Отделы музея: Музей истории ННГУ | Зоологический | Этнографический | Археологический | Фондовый | Сектор истории радиофизики | Отдел виртуальных программ | Музей науки ННГУ "Нижегородская радиолаборатория"| Информационных технологий| Музейной педагогики| Реставрационная лаборатория
Новости! | История ННГУ | Выставки | Экспозиция | Фонды | Экскурсии | Экспедиции| Деятельность | Пресса| Информация| Журнал"Нижегородский музей"| История НРЛ

Журнал Нижегородский музей

Нижегородский музей Журнал N25": Основная тема номера: разнообразие музеев Нижегородской области"

К сведению!
Российская история богата эпическими и трагическими сюжетами. Важно сохранять объективность и взвешенность оценок действий людей, когда в музейной экспозиции, музейной публикации интерпретируется эта наша многослойная, часто противоречивая историческая реальность.

"Правда внешняя" и "правда внутренняя":

Из истории Нижегородского Печерского Вознесенского монастыря

Татьяна Ивановна Коптелова - к.филос.н., доцент кафедры философии, социологии и политологии Нижегородской государственной сельскохозяйственной академии

Русская православная церковь в последнее время превратилась в крупную коммерческую организацию. Накопление мирских богатств вызывает у рядовых россиян много вопросов. Каким образом возможно сочетать духовный подвиг с разнообразными общественными отношениями? Ответ на этот вопрос мы находим в истории. Наиболее ярок он в устройстве монастырской жизни. История Нижегородского края рассказывает нам о политической, экономической и культурной деятельности целого ряда монастырей. Хотелось бы обратить внимание на один из них. Между 1328 и 1330 годом св. Дионисием, иноком, пришедшим из Киево-Печерской лавры, был основан Нижегородский Печерский Вознесенский монастырь - символ сохранения святоотеческой традиции монашеского общежития, ставший впоследствии крупнейшим землевладельцем, активным участником экономической и политической жизни не только Нижегородского края

Настоятели Печерского монастыря со времен св. Дионисия именовались архимандритами, что говорит о высоком статусе монастыря и о большой братии в нем. Его архимандриты получали многочисленные привилегии от царя, митрополитов, а позднее патриархов Русской православной церкви. Например, могли судить игуменов, священников в приписанных к обители других монастырях и монастырских селах, а также следить за всем нижегородским духовенством с правом рассылать от себя указы во все монастыри и церкви Нижнего Новгорода, Балахны, Курмыша, Ядрина и Гороховца. Многих архимандритов Печерского монастыря по царским грамотам вызывали для совета с патриархами. Архимандрит Феодосий принимал активное участие в приглашении князя Дмитрия Пожарского возглавить Нижегородское ополчение 1612 года, а затем подписывал грамоту об избрании царя Михаила Федоровича в 1613 году. Настоятель монастыря Варсонофий в 1725 году был приглашен в Санкт-Петербург на погребение Петра Великого[1]. Обет иночества, как известно, состоит не в том, чтобы жить обычной, мирской жизнью, а чтобы в этой жизни достичь особого духовного состояния, позволяющего ступить после смерти в жизнь вечную. Поразительна разница двух монастырских уставов, появившихся на Руси: составленного, с одной стороны, Иосифом Волоколамским, а с другой - Нилом Сорским. В монастыре Иосифа все покоилось на дисциплине и регламентации. Праведная жизнь там достигалась тем, что иноки были постоянно заняты исполнением внешних обязанностей и им некогда было посвящать себя какимлибо индивидуальным духовным упражнениям. Так же, как в Волоколамском монастыре, вся жизнь иноков нижегородской Печерской обители находилась под наблюдением игумена, келая и нескольких человек из старейшей братии. В этом смысле Нижегородский Печерский монастырь можно справедливо назвать церковно-государственным учреждением, так как он в первую очередь был построен на "правде внешней". Нечто принципиально иное представлял собою монастырь в понимании Нила Сорского. Скитский устав Нила касается вопроса о внешнем поведении только в предисловии. Основное содержание устава посвящено "умному деланию" - приемам и способам духовного подвижничества. Устав Нила Сорского - это в первую очередь религиозно-философский трактат, который учит правилам духовного и мистического опыта, а не юридический памятник. Поэтому монастырь Нила Сорского, в отличие от Волоколамского, - это не церковного-сударственное, исправительное для вольнодумцев и еретиков учреждение, а вольная школа духовной жизни, где открывается "правда внутренняя"[2].

