Василейский принимал участие в работе совещания при Центральной психотехнической лаборатории по вопросу о выработке единой методики профотбора и профконсультации подростков, определяемых в ФЗУ (Москва, 31 октября - 5 ноября 1930 года), в международной научной конференции по проблемам психотехники (Москва, 6-15 сентября 1931 года).

По данным на 1932 год, Всесоюзное психотехническое общество (Всесоюзное общество психотехники и прикладной психофизиологии - ВОПИПП), председателем которого был И.Н. Шпильрейн, имело областные отделения практически во всех регионах страны. Председателем Нижегородского отделения психотехников был С.М. Василейский. На региональные отделения возлагались серьезные задачи: "1) объединить всех психотехников города и края; 2) наладить живой обмен опытом, имеющимся в лабораториях; 3) организовать руководство, помощь лабораториям и общественный контроль над ними; 4) наладить плановую связь с центром и краевыми лабораториями; 5) содействовать развертыванию научной работы на основе марксистско-ленинской методологии; 6) принять активное участие в планировании этой работы; 7) содействовать и помогать заинтересованным предприятиям и учреждениям в организации психотехнических лабораторий; 8) работу ГООПиПП организовать в форме бригад по отдельным конкретным участкам, ответственным за своевременное выполнение данной работы.

На последний квартал текущего года по плану ГООПиПП намечено провести шесть заседаний общества и заслушать следующие доклады, отчеты и информации.

1. Доклад от лаборатории радиотелефонного комбината им. Ленина - т. Долгушевский.

2. "К вопросу о наиболее целесообразной конструкции теста Эббингауза" - т. Василейский.

3. "Шарады, загадочные картинки и головоломки как тестовой материал" - т. Сучкин.

4. Отчеты, планы и перспективы работы психотехнических лабораторий (автозавода, радиотелефонного комбината им. Ленина и водного транспорта).

5. Доклады, отчеты и информации о работе отдельных бригад ГООПиПП.

Кроме того, в план работы ГООПиПП включены следующие задания:

1) провести учет существующих психотехнических лабораторий края,

2) учесть и согласовать научно-исследовательскую психотехническую работу по краю на 1933 год,

3) ознакомление и изучение постановки работы психотехнических лабораторий г. Горького (содоклады по отчетам лаборатории на очередных пленумах общества),

4) консультация и помощь по вопросу организации психотехнических лабораторий (разработка планов, штатов, смет, списков оборудования),

5) организация методической консультации лабораториям, 6) проработка схемы и методики составления профилей и профессиограмм,

7) анализ унифицированной методики,

8) разработка методики профконсультационной работы,

9) планирование и координация профориентационной и профконсультационной работы по г. Горькому,

10) установление регулярной связи с правлением Всесоюзного психотехнического общества, - поставить не менее одного доклада о работе отделения в Москве и привлечь в качестве докладчиков членов ВОПиПП, приезжающих в г. Горький"[14].

Нижний Новгород в начале 1930-х годов стал индустриальным, мощно развивающимся городом - строился автогигант - Нижегородский автомобильный завод им. В.М. Молотова. для постановки психотехнической работы на нем был командирован в 1932 году Константин Константинович Платонов, уже известный специалист по психотехнике. (см. в данном журнале: Стоюхина Н.Ю. работа К.К. Платонова на горьковском автомобильном заводе. С. 9-17).

Важным звеном работы лаборатории был психотехнический профподбор, особенно применяемый для учащихся ФЗУ, откуда набирались кандидаты на "опасные и ответственные профессии и отдельные "экспертные" направления"[15]. Именно на этом этапе была необходима помощь с.м. Василейского как тестолога, специалиста по конкретным методикам: первый опыт профнабора в ФЗУ был неудовлетворителен из-за неудачных методик, и сотрудники лаборатории подобрали собственный комплекс тестов, оформленный под редакцией С.М. Василейского - постоянного консультанта лаборатории.

Василейский как ученый-исследователь к этому времени четко понимает свой научный интерес - психология технического изобретательства. Он собирает материал, ездит в научные командировки. Этой теме он посвятил всю оставшуюся жизнь.

В 1934 году в институте снова была проведена существенная реорганизация: на основании приказа наркома просвещения от 19 августа 1934 года о перестройке горьковского педагогического института (ГПИ) по факультетскому признаку отделения института были преобразованы в пять факультетов: исторический, языка и литературы, физико-математический, естественный и педагогический.

