Отделы музея: Музей истории ННГУ | Зоологический | Этнографический | Археологический | Фондовый | Сектор истории радиофизики | Отдел виртуальных программ | Музей науки ННГУ "Нижегородская радиолаборатория"| Информационных технологий| Музейной педагогики| Реставрационная лаборатория
Новости! | История ННГУ | Выставки | Экспозиция | Фонды | Экскурсии | Экспедиции| Деятельность | Пресса| Информация| Журнал"Нижегородский музей"| История НРЛ

Журнал Нижегородский музей

Нижегородский музей Журнал N27": Основная тема номера: Основная тема номера: активная позиция ННГУ им. Н.И. Лобачевского в отношении к сохранению и популяризации нижегородского богатейшего научного культурного и технического наследия."

К сведению!
В этом номере нашего журнала мы открываем рубрику "Навстречу 100-летию ННГУ", в которой будут публиковаться новые материалы из фондов университетского музея, государственных и личных архивов, воспоминания участников событий, биографические материалы ученых и организаторов науки и университетского образования..

Незнакомая Гжель

Николай Борисович Федотов - директор МБУК "Павловский исторический музей", член Союза журналистов России.

Незнакомая гжель?! Как такое возможно?! Что может быть неведомого и невиданного в гжельской керамике, давно ставшей одним из наиболее узнаваемых символов русского народного искусства? Без сомнения, всем нам хорошо известна выдержанная в приметной сине-белой цветовой гамме фарфоровая посуда Гжели. Разве можно что-то добавить к этому знакомому с детства образу? Оказывается, можно, и Павловский исторический музей решил это доказать.

В марте 2014 года в залах музея работала выставка, посвященная творчеству мастеров современной гжельской майолики. Что такое майолика? Покрытая глазурью красноглиняная керамика. Какое отношение она имеет к гжели? Самое непосредственное. Дело в том, что именно с майолики, или, как говорили в те времена, ценины, и начиналось во второй половине XVIII века знаменитое керамическое производство. Гжель изначальная отличалась от привычной нам ныне и своим внешним видом. В ту стародавнюю эпоху гончары Подмосковья еще не применяли пришедшее в Россию из Голландии (а туда из средневекового Китая) сочетание белого фона с яркой росписью синей кобальтовой краской. Мастера XVIII столетия по-прежнему предпочитали традиционное для керамики допетровской Руси многоцветье: по белому полю оловянной эмали писали узоры сразу четырьмя цветами - лилово-коричневым, синим, зеленым и желтым.

Так откуда же пошла гжель и как случилось, что сейчас мы знаем под этим названием совсем не то, что разумели под гжельской посудой в период становления промысла?

Село Гжель впервые упоминается еще в 1339 году в завещании великого московского князя Ивана Калиты. Позднее, в XVII веке, под Гжелью стали понимать лесистую местность в верховьях маловодной речки Гжелки, на территории которой были разбросаны три десятка сел и деревень, издавна принадлежавших сначала царской династии московских Рюриковичей, а затем и сменившей их на престоле императорской фамилии Романовых. Местные крестьяне отнюдь не случайно забросили земледелие, предпочтя ему гончарный промысел. Глинистые почвы Гжельской волости Бронницкого уезда Московской губернии никогда не славились высокой урожайностью, зато прекрасно подходили для изготовления нехитрой крестьянской посуды. Развитию гжельского гончарства способствовала и близость первопрестольного града, открывавшая перед деревенскими умельцами необъятный московский рынок.

Сделать шаг от заурядных горшков и плошек к популярной среди горожан той поры художественной майолике жителям Гжели помогла работа на основанной в Москве в первой половине "осьмого на десять" столетия "Трубочной и ценинной фабрике" купца Афанасия Гребенщикова. Возвращаясь из Москвы домой, гончары приносили в родные места позаимствованные на столичной мануфактуре приемы и технологии. Однако, заимствуя чужое, гжельцы не теряли своего, сочетая западноевропейскую майоликовую технику с традиционно русскими сюжетами в росписи. Именно тогда был сформирован привычный нам ассортимент керамики Гжели - квасники и кумганы, всевозможные тарелки и чашки, солонки и супницы, а также разнообразная мелкая пластика. Неизвестные деревенские мастера сумели усовершенствовать производство ценинной посуды, разработав собственный рецепт эмали, отличавшийся от гребенщиковской отсутствием мелких трещин и приятным глазу белым цветом теплого оттенка. Можно смело сказать, что во второй половине XVIII века, в эпоху расцвета гжельской майолики, не только зародилась громкая слава подмосковных гончаров, но и сложились многие традиции, отличающие современную Гжель от других центров производства российской художественной керамики.