Два названных устава - два полюса, между которыми проходила жизнь большинства русских монастырей, своего рода диалектика монашеской жизни: с одной стороны, выстраивание отношений с Богом, а с другой - взаимодействия с миром. Всем известна полемика XVI века между иосифлянами (стяжателями) и сторонниками Нила Сорского (нестяжателями) о праве монастырей владеть имуществом и по вопросу участия иноков в государственной жизни. Так сложилось, что Нижегородский Печерский Вознесенский монастырь почти с самого момента своего возникновения становится крупным землевладельцем, и его участие в экономической и политической жизни страны было достаточно весомым. Стоит вспомнить, как основатель монастыря св. Дионисий стал впоследствии Суздальско-Нижегородским епископом. Позднее, в 1384 году, ему даже удалось стать митрополитом всей Русской православной церкви - он был посвящен в этот сан в Константинополе, но на пути в Москву остановлен киевским князем Владимиром Ольгердовичем, который киевского митрополита Киприана считал главой всей русской церкви[3].

В истории и среди историков известны неоднозначные оценки личности св. Дионисия. С одной стороны, причислен к лику святых, и когда попал в опалу и даже был заключен под стражу Дмитрием Донским, сам Сергий Радонежский ходатайствовал за него. В то же время Н.М. Карамзин называл обманом первую тайную поездку Дионисия в Константинополь за саном архиепископа Суздальского, Нижегородского и Городецкого[4]. И этот суровый приговор трудно согласовать со словами летописи, которая превозносит смирение, кротость, постническую жизнь и прочие добродетели Дионисия. Но если учесть, что именно в Печерском монастыре по благословению самого Дионисия и при его активном участии был создан важнейший для своего времени летописный свод - Лаврентьевская летопись, то можно объяснить уважение и почитание, с которым к Дионисию относились последующие летописцы[5]. Лев Гумилев в своей известной книге "От Руси до России" также уделил св. Дионисию немного внимания. Речь идет о посольстве, отправленном ханом Мамаем во главе с воеводой Сарайкой в 1374 году. Историк считает, что именно Дионисий, тогда уже епископ Суздальско-Нижегородский, "возбудил народ против татар", "нижегородская чернь накинулась на посольство". "Все татары были умерщвлены самым жестоким способом: их, раздев донага, выпустили на лед Волги и травили собаками". После этого Дионисию не надо было обладать даром предвидения, чтобы предсказать последующий разорительный поход татар на Нижний Новгород. Лев Гумилев считает, что "епископ Дионисий просто пожертвовал вверенной ему паствой в угоду своему честолюбию"[6].

Почему монастыри приобретали такое важное значение в политической и экономической жизни страны? Откуда приходили богатства в монастырскую казну? Этому способствовала не только активная внешняя деятельность монастырей, но и некоторое "внутреннее духовное делание". Материальные блага в монастыри поступали в значительной степени благодаря "вкладам по душе". "Вклады по душе" - отдельное звено целой системы "духовного строительства", или "строительства души", выработанной древнерусской набожностью. "Строить душу" значило обеспечить человеку молитву церкви о прощении его грехов и спасении души. Как замечает православный катехизис о не успевших принести плоды, достойные покаяния: "для достижения блаженного воскресения им могут помочь приносимые за них молитвы, особенно соединенные с приношением бескровной жертвы", а также "благотворения, с верою совершаемые в память их". Особо призванными совершать такие молитвы в русском обществе были монахи. Со временем, правда, правильное понимание молитвенного долга монашествующих было искажено самими мирянами. Как писал В.О. Ключевский: "Сострадательная заботливость Церкви о не успевших позаботиться о себе послужила податливой на соблазн и трусливой совести поводом к мнению, что можно отмолиться чужой молитвой, лишь были бы средства нанять ее и лишь бы она была не койкакая, а истовая, технически усовершенствованная молитва. Привилегированными мастерскими такой наемной молитвы были призваны монастыри..."[7 ]И не всегда монастыри могли устоять перед соблазном, который представляли многочисленные пожертвования и вклады мирян. Дело в том, что чем больше почитался монастырь в миру, тем более в него стекалось средств, а по мере накопления обителью земных богатств в ней возрастало количество людей, искавших не духовных подвигов, а монастырского покоя и довольства.