Педагогический факультет с 4-летним сроком обучения объединил дошкольное и школьное отделения. Его деканом стал заведующий кафедрой психологии профессор С.М. Василейский. Уже в период становления факультета учебно-воспитательный процесс опирался на определенные фундаментальные теоретические основы. Концептуальный подход, разрабатываемый при активном участии с.м. Василейского, включал два основных направления: интеграция педагогической теории и методологии, оптимальное соотношение теоретического и эмпирического уровней исследований. Педагогические технологии, основанные на теоретико-методологических принципах, позволяли решать задачу подготовки высококвалифицированных педагогических кадров, убедительно доказывая значимость научного подхода к выполнению социального заказа.

Василейскому жилось трудно, он много работал, и работа забирала много сил. Кроме преподавательской работы он исполнял обязанности декана сначала педагогического факультета, затем - дошкольного.

К середине 1930-х годов были разгромлены прикладные отрасли психологии - психотехника и педология. Нападки на психотехнику начались в конце 1920-х годов на волне общих дискуссий, проводимых в секции естествознания комакадемии, куда входила психотехника. В начале 1930-х гг. они еще более усиливаются. Руководители психотехнических обществ пытались защищаться, используя метод самокритик и обличая собственные ошибки. Им вменялось в вину некритичное отношение к "идеалистическому мировоззрению Штерна", различные "уклоны" в исследовательской и практической работе. В 1935 году был арестован, а впоследствии расстрелян по приговору суда лидер психотехники И.Н. Шпильрейн, которому было предъявлено обвинение в "контрреволюционной пропаганде" и "троцкизме". После этого психотехническое движение в России сворачивается. Одновременно с психотехникой проводилась ликвидация педологии. Кампания против этого "лжеучения" была значительно более шумной и помпезной.

На следующий год после Постановления ЦКВКП(б) о педагогических извращениях в системе Наркомпроса педологический факультет в ГПИ был ликвидирован.

Тучи над головой Василейского сгущались. И 8 февраля 1939 года появился приказ № 168 по Горьковскому государственному педагогическому институту, который гласил: "За протаскивание педологических извращений в курсах "Детская психология" в 1936-1937 уч. г. и в 1937-1938 уч. г., разоблаченных и осужденных Постановлением ЦКВКП(б) от 4 июля 1936 г., профессора психологии Василейского с.м., с работы снять"[16].

Так закончилось целое десятилетие работы Серафима Михайловича в Нижнем Новгороде.

С.М. Василейский уезжает в Кировский педагогический институт, где занимает должность профессора психологии.

Уже работая в Кирове, он отмечает 25-летие научно-педагогической деятельности. Научные интересы Василейского широки и разноплановы. Так, в течение ряда лет он читает факультативный курс по истории психологии (на бывшем отделении логики и психологии), в результате чего готовит к печати две книги: "история античной психологии" и "история психологии в новое время до XVIII в. включительно". К сожалению, нам не удалось найти их рукописных или машинописных вариантов, осталась только скупая строчка в списке подготовленных печатных трудов. Одна глава читаемого им курса была опубликована - "Психологические учения Ламеттри"[17].

Но главным и давним интересом Серафима Михайловича являлась проблема технического изобретательства в психологическом освещении. Этому было несколько причин: во-первых, работая еще в Центральной психотехнической лаборатории в Минске, он много раз проводил психотехнические исследования, чтобы выяснить значение общей умственной одаренности испытуемых различных возрастных и профессиональных групп для их школьной и профессиональной успеваемости; во-вторых, его приглашал для консультаций К.К. Платонов, в 1932 году возглавивший исследовательский сектор Нижегородского автозавода, куда входила и психотехническая лаборатория; в-третьих, именно в этой проблеме - психология технического изобретательства - переплелись и нашли оригинальное воплощение все научные интересы Василейского-исследователя: психология, педология и психотехника.

Задуманная еще в начале 1930-х годов тема, к 1940 году начинает оформляться в тексте. Василейский обсуждает ее в переписке с К.Н. Корниловым. В архиве сохранились два письма К.Н. Корнилова к Серафиму Михайловичу, где Константин Николаевич тепло, с дружеским участием поддерживает Василейского.

В октябре 1944 года, после 6-летнего перерыва, он снова возвратился в горьковский педагогический институт, где и работал все последние годы в качестве профессора психологии, а с 1947 года заведующим кафедрой психологии.