Золотой век гжельской майолики закончился к началу XIX века, когда в окрестностях деревни Минино были найдены залежи светло-серой глины, превратившейся в основу для нового гжельского материала - полуфаянса. Упростилась форма сосудов, ушла в прошлое нарядная "пятицветка", сменившаяся широко известной ныне росписью синим кобальтом по белому фону. Победа полуфаянса над майоликой объяснялась не только сменой художественных вкусов - взамен пышного, вычурного барокко пришел строгий, аскетичный классицизм. Главным фактором, предрешившим поражение ценинной посуды, была дешевизна полуфаянса. И в самом деле, вместо четырех красок в росписи стали использовать только одну, а белая эмаль майолики сменилась бесцветной, а то и просто росписью по черепку.

В первой половине XIX века Гжель все глубже и глубже втягивалась в круговорот капиталистических отношений. Кустарей сменили мануфактуры, полуфаянс - фарфор из привозного сырья, а место изделий с гжельским колоритом заняли подражания продукции ведущих российских и западноевропейских фабрик. Во второй половине XIX столетия и вовсе наступил кризис. Объемы местного керамического производства падали, а наиболее известные среди гжельских предпринимателей - прославленные фарфоровые фабриканты Кузнецовы и вовсе подались искать удачи в чужие края, строя заводы где угодно, но только не в родных местах: под Калугой, Тверью, Новгородом, а то и в далекой Риге.

Как ни странно, в этот нелегкий для Гжели период некоторые из местных мастеров стали предпринимать попытки возрождения майолики. Вот только работать этим энтузиастам пришлось уже не на гжельской земле, а в керамической мастерской Строгановского училища в Москве и в расположенном неподалеку от Сергиева Посада селе Хотькове (позднее именно здесь возникло прославленное Абрамцевское художественно-промышленное училище).

Противоречивыми выдались для Гжели первые десятилетия советской власти. Закрытие частных предприятий сочеталось в 1920-1930-х годах с подъемом многочисленных артелей, а грубые, блиставшие разве что полным отсутствием художественного вкуса поделки соседствовали с творческими поисками заезжих московских художников.

Подлинное воскрешение старинного промысла началось только в послевоенные годы трудами искусствоведа, научного сотрудника Государственного исторического музея А.Б. Салтыкова и работавшей в Научно-исследовательском институте художественной промышленности художницы Н.И. Бессарабовой. Возрожденная гжельская керамика создавалась на базе художественного языка полуфаянса начала XIX столетия, правда, с применением другого материала - фарфора. Вот так в середине XX века и возник привычный для наших современников образ гжели. А что же майолика? Александр Борисович Салтыков задумывался и об ее восстановлении, но столкнулся с отсутствием необходимых для этого красок и эмалей. Практическая работа по возрождению майоликового производства началась в Гжели уже после смерти ученого, в 1970-х годах. Именно тогда в небольшой деревне Трошково, на базе завода "Гжельский гончар", вошедшего в 1972 году в качестве филиала в знаменитое на весь Советский Союз производственное объединение "Гжель", и появилась возглавлявшаяся Владимиром Александровичем Петровым творческая группа по майолике. Чуть позднее, в начале 1980-х годов, в соседней деревне Фенино возникла еще одна творческая группа мастеров по майолике, руководителем которой стал выпускник Абрамцевского училища (а ныне заслуженный художник России) Николай Борисович Туркин.

Закипела работа, и вновь, как встарь, в сине-белую, словно зимнюю, фарфоровую палитру ворвалось весеннее многоцветье майолики. В густой зеленой траве забегали рыжие охотничьи собаки, зашагали по сельским улицам степенные разноперые петухи, занялись повседневными делами цветасто разодетые деревенские модницы. Мир гжели ожил и стал цветным. Задачи перед энтузиастами восстановления майоликового производства в Гжели стояли сложнейшие. Нужно было не просто возродить старинную технологию росписи, а найти подходящую глину, подобрать рецепты красок и эмалей. Прежде всего нужно было обрести собственную дорогу в творчестве, отыскать мотивы и сюжеты, способные превратить полузабытое наследие XVIII века в современное искусство. И это не все. Нужно было еще пробить путь к сердцам знатоков и любителей народных художественных промыслов, убедить столичных искусствоведов в том, что вот такая, непривычная для них гжельская керамика тоже имеет право на существование. А ведь поначалу от Н.Б. Туркина и его коллег в Союзе художников РСФСР просто отмахивались: "О чем вы нам тут говорите?! Гжель синяя!"