О первых земельных и денежных "вкладах" (пожертвованиях) Нижегородскому Печерскому монастырю сохранилось мало сведений. Но из ссылок в Синодиках 1552 и 1595 годов, по разъезжим грамотам и писцовым книгам известны следующие пожалованья монастырю конца XIV-XV веков:

В 1365 году князь Борис Константинович для поминовения брата своего Андрея Константиновича отдал монастырю села Кадницы, Новое и Каринское с деревнями[8];

в память о великих князьях Дмитрии Константиновиче и Семене Дмитриевиче, для заупокойной молитвы о них, Борис Константинович в 80х годах XIV века подарил монастырю озеро Колодливое с малыми озерами[9];

в 1385 году князь Василий Васильевич на помин своей души "дал вкладу" в Печерский монастырь - "воды по реке Волге", села Рубльское и Микулинское с деревнями[10];

на конец XIV века приходится и пожалование князя Ивана Ивановича - села Меликшинское и Берентяево с деревнями (в Курмышском уезде)[11];

в конце XIV века князь Дмитрий Дмитриевич подарил монастырю поля Запрудное, Коропово и село Юрьевское с деревнями (сегодня это село Запрудное

в Кстовском районе и село Юрьевское в Борском районе Нижегородской области)[12].

Будущий царь Иван Грозный 15 января 1540 года пожаловал село Высокое и подтвердил за монастырем село Кидекша в Суздальском уезде (учитывая возраст Ивана IV, решение это было не самостоятельным, а, видимо, в результате ходатайства монастырских властей)[13]; в 1551 году он же даровал Печерскому монастырю тарханную грамоту на село Плесец Владимирского уезда с деревнями, а митрополит Макарий предоставил суд настоятелю Печерского монастыря над братией Борисоглебского Кидекшацкого монастыря. В 1556 году царскою грамотой разрешалось монастырским крестьянам Плесецкой волости ловить бобров на реке Увоти[14], а в 1560 году царь пожаловал обители село Ельна и пустоши[15]. Царская жалованная грамота от 1561 года дала монастырю во владение Плесецкую волость с находившимися в ней 23 деревнями (перечислены в грамоте), "...с бортными ухожеи, и с рыбными ловлями, и с бобровыми гонами, и со всеми угодьями, и со всем тем, что к той волости исстари притягло, и с оброки..."[16]. В 1577 году по просьбе настоятеля Печерского монастыря архимандрита Ионы Иван IV повелел давать жалованье монастырю "по 150 четвертей ржи и 10 пудов меду на каждый год беспереводно из нижегородских царских житниц". Примерно в это же время царь прислал в монастырь 800 рублей (очень большую по тем временам сумму), для того чтобы вписать в Синодик князей и бояр и прочих опальных людей "для совершения по ним панихиды и обедни архимандриту собором в первый вторник после Радуницы"[17]. Сын Ивана IV Федор Иванович в 1584 году "дал в монастырь по отце своем" 300 руб. "в вечный поминник, пока святая эта обитель стоит"[18]. Интересно, совершаются ли по сей день эти молитвы? Можно отметить также и пожалованье Федора Ивановича 1587 года, когда к монастырю отошла вся река Пьяна с озерами[19].