Работа над диссертацией была завершена, Серафим Михайлович не раз вносил в нее дополнения и изменения. 11 марта 1952 года в институте психологии АПН РСФСР состоялась защита диссертации С.М. Василейского на соискание ученой степени доктора педагогических наук на тему "Психология технического изобретательства".

Во вступительном слове Серафим Михайлович отмечает несоответствие между размахом технического новаторства в стране, огромной экономической выгоды, получаемой от этого, и ничтожно малым пониманием психологической сущности технического новаторства и его особенностей.

Основная задача всего исследования заключается в том, чтобы выявить своеобразие технического творчества в целом и в важнейших его сторонах. Предвидя замечания по поводу широты темы, перегруженности исследовательской работы, С.М. Василейский говорит о причине этого - желании удовлетворить не только специальные интересы исследователей творчества (эврологов), но и законные требования и запросы, выдвигаемые широкими кругами как психологов, так и новаторов техники. Именно этой двоякой ориентацией объясняется то обстоятельство, что в ряде случаев и психологический, и технический анализ приходилось делать с несколько излишней подробностью, чтобы быть вполне понятным как для техников, так и для психологов.

Краткая формулировка творческого процесса при техническом изобретении такова: от осознания потребности и конкретной технической задачи, связанного с желанием решить ее, к созданию конструктивно-эвристического образа-идеи (главным образом, на основе воображения и мышления) и от него к последовательной конкретизации и реализации его (в частности, посредством графического и предметно-манипулятивного конструирования), и, наконец, к практической проверке. Таков, по мнению Василейского, путь технического творчества.

Фундаментальным вопросом в исследовании является вопрос о возникновении конструктивно-эвристического образа-идеи, т.е. основного замысла, принципа изобретения и его развития. Фактически, в конкретном ходе творческой работы основные, ведущие процессы выливаются в своеобразные и сложные формы умственного, графического и предметно-манипулятивного конструирования, а в границах этих форм - в еще более своеобразные конкретные приемы, в которых как бы выявляется тайна формирования творческого замысла новатора.

При всем желании не перегружать своего исследования побочными проблемами, Серафим Михайлович не смог отказаться от выяснения роли случая в изобретательской работе. Большую трудность представляло изучение изобретательских ошибок, так как по разным причинам до сих пор в этой области не было сделано даже первых шагов по собиранию фактического материала и его первичной классификации, не говоря уж об их объяснении[18].

В качестве официальных оппонентов на защите диссертации выступали: член-корреспондент АПН, доктор педагогических наук, профессор Н.А. Рыбников; доктор педагогических наук, профессор Н.Ф. Добрынин; доктор педагогических наук, профессор Н.Д. Левитов. учитывая специфику темы, где переплетаются вопросы психологии и технического изобретательства, отзывы также давали ученые-техники. обсуждение диссертации также вряд ли было формальным, судя по участвовавшим: доктор педагогических наук, профессор Т.Г. Егоров; доктор педагогических наук Н.Н. Волков; кандидат педагогических наук П.М. Якобсон; член-корреспондент АПН, профессор П.А. Шеварев.

Все отзывы в целом были положительными, все выступавшие позитивно оценили содержание диссертации, отмечая общественную значимость поставленной для исследования проблемы, ее практическую направленность. Замечания, высказанные оппонентами, были следующими:

- Неубедительная аргументация выбранных для изучения процесса технического изобретательства методов, ведь, например, самонаблюдение как исследовательский метод не совсем "чист" перед наукой, построенной в духе марксизма-ленинизма и "в свете учения и.П. Павлова". Василейский использует целый комплекс методов, обоснованность их он блестяще доказывает в главе "методика психологического исследования технического изобретательства".

- Формальное отношение к использованию в тексте диссертации ссылок на теорию высшей нервной деятельности и.П. Павлова, а то и вовсе - игнорирование ее.

- Использование в работе большого количества иностранных слов, что приближается уже к обвинению в космополитизме.

- Исследование мало укладывается в схемы, типологии.