Отношение изменилось после того, как в 1989 году в Москве, в Центральном доме художника, состоялась юбилейная выставка "Гжель. 650 лет". Майолику из Фенина и Трошкова заметили и оценили специалисты, ею заинтересовались коллекционеры.

Настоящим триумфом творческих групп В. Петрова и Н. Туркина стала прошедшая в ноябре 1992 года во Всероссийском музее декоративно-прикладного и народного искусства выставка "Майолика Гжели". Теперь уже никому не пришло бы в голову поставить под сомнение существование нового направления в старинном искусстве гжели.

Вскоре последовало и государственное признание. Указом Президента РФ от 27 мая 1996 года Государственную премию за 1995 год в области изобразительного искусства наряду с ведущими фарфористами Гжели получила и мастер художественной майолики, участница фенинской творческой группы Юлия Ивановна Петлина.

Увы, творческие удачи художников-керамистов совпали с началом трудностей экономических. Народным художественным промыслам оказалось очень непросто приспособиться к новым, рыночным реалиям и падению интереса со стороны государства. Постепенно стала сдавать свои позиции и гжель, вроде бы вполне коммерчески успешная даже в 1990-х годах. Колесо истории покатилось в обратную сторону: на смену крупным промышленным предприятиям пришли кустари-одиночки. Особенно сильно пострадала в изменившихся условиях майолика, дорогая технологически и изначально не рассчитанная на массовое тиражирование. К началу XXI века было закрыто сначала фенинское, а затем и трошковское производство. Так что же осталось? Остались мастера, начинавшие профессиональную карьеру в Трошкове и Фенине и доныне продолжающие работать с майоликой. Остались коллекции гжельской майолики второй половины XX века, находящиеся не только в частных руках, но и в крупнейших государственных музейных хранилищах нашей страны - Государственном историческом музее, Государственном Русском музее, Всероссийском музее декоративно-прикладного и народного искусства, Государственном музее керамики в усадьбе Кусково. Осталась увековеченная в специальной и популярной литературе слава одного из наиболее значительных и интересных экспериментов в истории народных художественных промыслов России. Теперь эта слава докатилась и до наших краев. Впервые на Нижегородской земле на протяжении месяца посетители Павловского исторического музея могли увидеть произведения сразу одиннадцати мастеров гжельской майолики, ранее работавших в составе как трошковской, так и фенинской творческих групп: Ирины Григоренко, Эльвиры Зиноновой, Антонины Катасоновой, Марины Коваленко, Антонины Нечаевой, Юлии Петлиной, Веры Седачевой, Ильи Строгина, Оксаны Талагаевой, Николая Туркина и Валентины Чепрасовой. Широким был хронологический охват экспозиции. Самые ранние работы на ней датировались 1979 годом, а наиболее поздние были расписаны в январе 2014 года. Среди представленных изделий - декоративные тарелки и панно, подсвечники и шкатулки, кувшины и плакетки, пасхальные яйца и малая скульптура. Главное же, что бросалось в глаза, - это редкое разнообразие художественного почерка авторов. В отличие от фарфора гжельская майолика с ее экспериментальным характером и отсутствием массовых тиражей позволила керамистам сохранить свое лицо, свое уникальное видение традиций гжели. Гжельские мастера майолики - яркие индивидуальности. Практически невозможно перепутать их творения между собой. Но нет и ощущения разнобоя, художественной анархии. Все работы объединяет общность материала и технологии, общность сюжетов, общность художественной традиции. И может быть, самое важное. Гжельская майолика - это искусство праздника, искусство хорошего настроения. Она не на словах, а на деле пробуждает лучшие струны человеческой души. Ее хочется смотреть вновь и вновь, восхищаясь талантом людей, способных создать из вроде бы обычной красной глины чарующую нетленную красоту.

[Журнал N27]
[Журнал "Нижегородский музей"]

В начало | Поиск| Карта сайта | E-mail| Социальная сеть BK
Copyright © 2000-2016 Музей ННГУ, ННГУ
[Для зарегистрированных пользователей]
8