Достаточно утомительно перечислять многочисленные пожалованья Нижегородскому Печерскому монастырю. К началу XVII века он владел землями в нескольких уездах: в Нижегородском (центры - села Высоково, Федяково, Шпилево, Перевоз, Рубльское, Нагавицино и др.), Курмышском (села Ягодное, Моклоково и др.), Суздальском (село Кидекша), Владимирском (села Малышево и Плесец) и ПереяславлеЗалесском (село Ковырово)[20]. Кроме приходских церквей в селах монастыря, Печерской обители были подведомственны (приписаны к ней) следующие монастыри: Борисоглебский Кидекшацкий (с конца XIV века), Толоконцевская пустынь (с 1597 по 1764 год), Преображенский монастырь в селе Мурашкине (с 1613 года), а также Заузольский Успенский. Позднее, к XIX веку, все они превратились в приходские церкви[21]. После отмены монастырского землевладения в 1764 году Печерский монастырь был отнесен к разряду первоклассных и вместо земель и вотчин ему назначено жалованье 2017 рублей 50 копеек в год и по особому благоволению императрицы Екатерины II еще дополнительно по 300 рублей в год. Богатства монастыря служили его собственным и государственным нуждам. Известно, что Печерский монастырь в разное время снабжал государственные войска деньгами, хлебом и различной провизией, а также посылал для царских работ своих мастеровых: каменщиков, кузнецов, портных и прочих. В царствование Петра I на средства Печерского монастыря и архиереев Белгородского и Воронежского, а также переяславских монастырей (Никитского и Даниловского) в Воронеже строился корабль для государевых нужд. В это же время Печерский монастырь послал государю колокола для литья пушек общим весом более 300 пудов[22]. Печерский монастырь оказывал помощь и частным лицам, так как у него были свои больницы и богадельни. Чтото делалось по христианской милости, как добровольное служение ближнему, а чтото государство вменяло монастырю в обязанности. Например, с XVII века некоторые монастырские земли облагались государственными налогами и местными пошлинами, которые платились в городскую казну[23]. И, конечно, не всегда деятельность монастыря вызывала добрые воспоминания и отклики в свой адрес. Можно вспомнить многочисленные земельные тяжбы, в которых монастырские власти совершенно не заботились о христианском благочестии, а были заняты исключительно вопросами мирской выгоды[24]. К сожалению, не всегда, когда речь идет о религиозных организациях, вспоминаются в первую очередь духовные подвиги их непосредственных сторонников и участников. На официальном сайте Нижегородского Печерского монастыря мы найдем подробные рассказы о жизни лишь шести подвижников: первого настоятеля монастыря Дионисия, его двух учеников (Евфимия Суздальского, Макария Желтоводского и Унженского), которые также прежде всего известны как основатели новых монастырей. Есть сведения о житии схимонаха Иоасафа, мощи которого были обнаружены в момент разрушения монастыря в 1597 году. Он жил в XIV веке. Известно о подвижнической жизни священно-мученика Лаврентия (Князева), епископа Балахнинского, викария Нижегородской епархии, он родился в 1877 году, а в 1918 году был признан "виновным по политическим мотивам" и расстрелян советской властью. Еще на сайте монастыря можно увидеть краткий очерк жизни подвижника Нижегородского Печерского монастыря иеросхимонаха Мардария. Он был казначеем и духовником Печерского монастыря в середине XIX века. Как сочетать, казалось бы, совершенно противоположные должности? К сожалению, об этом житии подвижника нам почти ничего не расскажет сайт. Конечно, хотелось бы что-то узнать и о других подвижниках, как можно больше о православной вере и "духовном делании", в котором и раскрывается "правда внутренняя" - искреннее стремление сердца и души к истине, красоте, справедливости. Хочется услышать о любви к Богу, которая невозможна без любви к ближнему, прежде всего проявляющейся в самоотречении. Именно к этому призвана монашеская жизнь. Как же взаимосвязаны "правда внешняя" (видимая строгость и "правильность" жизни) и "правда внутренняя" (богоискательство, любовь к ближнему)? Помыслы человека очень часто расходятся с поступками, и благие намерения порой превращаются в величайшие трагедии. Объяснить ли все несовершенством, греховностью, материальностью мира? Ведь нет ничего в нашем мире, что было бы идеальным, и ни один человек (кроме Богочеловека Иисуса Христа) не лишен греха. Но в то же время каждый человек может стать святым. Согласно православной богословской традиции полноценность человеческой личности определяется духовнодушевным единством с телом. Не нужно противопоставлять идеальное и материальное, так как "все материальное может узнать себя в теле Христовом в полноте, в совершенстве". "Наша материальность чиста, мы своим падшим состоянием вносим в нее нечистоту страстей, жадности, похоти и тому подобного". Назначение человека в мире в соответствии с православной богословской традицией - неся в себе непосредственную приобщенность к Богу (образ Божий), привести весь тварный мир в Царствие Божие[25]. От монахов и от церковнослужителей обычные люди, как правило, ждут свидетельства о Боге, свидетельства, которое должно проникать во все сферы жизни. Тогда потеряет смысл деление на "правду внешнюю" и "правду внутреннюю" - обе они сольются в неразрывном единстве. Здесь очень важно следующее, "что никто не в силах отречься от себя, отвернуться от всего мира и последовать за Христом, если не увидит на лице хотя бы одного-единственного человека сияние славы Божией, сияние вечной жизни"[26].