В поддержку исследования выступил П.М. Якобсон, автор книги "Процесс творческой работы изобретателя", который замечает: "Работа шире, чем рамки чисто психологической работы, тут есть целый ряд исследований, которые по материалу могут быть и в области логики изобретательства. Есть чрезвычайно ценный материал, с которым интересно познакомиться всякому психологу, работающему в области психологии мышления, - это те главы, которые посвящены умственному конструированию. Перед нами проходит ход мысли, который дан чрезвычайно многообразно, в качестве материала даны высказывания и наблюдения над крупнейшими новаторами в области техники, учеными, деятелями науки и т.д."[19].

Тем не менее всеми выступавшими было признано, что новизна замысла и серьезность его осуществления в диссертации, богатство мыслей и обилие разнообразного фактического материала позволяют сделать общий вывод о том, что данная работа основным требованиям, предъявляемым к диссертациям, вполне удовлетворяет, и что ее автор заслуживает искомой степени доктора педагогических наук (по психологии). Из 20 членов ученого совета в тайном голосовании "за" присуждение С.М. Василейскому ученой степени доктора педагогических наук (по психологии) проголосовали 18 человек, "против" - 2 человека. Однако Высшая аттестационная комиссия (ВАК) вынесла постановление: "отклонить ходатайство об утверждении Василейскому С.М. в ученой степени доктора педагогических наук (по психологии) ввиду того, что представленная к защите работа не отвечает требованиям, предъявляемым к диссертации на соискание степени доктора наук"[20].

Сейчас мы можем только предполагать, чем же было вызвано такое решение ВАК. Диссертационное исследование восхищает, во-первых, смелостью выбора темы. Наверное, Серафим Михайлович предполагал, что новая, необычная тема потребует новых подходов в своей методической части, поэтому он позаботился об аргументации своей позиции. Работа полна разнообразными фактами из области технического изобретательства, которые рассмотрены "в психологическом освещении", т.е. привлечен мощный теоретический аппарат психологии, как классической, так и соответствующей времени написанию диссертации. Библиографический список поражает количеством, разнообразием и эрудицией. Язык диссертации, безусловно, научный, но вместе с тем яркий, богатый образами. Это очень интересная работа.

Несмотря на очередной удар судьбы, Василейский продолжает работать. Он по-прежнему возглавляет кафедру психологии Горьковского педагогического института им. М. Горького, о деятельности которой появляется его статья в первом номере нового журнала "Вопросы психологии"[21]. В статье C.М. Василейский пишет также и о своих коллегах, которые уже работают или только начинают работу на кафедре. Профессор с удовлетворением замечает, что они, как правило, бывшие студенты педагогического института. Хочется отметить, что эти люди, чьи имена названы в статье, много лет проработавшие на кафедре и работающие до сих пор, стали украшением психологической науки в Нижнем Новгороде.

С.М. Василейский по-прежнему продолжает научно-исследовательскую работу. Так, в 1959 году горьковский педагогический институт опубликовал исследование "Лекционное преподавание в высшей школе. Краткий исторический очерк его, психолого- педагогические основы и общая методика"[22]. Это фундаментальное исследование лекционной деятельности преподавателя во многом не утратило своей актуальности и сегодня. как и другие книги Серафима Михайловича, эта книга читается легко, с интересом, она хорошо структурирована, имеет много исторических фактов.

А о книге "Психология технического изобретательства" (два тома), о готовности к изданиию которой неоднократно писал сам Василейский, стоит сказать особо.

После того как не утвердили докторскую диссертацию, Василейский стал готовить текст своего диссертационного исследования к публикации в виде монографии, которую он предполагал назвать "Техническое новаторство в психологическом освещении" или "Психология технического изобретательства" (т.е., возможно, оставить в качестве названия тему диссертационного исследования). Сам текст монографии представляет собой машинописную рукопись, состоящую из двух томов. Множество признаков свидетельствуют о том, что это диссертационная рукопись.

Сохранилось документальное свидетельство о переписке Василейского с Всесоюзным учебно-педагогическим издательством "Профтехиздат". Вскоре после письма издательства с замечаниями, относящимися к тексту, и просьбой их устранить в намеченные сроки, в апреле 1960 года Серафим Михайлович получает еще одно письмо от главного редактора "Профтехиздата", которое говорит о том, что обговариваемая книга не может представить интереса для издательства. Но издательство предлагает автору написать своего рода пособие для мастеров и преподавателей профессионально-технических училищ, которое бы на основе психологического освещения вопросов технического изобретательства, конкретных примеров из практики работы лучших мастеров и преподавателей по развитию изобретательских навыков у учащихся помогло им в практической деятельности.

Вероятно, Серафим Михайлович согласился с этим предложением, так как в 1961 году в издательстве "Профтехиздат" вышла небольшая книга Василейского "Развитие интереса и любви к технике у молодых рабочих"[23].

Также в архивах хранится подробный план книги, датированный 1960 годом, которую С.М. Василейский задумал и над которой много работал. Название книги - "Методика психологического изучения личности человека". План отличается методологической продуманностью и методической четкостью.

В третьей сохранившейся в машинописном варианте главе этой книги "Биографии, автобиографии, мемуары, дневники, более или менее краткие сообщения и т.п. материалы" содержится подробный анализ этих различных форм, их отличие и сходство, достоинства и недостатки, где особенно ценным, на наш взгляд, является четкая схема обработки автобиографических и дневниковых материалов. В такой обработке Серафим Михайлович различал этапы: 1) предварительно-справочный (иначе - комментаторский) и 2) основной, собственно психологический. И если в других, более ранних работах Василейского уже было написано о психологическом методе биографии и автобиографии в изучении человека, то в этом документе нас заинтересовал тот пункт главы, где подробно описана работа с юношескими дневниками как материалом для психологического исследования, так как подобного материала практически нет.

Помимо основной научной и педагогической деятельности Серафим Михайлович на протяжении многих лет работал на курсах при Горьковском областном институте усовершенствования учителей в качестве преподавателя, а затем профессора-консультанта; был внештатным лектором Горьковского городского лекционного бюро. Им прочитано большое количество публичных лекций.

В послевоенный период Василейский продолжает участвовать в конференциях и съездах: был участником Всесоюзного совещания преподавателей логики в Москве (1948); делегатом II съезда Всесоюзного общества по распространению политических и научных знаний (1954), юбилейной научной сессии, посвященной 200-летию Московского университета (1955).

Скончался Серафим Михайлович 5 июня 1961 года.

На рубеже 20-30-х годов XX века в Нижнем Новгороде, недавнем купеческом городе, который только начал свое мощное промышленное развитие, появился Серафим Михайлович Василейский - человек европейской культуры, прекрасно знавший французский и немецкий языки, получивший образование в классических университетах, его учителями были классики культуры и науки, уже имевший свой собственный серьезный научный опыт. Многое предвещало его удачную научную карьеру. Но вмешалось Время:

Научные идеи Василейского не звучали в психологии так же громко,как, например, идеи Л.С. Выготского, его судьба в науке не окрашена в трагические тона, как, например, судьба Г.Г. Шпета или И.Н. Шпильрейна. Одним словом, вроде бы - обыкновенный человек: Но он был, пользуясь термином Ю.М. Лотмана, "человеком с биографией".

Василейский реализовывал не рутинную, среднюю норму поведения, обычную для данного времени и социума, а некоторую трудную и необычную, "странную" для других и требующую для него величайших усилий. Соблюдая стандарт идеологии, он умел высказать то новое, что не укладывалось в границы стандартов - для этого нужно внимательно прочитать его работы. Его мало печатали, но он все время писал. Требуется большое мужество - работать "в стол". Что для ученого невозможность публиковаться? Это невозможность выставить на проверку, на суд профессионального со- общества какую-то гипотезу; это невозможность быть первым в своем предположении - ведь идея может обесцениться со временем; это невозможность объективизировать свою мысль - тогда она перестает быть только твоей собственной, а может стать предметом спора, изучения; наконец, это обессмысливает то, на что он тратит дни и ночи. В газетных заметках, автором которых был Серафим Михайлович, прослеживается то достоинство, с которым он отвечает на мелкие уколы со стороны руководства, и стремление к научной истине, которую он с горячностью отстаивает на собраниях, за что ему опять достается.

Серафим Михайлович многого не успел, его замыслы оказались нереализованными. Но он всегда много работал. удивительна его научная жизнестойкость, преданность самой идее науки: начав как психолог-экспериментатор, он увлекается психотехникой и педологией, затем, после закрытия их, он начинает работать с изобретателями, пишет книги по истории психологии, но не имея возможности их опубликовать, пытается заинтересовать подрастающее поколение техническим творчеством.