1 См.: Храмцовский Н.И. Краткий очерк истории и описание Нижнего Новгорода. - Н. Новгород: Нижегородская ярмарка, 1998. С. 104, 316.
2 См.: Сорский Н. Предание и устав // Памятники древней письменности и искусства. В CLXXXIIX т. Т. CLXXIX. - М., 1912.
3 Митрополит Киприан был изгнан из Москвы князем Дмитрием Донским за то, что при нашествии Тохтамыша в 1382 году покинул Москву. - См.: Карамзин Н.М. История государства Российского. В 4 кн. Кн. 2 (т. IV-VI). - Ростов-на-Дону: Феникс, 1995. С. 220.
4 Там же. С. 219.
5 Летописец, именовавший себя "худый, недостойный и многогрешный раб Божий Лаврентий мних", в писцовом послесловии к летописи указал даты начала и окончания своего труда (январь - март 1377 года), а также то, что книга писалась "по благословению священного епископа Дионисия". - Се Повесть временных лет (Лаврентьевская летопись) / Сост., авторы примечаний и указателей А.Г. Кузьмин, В.В. Фомин. - Арзамас, 1993. С. 297.
6 Гумилев Л.Н. От Руси до России: очерки этнической истории. - М., 2008. С. 157-158.
7 Ключевский В.О. Русская история. Полный курс лекций. В 3 кн. Кн. 2. - М., 1993. С. 6-7.
8 См.: Акты Нижегородского Печерского монастыря. - М., 1898. С. 248-249.
9 См.: Добротворский С. Описание Нижегородского Печерского первоклассного мужского монастыря. - Н. Новгород, 1850. С. 15; Акты Нижегородского Печерского монастыря. С. 118.
10 См.: Акты Нижегородского Печерского монастыря. С. 268; ЦАНО. Ф. 579. Оп. 589. Д. 27.
11 См.: Акты Нижегородского Печерского монастыря. С. 268.
12 См.: Четыркин И. Историко-статистическое описание Нижегородского Печерского Вознесенского мужского монастыря. - Н. Новгород, 1887. С. 53-54.
13 ЦАНО. Ф. 579. Оп. 589. Д. 4.
14 См.: Четыркин И. Указ. соч. С. 58-59. 15 ЦАНО. Ф. 579. Оп. 1. Д. 25.
16 Четыркин И. Указ. соч. С. 59-60.
17 ЦАНО. Ф. 579. Оп. 589. Д. 24.
18 Синодик Нижегородского Печерского монастыря 1552 года. Дополнения. - Н. Новгород, 1913. С. 12.
19 См.: Добротворский С. Указ. соч. С. 17.
20 ЦАНО. Ф. 579. Оп. 1. Д. 1, 25; Оп. 589. Д. 1, 3, 4, 6, 8, 27, 78, 80, 771, 828, 830; Ф. 2013. Оп. 602 а. Д. 1.
21 Там же. Оп. 589. Д. 8 б; Добротворский С. Указ. соч. С. 34-35.
22 См.: Храмцовский Н.И. Указ. соч. С. 314, 318.
23 ЦАНО. Ф. 579. Оп. 1. Д. 4; Оп. 589. Д. 31, 51; Акты Нижегородского Печерского монастыря. С. 118, 165-166, 185-186.
24 ЦАНО. Ф. 579. Оп. 589. Д. 1, 8 а.
25 Митрополит Сурожский Антоний. Труды. - М.: Практика, 2002. С. 107, 392-393, 776.
26 "Верую, Господи, помоги моему неверию..." - Минск: Свято-Елисаветинский монастырь, 2008. С. 158.

[Журнал N25]
[Журнал "Нижегородский музей"]

В начало | Поиск| Карта сайта | E-mail| Социальная сеть BK
Copyright © 2000-2016 Музей ННГУ, ННГУ
[Для зарегистрированных пользователей]
8