Заканчиваем этот очерк мы словами К.К. Платонова, знавшего С.М. Василейского в тридцатые годы (к сожалению, это единственное опубликованное воспоминание о Серафиме Михайловиче): "Серафим Михайлович всегда с величайшей ответственностью относился к делу, за которое брался, никогда не давал непродуманных советов. истинная скромность, лишенная всякой нездоровой амбиции, неторопливость в принятии решений, надежность без всякого лишнего блеска - вот что характеризовало его работу. У него был какой-то благостный, задумчивый, чисто русский облик, возможно унаследованный им от его духовных предков"[24]. Изученный нами архивный материал, прочитанные нами, к сожалению, немногие сохранившиеся книги Василейского рисуют нам облик интеллигентного русского человека, с достоинством принимавшего удары судьбы и не сломившегося в трудные годы испытания

Примечания

1 Ждан А.Н. История психологии. От античности к современности: учебник для вузов. М.; Екатеринбург, 2002; Кандыбович Л.А. История психологии в Беларуси: Уч. пособие. Минск, 2005. С. 256; Носкова О.Г. Василейский Серафим Михайлович // Психологический лексикон: Энциклопедический словарь в 6 т. / ред.-сост. Л.А. Карпенко; Под общ. ред. А.В. Петровского. М., 2005; Носкова О.Г. История психологии труда в России (1917-1957): Уч. пособие / Под ред. проф. Е.А. Климова. М., 1997. с. 334; Платонов к.к. мои личные встречи на великой дороге жизни (Воспоминания старого психолога) / Под ред. А.Д. Глоточкина, А.Л. Журавлева, В.А. Кольцовой, В.Н. Лоскутова. М., 2005. С. 310.
2 Платонов к.к. мои личные встречи на великой дороге жизни (Воспоминания старого психолога)... С. 310.
3 Центральный архив Нижегородской области (ЦАНО). Ф. 1068. оп. 1. Д. 35. Л. 1.
4 Там же. Ф. 2734. Оп. 9 а. Д. 19. Л. 1.
5 Национальный архив республики Беларусь. Ф. 205. оп. 3. д. 1172. Л. 3 об.
6 Василейский С.М. Основные вопросы и выводы школьной педагогики // В помощь школьному работнику I ст.: Сб. Самара, 1923.
7 Василейский С.М. Органическая точка зрения в психологии и педагогике. Самара, 1923.
8 Василейский С.М., Гайворовский А.А., Вержболович С.М. из теории и практики профориентации и профконсультации (для педагогов, педологов, врачей и сотрудников). Минск, 1929.
9 Василейский С.М. Введение в теорию и технику психологических, педологических и психотехнических исследований. Минск, 1927.
10 Василейский С.М., Гайворовский А.А., Вержболович С.М. Указ. Соч.
11 ЦАНО. Ф. 2734. Оп. 9 а. Д. 19. Л. 1.
12 Первый Всесоюзный съезд по изучению поведения человека // Психотехника и психофизиология труда. 1930. № 2-3. С. 225-246.
13 материалы бригад, созданных на I Всесоюзном психотехническом съезде // советская психотехника. 1932. № 1-2. С. 77.
14 По отделениям ВОПиПП //советская психотехника. 1932. № 5-6. С. 396-397.
15 Платонов К. Пути и некоторые итоги работы психофизиологической лаборатории горьковского автомобильного завода // Советская психотехника. 1934. № 3. С. 292.
16 ЦАНО. Ф. 2734. оп. 9 а. Д. 19. Л. 1.
17 Василейский С.М. Психологические учения Ламеттри // Советская педагогика. 1940. № 6.
18 ЦАНо. Ф. 1068. оп. 1. Д. 26. Л. 2.
19 Там же.
20 Там же. Ф. 2734. оп. 9 а. Д. 19. Л. 1.
21 Василейский С.М. Кафедра психологии Горьковского педагогического института им. М. Горького и ее научно-исследовательская работа // Вопросы психологии. 1956. № 1.
22 Василейский С.М. Лекционное преподавание в высшей школе: краткий исторический очерк его, психолого-педагогические основы и общая методика. Горький, 1959.
23 Василейский С.М. Развитие интереса и любви к технике у молодых рабочих. М., 1961.
24 Платонов к.к. мои личные встречи на великой дороге жизни (Воспоминания старого психолога)... С. 126.

[Журнал N16]
[Журнал "Нижегородский музей"]

В начало | Поиск| Карта сайта | E-mail| Социальная сеть BK
Copyright © 2000-2016 Музей ННГУ, ННГУ
[Для зарегистрированных пользователей]
8